Текст книги "Системный рыбак 8 (СИ)"
Автор книги: Ленивая Панда
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Сразу видно, хозяин своё дело знал. Чисто, прибрано, и пахнет правильно.
Между перекладинами слева кто-то выпустил струю пара, проводив меня жёлтым глазом размером с кулак. По чёрной гриве проскакивали всполохи пламени.
Ого! Огненные скакуны, даже не знал, что такие бывают.
– Ищешь чего, или просто на лошадок поглазеть зашёл?
Из тени между стойлами вышел старик с седой косой за плечом. На ладонях белели шрамы от копыт, во взгляде – спокойный холодок человека, повидавшего столько, что второй раз его ни чем не удивишь.
– Элрик, я полагаю.
– Полагаешь верно, – он вытер ладони о тряпицу за поясом. – Так чего тебе надо-то?
– Транспорт до кратера.
Старик прищурился, оглядел меня от сапог до макушки, перевёл взгляд на Рида у меня на плече, и кот лениво зевнул в его сторону, демонстрируя клыки.
Старик хмыкнул, как будто увидел что-то знакомое.
– Турист, значит. Каждый месяц таких возами привозят, всем приспичило поглазеть на нашего каменного болвана, и толку никому. – он пожал плечами. – Могу телегу с мулом дать за две серебряные, либо жди каравана через четыре дня, по серебряной с носа, пять дней пути, зато с охраной.
– Не пойдёт, мне нужно сегодня и быстро.
Старик помолчал, потёр шрам на тыльной стороне ладони и наконец кивнул.
– Тогда магическая повозка с парой Вулканов. Двадцать серебряных в сутки, туда и обратно с запасом, кучер мой, корм мой, остановки по требованию не принимаются. Только до конечной точки.
Хм… Двадцать серебряных за сутки выходило недёшево, но пять часов вместо пяти дней ожидания того стоили, да и с деньгами у меня проблем нет.
– Беру, – я уже потянулся к перстню, как тут дверь за спиной грохнула, Рид тут же дёрнул хвостом мне по шее.
– Элрик, самую быструю повозку, и живо, мы и так опаздываем! Грузите сундук!
Я обернулся.
Впереди шагал тип с козлиной бородкой. На груди у него поблёскивала нашивка с котлом в витой ленте, а следом пыхтели двое помощников с окованным железом сундуком. Ноша эта клонила их к полу так, что коленки ходили ходуном.
– Повозка одна, господин Трусарус, – Элрик так и остался стоять у прилавка, спокойно вытирая руки о тряпицу. – И её сейчас забирают, а следующая будет только через три дня.
Бородатый наконец заметил меня, и взгляд его проехался по куртке, по Риду, сапогам и остановился на лице. После чего скривился, так словно нашёл таракана у себя в супе.
– Этот, что ли? – он коротко махнул в мою сторону. – Повозка моя, оборванец, а ты ноги разомнёшь, тебе полезно.
– Я пришёл первым, – сказал ему спокойно. – А вам, господа практики, прогулка пешком пойдёт только на пользу, каналы продует.
Бородатый хохотнул, запустил руку в рукав халата и шлёпнул на дощатый прилавок столбик монет. Серебро звякнуло сочно и жирно.
– Сорок. Перебивай или утрись.
Перебивать значит?
Я ухмыльнулся и коснулся пространственного перстня. Достал одну монету.
Жёлтый кругляш лёг рядом со столбиком, поймав свет лампы.
В конюшне сделалось тихо, а помощники за спиной бородатого аккуратно опустили сундук на пол и переглянулись.
Ого, цена правильному молчанию вышла ровно в один золотой.
Бородатый смотрел на монету долго, потом наконец поднял на меня глаза.
– Лампикус Трусарус, Алхимик третьего ранга. Запомни это имя, юноша, потому что ты ещё пожалеешь, что сегодня сунулся мне поперёк дороги.
– Записал, обязательно.
Лампикус сгрёб монеты, крутанулся на каблуке, мазнул халатом по сундуку и вышел, а помощники подхватили груз и потащились следом, шумно дыша.
Элрик попробовал золотой на зуб и убрал куда-то под фартук.
– Молодой человек, алхимики ребята резкие и злопамятные, – обронил он, поглаживая бороду. – К вечеру нашепчет десятку дружков, что его при людях обидели, имей в виду.
– Учту, – я пожал плечами.
После прошлых стычек в перстне у меня лежали ядра практиков третьей ступени, так что алхимик со своими дружками шёл в моём рейтинге угроз где-то между комаром и шумным соседом за стеной.
Старик коротко кивнул и поманил меня за собой в дальнее стойло.
Повозка ждала там. Лак отражал свет лампы, серебряные накладки на углах ловили блики, а стёкла отливали сиреневым. В упряжке стояли два огненных скакуна и держали ноздрями тихий ровный ритм.
– Магические рессоры, – сказал он неожиданно с теплом, проведя ладонью по борту. – На скаку даже бокал не расплещешь, а внутри температура держится постоянной и комфортной, хоть снаружи жара, хоть снег. Кучер мой, Тибон, дорогу знает с закрытыми глазами, и часов за пять домчит до места.
Ух. Бентли местного разлива во всей красе. Практики, оказывается, понимали в комфорте побольше иных земных миллиардеров.
Я открыл дверцу и забрался в салон, где меня встретил тёмно-зелёный бархат, два дивана друг напротив друга и низкий столик между ними. Рид соскочил с плеча, обнюхал подушки и завалился на дальний диван с видом хозяина родового поместья.
Снаружи Тибон щёлкнул языком, колёса прокатились по брусчатке, и рессоры поглотили стук подчистую.
Я задёрнул шторы.
В салоне повисла тишина, в которой только перестук копыт где-то впереди постепенно превращался из дроби в ровный гул.
Я мысленно потянулся к слоту с Диной, и розовый бок материализовался напротив меня, прямо на сиденье.
Черепашка моргнула, повертела головой, втянула носом запах бархата и тут же бухнулась пузом на подушку, забултыхала лапками, а над её головой вспыхнул и лопнул мерцающий пузырь.
– Тише, мелкая, не разнеси транспорт, мне его потом возвращать.
Дина равнодушно фыркнула.
За стенкой кареты звякнули цепи поднимаемой решётки. Карета дёрнулась и ворота города остались позади. За окном слышался мерный шорох тракта.
Я вытянул ноги, поправил Рида на сиденье и задумался о хлебе насущном для моих питомцев.
Рука коснулась перстня, и на столик тут же легли две рыбины из утреннего улова. Отрезал кинжалом ломоть филе, кинул его коту.
Тот поймал угощение из воздуха, разжевал в два счёта и уставился на меня с требовательным мявом.
– Вот ты проглот, конечно, – я усмехнулся, хотя знал эту особенность Рида.
Дина уже била хвостом по бархату и тянула шею к столу, поэтому я скинул ей половину второй рыбины, и розовая морда тут же уткнулась в подношение.
Через пару секунд от рыбы не рыбы не осталось даже костей.
Я отдёрнул шторку и привалился плечом к стенке.
За окном тянулись жёлтые холмы с редкими кустами, между ними петляла узкая речка, а на горизонте уже синели предгорья. После речных пейзажей и каменных свай смена картинки оказалась приятной до неприличия.
Я смотрел на проплывающую землю и слушал себя.
Внутри мерно горело фиолетовое пламя, а сила родословной не давала ему сжечь меня изнутри.
Если верить Эмме и записям Виктора, то на полное пробуждение родословной с момента её первого проявления даётся год. Учитывая, что я пробудил её в испытании Броулстара семь месяцев назад, хотя если быть точнее триста лет и семь месяцев назад, то до полного пробуждения у меня осталось еще пять месяцев.
Не успею в этот срок, то её сила останется ограниченной на том же уровне, что и сейчас – служить термозащитой.
А для раскрытия родословной мне требовались три вещи: время, материалы и подходящее место.
Со временем всё обстояло хуже всего, потому что пять месяцев в боях, наследии и переездах между чужими городами утекали песком сквозь пальцы.
С материалами выходило проще, ведь зелья усиления, концентраты на огненной крови и пилюли в больших городах продавались всегда, надо было только знать, где спрашивать.
А вот с местом предстояло решиться самый настоящий ребус.
Любое внешнее проявление родословной прослужит сигнальным костром и активирует Око Предков моего родного клана. И стоит мне дать огню развернуться, как карательный отряд Винтерскаев тут же ринется на мои поиски.
Подозреваю они на порядок сильнее большинства местных.
Беллатрикс предлагала переждать в недрах Священного Горна, где скальная толща гасит любой выброс. Вариант безопасный, но тупиковый, потому что превращал меня в добровольного пленника.
Я скосил взгляд на Рида.
Кот свернулся клубком и уже тихо сопел, подрагивая во сне веером хвостов. На соседнем диване Дина тоже храпела пузом кверху, и над её мордой лопался очередной пузырь.
Эти двое спали так безмятежно.
Перед глазами пронеслись другие лица.
Эмма вся обсыпанная мукой, но улыбающаяся. Беллатрикс, протягивающая браслет из моей собственной Духовной Нити. Амелия со своим долгом жизни и упрямым взглядом. Молли, подающая хлеб на открытие ресторана.
Сидеть в норе у вулкана, значит забыть о собственной свободе и счастье с близкими.
Значит, нужен другой путь, способ погасить сигнал и при этом ходить по миру свободно. Артефакт, техника или ритуал, что угодно, лишь бы Око Предков меня не заметило.
Я постучал пальцами по столику и принялся прикидывать ближайшие шаги.
Кратер шёл первым в списке, потому что там лежал камень для Длани Монарха и след к следующему. После кратера я вернусь в город, где в таком муравейнике обязательно отыщется нормальный алхимик, и торговец редкостями, который за правильную цену продаст всё, что мне будет необходимо.
За окном жёлтые холмы сменились тёмной стеной леса, сосны подступали к самому тракту, и в салоне появился насыщенный аромат хвои.
Рид во сне коротко мяукнул и поджал лапу.
Я задёрнул шторку, откинулся на бархат и прикрыл глаза. До кратера и гигантской фигуры оставалось ехать несколько часов…
Глава 7
Карета остановилась так мягко, что я понял это только по тишине за стенкой, в которой умолк дорожный гул.
Дверца открылась, и в проёме показалось обветренное лицо Тибона. Кучер снял шляпу, вытер лоб рукавом и кивнул куда-то в сторону.
– Приехали, господин. Кратер Звезды. До обратной дороги у нас часа четыре, потом Вулканам нужен отдых и вода, иначе сам понимаешь, скакуны капризные.
– Четырёх часов думаю хватит, – я поднялся с дивана и потянулся, разминая спину. – Рид, Дина, на выход.
Рид спрыгнул и потряс шерстью, словно сбрасывая с себя остатки сна, после чего лениво потянулся, выгибая спину дугой. Дина скатилась с подушки, гулко стукнулась панцирем о ножку столика, обиженно фыркнула и сунула розовую морду в щель приоткрытой двери.
От неё прилетело короткое и широкое: трава, солнце, что-то живое в траве и еда.
Я тоже вышел наружу. Передо мной тянулся зелёный склон, в котором цвели мелкие синие цветы, чуть ниже звенел ручей, над водой сновали стрекозы, а воздух пах землёй и хвойной смолой так сильно, что я невольно потянул его глубже в лёгкие.
Рид первым отыскал добычу.
Из-под плоского камня выскочила духовная ящерица с алой полосой вдоль спины, и кот прижал её лапой, после чего одарил меня таким взглядом, будто только что лично спас целую деревню от страшного монстра.
Дина увидев это безобразие, пискнула и рванула в траву розовым ядром и спугнула из-под куста сразу двух ящериц. Одна успела удрать, а вторая закончила свою карьеру в местной фауне с громким хрустом.
– Аккуратнее, мелкая, мы сюда не на пикник приехали.
Дина подняла морду, демонстративно жевнула и прислала мне картинку, на которой именно пикник: гора жареных ящериц, на её вершине она сама, а рядом сидит Рид с выражением обиженного аристократа, которому случайно подали не тот сервиз.
– Значит, всё-таки пикник.
Я обошёл карету с другой стороны, и открывшийся там пейзаж словно ударил обухом по голове.
Зелень обрывалась шагах в тридцати. Дальше тянулась только мёртвая земля. Чёрная полоса уходила к подножию вулкана и поднималась по его склонам до самого края кратера. Жизнь там была уничтожена подчистую: камни лежали голые, почва местами спеклась в серые корки, а из трещин тянуло сухим жаром.
А из жерла вулкана поднимался каменный Колосс.
Он стоял по пояс в кратере. Неподвижный, с руками вдоль тела, и голова его смотрела куда-то поверх города и гор. А где-то там, в его лбу горел золотисто-алый камень.
Вот ты где, голубчик.
Колосс и вулкан выглядели в точности так, каким показал их Компас Основателей в Серебряной Короне, а значит, я попал куда надо. Осталось решить мелочь: достать камень из лба древнего исполина и при этом сохранить целостность собственной тушки.
Граница между зелёным склоном и выжженной землёй проходила слишком точно, словно кто-то прошёлся ножом и одним движением отделил жизнь от смерти. И над этой границей подрагивал воздух. Марево явно выдавало работу какого-то магического барьера.
Любопытно.
Я подошёл ближе, остановившись в полушаге от линии. Протянул руку и осторожно коснулся пустоты ладонью.
Барьер отозвался упругим давлением, мягко продавился под пальцами и вернул ладонь обратно. Кожа осталась целой. Я опустил взгляд и быстро нашёл источник этой силы.
В траве у самой границы лежала узкая полоса каменных пластин, в которых были вырезаны руны на глубину ногтя, и линия эта уходила вдоль склона, огибая вулкан огромным кольцом.
Кажется такие штуки называют формациями.
Работа выглядела безупречной: каждый рез шёл одинаковым шагом, а энергия в формации сидела так экономно, что становилось завидно. Подозреваю такое мог создать только мастер не ниже уровня Игниса.
Дальше по линии я заметил каменную арку, а возле неё приземистую сторожку с черепичной крышей и каменный постамент. Которую со скучающим видом подпирал охранник в кожаном жилете и носком сапога, увлечённо, ковырял землю. Было видно, что он считает каждую минуту своей смены.
– Идёмте, узнаем побольше о местных достопримечательностях.
Рид спрыгнул с камня и пошёл рядом, изображая обычного кота. Получалось у него скверно, потому что с таким выражением морды на мир обычно смотрят владельцы половины окрестных земель. Дина посеменила следом, на ходу подбирая всё, что шевелилось у неё под ногами.
Охранник заметил нас метров за двадцать. Взгляд его проехался сначала по мне, потом по коту, после чего застрял на розовой морде Дины.
– Вот это зверушка, – он ухмыльнулся и сунул нож за пояс. – Черепах я повидал всяких, но чтобы такая зубастая и на двух лапах, впервые. Она у тебя людей не ест случайно?
Дина услужливо подняла голову и продемонстрировала пасть, в которой ещё торчал хвост ящерицы.
– Людей пока нет, – я пожал плечами. – В основном жрёт бюджет, духовный резерв, время и всё, что не успело спрятаться.
Охранник хохотнул и у от сторожки за его спиной отразилось эхо.
– Толковая, значит. Ладно, так чего в итоге хотел, путник?
Я указал на арку.
– Внутрь попасть, к Колоссу.
– Там всё написано, – он мотнул головой в сторону каменного постамента у самой арки. – Читай и богатей мудростью, бесплатно. За остальное в этом местности берут куда дороже.
– Бесплатная мудрость меня всегда настораживала.
– Вот и правильно, дольше проживёшь.
Я оставил его у сторожки и подошёл к постаменту.
В близи плита оказалась выше меня почти на голову. Первая строка заставила меня хмыкнуть: она обещала именно то, чего я и опасался.
Правила прохождения в зону наследия Глоссандра:
Проход активируется один раз в десять лет. Внутрь допускаются юные практики возрастом до семидесяти лет. Стоимость входа составляет десять миллионов духовных кристаллов.
Я перечитал последнее число дважды. М-да, не хило у них тут стоит входной билет для «юных» дарований.
Рядом стояла вторая плита, заметно шире первой.
Не тратя больше времени, перешел к ней. Там была таблица прошлого посещения, в которой около сотни названий тянулись вниз ровными рядами, а напротив каждого мерцали золотые искры общего рейтинга.
Первое место занимал Дворец Девяти Небесных Печатей.
Кто такие?
Понятия не имею, такое название слышал впервые, но искр у него горело столько, что остальные участники рядом с ними смотрелись блекло. Любая организация, обходящая крупные секты в древнем наследии, заслуживала отдельной папки в моей голове, и я мысленно занёс их название в дальний угол.
Ниже шли кланы и школы, от которых веяло деньгами и древностью. Где-то в середине таблицы держалась Секта Пылающего Горна, рядом стояли Охотники на чудовищ, а чуть ниже нашлась Секта Феникса Семи Добродетелей.
Хм… значит представители сект, в которых учатся мои друзья тоже приходили сюда. Видимо и вправду значимое место.
Результаты у всех троих сект кстати выглядели достойно, но до верхушки им оставалось ещё расти и расти.
Ближе к концу я нашёл Секту Чёрного Хлыста, и искр у них горело так мало, что среди крупных участников они болтались почти у самого дна. Довольно скромный результат.
Видимо эта секта умела лишь шуметь и устраивать громкие представления.
В самом низу плиты стояла дата последнего открытия. Я сверил её с годом на портовой бумаге, что лежала у меня в кармане, и пересчитал в уме.
Оно произошло три года назад, а значит, следующее состоится через семь лет. Большой срок. Он совсем не укладывался в мои ожидания.
Я вернулся к охраннику. Тот уже сидел на лавке у сторожки и чистил яблоко коротким ножом.
– Скажите, существует способ попасть внутрь раньше срока?
– Раньше? – охранник поднял на меня взгляд и помолчал секунду. Потом молча наклонился, поднял с земли камень размером с кулак и без предупреждения как размахнулся, да отправил его прямо на купол.
Руны по периметру вспыхнули золотисто-алым, воздух коротко хлопнул, и камень распался в серую пыль ещё на лету.
Ого.
Дина икнула. Рид перестал изображать сонного домашнего кота, мигом встав в боевую стойку.
Я посмотрел на свою ладонь, которой пару минут назад трогал барьер. Фуф. Мысленно поблагодарил собственную осторожность, что не стал проявлять настойчивость.
– Принцип понял, спокойных отталкивает, настырных кремирует.
– Угу, – охранник подбросил нож и поймал за рукоять. – Купол мягкий, пока к нему не лезут силой, но стоит ударить, начать резать или давить техникой, и формация ответит. Держит всех до четвёртой ступени включительно.
– А сторожка? Она тогда здесь зачем нужна?
– Наблюдательный пост городского совета. Я слежу за свечением рун, фоном кратера и состоянием купола, и если формация дрогнет, барьер упадёт или вулкан плюнет чем-нибудь странным, я отправлю тревожный сигнал в город.
– Прям работа мечты.
– Ага. Тихая, пока всякие приезжие умники не начинают пытаться пробраться внутрь. Потом приходится отчёты писать…
– Сочувствую.
Охранник ухмыльнулся в бороду и снова занялся яблоком.
Я кивнул ему на прощание и пошёл обратно к карете. Рид прыгнул мне на плечо, а Дина бежала рядом и время от времени оглядывалась на барьер, явно решая, можно ли его съесть без долгосрочных последствий для пищеварения.
– Нельзя, мелкая.
От неё прилетело короткое и очень голодное возмущение.
У кареты Тибон проверял подпругу у Вулканов, и лошади били копытами, выпуская из ноздрей пар, прожигавший траву мелкими тёмными пятнышками.
Я задержался у дверцы и обернулся к Колоссу.
Золотисто-алый камень всё так же маняще горел во лбу исполина.
Чёрт. Моя цель рядом, видна невооружённым глазом, но между нами стоят семь лет ожидания и десять миллионов кристаллов входной платы.
Чтож, придется подождать. А что касается этой непомерной суммы, то любая большая задача перестаёт быть страшной, когда делишь её на части. Тушу мега-крокодила я тоже сначала видел целиком, а потом она разошлась по котлам и бочкам.
Я полез в карету и принялся считать.
Если сложить золото, трофеи, выручку ресторана и текущий запас кристаллов, наскрести можно миллион, и для обычного человека сумма звучит солидно, а для наследия, которое на входе просит цену небольшого города, смешно до слёз.
Однако, у меня же есть семейные активы по все стране.
Точно.
Когда уже собирался захлопнуть дверцу, в памяти всплыло. «Город Звезды Полуночного Раскола». Вот где я видел его название, в бухгалтерских книгах дяди Виктора, среди десятков других строк мелким почерком.
В этом городе работало подразделение бизнеса Винтерскай: формально торговый дом, склады, закупка редких материалов и посредничество между караванами, а по бумагам оно приносило пять тысяч золотых в год чистой прибыли.
Я перевёл сумму в кристаллы прямо в уме. Один золотой шёл за сотню серебряных, а серебряный по местному курсу равнялся одному духовному кристаллу. Стало быть десять тысяч золотых в год это ровнёхонько пятьсот тысяч кристаллов чистого дохода.
За семь лет выйдет три с половиной миллиона, и до полной суммы останется добрать ещё пять с половиной, то есть нужно утроить доход.
Я погладил подбородок, задумавшись. Редкие рецепты у меня в голове есть, ремесленные навыки тоже, да и Система при мне. Вместо того, чтобы вытряхивать семейные активы из других городов, можно попробовать увеличить доходность местного филиала.
Да, пожалуй так и сделаю. Я плотно прикрыл за собой дверцу.
Тибон обернулся с козел.
– Куда теперь, господин, обратно в город?
– В город, к дому семьи Винтерскай. Знаете, где такой находится?
– Разумеется, – Тибон ударил вожжами и лошади-Вулканы тут же сорвались с места.
Карета понеслась обратно по тракту, мерно покачиваясь на магических подвесках.
За окном Колосс медленно скрылся за зелёным склоном.
Жди, каменный истукан, через семь лет я вернусь и вытащу этот камень из твоей башки.
* * *
Элиза шла вдоль торговых рядов и про себя считала медяки в кошельке, хотя их количество знала наизусть.
Утром было три монеты, в обед три, и сейчас, когда она миновала рыбные прилавки и свернула к ткацким лавкам, получалось всё те же три. Сумма не менялась, но привычка считать деньги её успокаивала.
В Академии сегодня отпустили на час раньше обычного, и Элиза решила пройти мимо магазина госпожи Миранды. Только посмотреть, ведь поглазеть на витрину можно было совершенно бесплатно.
На повороте к боковой аллее она и заметила бабушку.
Старуха сидела на перевёрнутом ящике у глухой стены и держала перед собой два ведра с букетами. Астры и гвоздики были перетянуты бечёвкой и собраны с большой любовью и заботой к цветам.
Только покупатели обходили её стороной, потому что горожане в обеденный час берегли каждый медяк.
Но вдруг, бабушка прижала ладонь к животу, скользнула взглядом по хлебному лотку напротив и тут же отвернулась.
Элиза остановилась посреди аллеи, и внутри у неё что-то ёкнуло. Это ощущение она помнила хорошо, потому что у папы внутри так же ёкало каждый раз, когда приходилось выбирать между новыми набойками на сапоги и лекарством для бабушки Майи.
Элиза достала кошелёк. Кожа у завязок протёрлась до белизны, и пальцы сами нашли узелок, после чего на ладонь легли три медные монеты.
Если отдать одну, останется две, то до сумы, что просила за платье госпожа Миранда, копить ещё долгие месяцы. Два медяка или три, в её жизни эта разница ничего не решала, а для бабушки с цветами она вполне могла обернуться спасительным куском хлеба.
Элиза перевела взгляд с монет на сухую руку бабушки, после чего сжала кулак и подошла ближе.
Она вложила медяк в её ладонь, прикрыла своими пальцами сверху и сразу отступила на шаг.
Бабушка моргнула, посмотрела на монету и потянулась к букетам.
– Я тебе самый красивый соберу, милая, подожди…
– Не надо цветов, – Элиза мягко удержала её руку. – Купите хлеба и чего-нибудь горячего. Букеты у вас красивые, их к вечеру обязательно разберут.
Она отступила и пошла дальше, не дожидаясь ответа.
– Девочка, – тихо донеслось за спиной. – Пусть Небо вернёт тебе сторицей и пошлёт достаток и доброго мужа.
Элиза замедлила шаг и выдохнула в воротник. Достаток. Когда-нибудь, может, и пошлёт, а пока в кошельке стало на медяк легче.
Она ускорила шаг и свернула на главную улицу.
Магазин госпожи Миранды стоял на углу у фонтана, и в его витрине, на деревянном манекене, висело то самое платье. Тёмно-синяя ткань уходила к полу с серебряной вышивкой по подолу, а узкие рукава с высоким воротом придавали ему ту самую строгость, которая полагается на Академическому балу.
Элиза прижалась лбом к стеклу и открыла кошелёк.
Две медные монеты на дне, а на ярлычке у подола платья – сотня серебряных. Она задержала на этих цифрах взгляд и тихо выдохнула. Полтора года назад она бы зашла внутрь и примерила, а папа отсчитал бы серебро не моргнув. Полтора года назад.
Через месяц Академия выпускала её курс, и на балу каждая шестнадцатилетняя выпускница выходила в круг под взгляд всего зала. Если она появится в тёмно-синем шёлке с серебром по подолу, парни замолчат на целый вдох, а Адриан, по которому сохнет половина класса, пригласит её на первый танец. Корделия будет смотреть из угла и впервые за все четыре года ничего не скажет вслух.
А вечером папа увидит её в этом платье и посмотрит тем же счастливым взглядом, что он смотрел на маму…
Внезапно, дверь магазина распахнулась, и на улицу хлынули голоса и шорох шёлка. Первой вышла Корделия Клейн, за ней Соня Альмер и Матильда из семьи Святогус, а следом потянулась прислуга с лаковыми коробами и шёлковыми свёртками.
Корделия повела подбородком и зацепилась взглядом за Элизу у витрины.
– Девочки, гляньте. Нищая Лиза снова стекло протирает.
Соня прыснула в кулачок, а Матильда поправила новую жемчужную серьгу.
Элиза убрала кошелёк в карман и повернулась к ним.
– Здравствуй, Корделия.
– Лиза, я тебя как подругу спрашиваю, – Корделия подошла на пару шагов и склонила голову набок. – Зачем ты ходишь в нашу Академию? Тебе же неловко, да и нам, если честно, тоже. У тебя на ленту для волос денег не хватает, а ты сидишь с нами на одной скамье и решаешь те же задачи.
– Решаю я их, кстати, лучше тебя, – спокойно ответила Элиза.
Корделия моргнула, и по её лицу скользнуло раздражение, тут же спрятанное за улыбкой.
– Решай их где-нибудь на окраине, потому что там для таких, как ты, есть приходские школы, и подружек найдёшь себе по достатку. А на выпускной тебя всё равно не пустят, ведь в уставе Академии чёрным по белому написано про парадное платье из шёлка.
– И туфли, – добавила Матильда. – С перламутровой пряжкой, ещё двадцать серебряных, между прочим.
Соня снова хихикнула, и от этого хихиканья у Элизы внутри что-то щёлкнуло.
Она посмотрела Корделии в глаза.
– Я приду на выпускной, в платье и туфлях. А через несколько лет ты, Корделия, придёшь ко мне сама и попросишь об одолжении, потому что я стану в этом городе самой влиятельной женщиной из всех, кого ты знаешь. И тогда уже я решу, помнить мне этот разговор или нет.
Её слова прозвучали так уверенно, что Соня перестала хихикать, а Матильда дёрнула Корделию за рукав.
– Она ненормальная, пойдём, у Беатрис в три примерка, опоздаем.
Корделия задержала на ней взгляд ещё несколько мгновений, после чего отвернулась с напускной скукой и махнула прислуге.
– Пойдёмте, с ненормальными лучше не спорить, они от этого только заводятся.
Процессия двинулась вверх по улице, шёлковые свёртки покачивались в руках служанок, а Соня обернулась через плечо ещё раз.
Элиза держала спину прямой ещё несколько мгновений и только потом медленно выдохнула, и под рёбрами наконец отпустило.
Прижав ладонью карман с кошельком, она торопливо пошла вниз по улице к дому. Папе нужна была её помощь…
* * *
Карета остановилась у двухэтажного здания с облезшей вывеской «Торговый дом Винтерскай». Я выбрался на брусчатку, поправил на плече Рида в малой форме. А Дина, фыркнув, степенно сошла по подножке, выпятив розовый пузик впереди себя.
– Тибон, дальше я сам. Передай Элрику мою благодарность.
Кучер кивнул, тронул вожжи, и Вулканы покатили карету обратно к центру.
Я осмотрел свой новообретённый филиал.
Окно склада справа заколочено крест-накрест двумя досками. У дальнего причала болталась ржавая цепь. На фасаде шелушилась краска. Грузчики, посыльные, конторские мальчишки – пусто.
Хм… Бухгалтерия Виктора рисовала горы прибыли, а по факту меня встречала молчаливые руина в стадии медленного банкротства.
Ладно, пойдем посмотрим дальше.
Я вошёл внутрь.
Внутри пахло старой бумагой и нежилым помещением. На конторских столах лежал слой пыли, в которой кто-то пальцем вёл линию, так и не закончив её. У дальней стены покосились стеллажи с торговыми книгами. Под потолком в углу висела пустая клетка.
Я прошёл вглубь и открыл дверь кабинета управляющего, судя по табличке на ней.
Там за столом сидел мужчина.
Он никак не отреагировал на меня, будучи сильно занятым. Он держал перед собой стеклянный пузырёк с тёмной жидкостью и смотрел на него с тем сосредоточенным спокойствием.
Перед ним на столе лежало запечатанное письмо с написанным именем – «Элизе».
Хм… Под действием навыка Духовного кулинара я видел потоки и свойства духовной энергии внутри жидкости, и то, что я там видел мне сейчас чертовски не нравилось.
Витавшая, там энергия была тёмно-фиолетового цвета, и она отнюдь не выглядела доброй.
Твою ж мать… До меня всё сразу дошло.
Яд.
Не теряя ни секунды, я подскочил к нему, перехватил кисть и выбил флакон. Пузырёк звякнул о столешницу, прокатился по дереву и остановился у локтя хозяина.
Содержимое плеснулось внутри маслянистой жидкостью пролив на стол несколько капель.
Мужчина моргнул и посмотрел сначала на свою пустую ладонь, потом на меня.
– Спокойно. Сидите, – я обошёл стол, налил воды из кувшина и поставил стакан перед ним. – Пейте.
Он машинально взялся за стакан обеими руками и сделал глоток. Я закрутил пузырёк крышкой и опустил в карман.
Письмо так и лежало между нами. Я его не тронул, ибо адресовано не мне, а видимо какому-то близкому этому мужчине человеку.
Сел напротив, оперся локтями на стол и принялся ждать.
Рид мягко спрыгнул с моего плеча, прошёлся по подоконнику, оценил вид и устроился калачиком. Жёлтые глаза прикрылись наполовину, оставив щёлочки наблюдения. Дина в это время обнюхала корзину для бумаг, толкнула её носом и недовольно сопела на запах чернил.
Управляющий допил воду, поставил стакан и наконец сфокусировал на мне взгляд.
– А вы кто? – спросил он дрогнувшим голосом.
– Ив, племянник Виктора и ныне владелец всех бизнес-активов семьи Винтерскай, в том числе в находящемся в этом городе филиале.
Он перевёл взгляд на фамильный перстень на моей руке, а затем сверил герб с моим лицом.
– Вы… простите, господин Винтерскай, я представлял вас иначе.
– Старше и с бородой? – я хмыкнул. – Привыкайте. Как вас зовут?
– Морган Дайл. Младший партнёр вашей семьи. Доля десять процентов по контракту с покойным господином Виктором.
– Я в курсе. Расскажите, что у нас тут происходит.
Морган опустил руки на колени, сжал кулаки и медленно разжал. Посмотрел на свой жест с лёгким удивлением.
– У нас тут конец, господин Винтерскай. Полтора года назад мы потеряли три корабля подряд на Северном речном пути… Сначала засада дикарей, потом корабли сами просто пришли в негодность. У нас остались только лодки, которые еще хоть как-то могли обеспечивать логистику и доставку грузов, но наш главный клиент, Секта чёрного хлыста, увы… почему-то разорвала с нами все договорённости. Чтобы покрыть поставщикам срыв из-за потонувших кораблей, я взял заём у дома Клейн под коммерческий вексель и поручился по нему лично, имуществом семьи… – Он перевёл дыхание. – Полгода назад я писал господину Виктору. Просил о встрече и о пересмотре условий. Ответа не было, и я решил, что он отказался от филиала. Сегодня последний день выплаты. Своё поместье, лошадей и библиотеку отца я уже продал, но этого не хватило. Под арест уйдёт всё имущество, что осталось.
