Текст книги "Системный рыбак 8 (СИ)"
Автор книги: Ленивая Панда
Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
– Вот так и вырастём стобой.
Третий день закончился под крупной речной луной, и от туши к этому часу остались только гряда рёбер да пустая шкура хвоста. К утру четвёртого я добрался до желудка.
Распорол стенку аккуратным надрезом, разворошил кинжалом плотную массу полупереваренных костей, и из этой каши на ладонь мне выкатилось нечто размером с кулак. Мутно-зелёный кристалл с тёмными прожилками внутри. От него тянуло таким морозцем, что обжигало кожу через рукав куртки.
Я замер с кинжалом наперевес.
Система мигнула в углу зрения.
Внимание!
**Обнаружен Гастролит мега-крокодила. Качество: высокое.
– Ого! – я крутанул кристалл в пальцах и поднёс к глазам. – Оказывается интересные такие сюрпризы прячут солидные господа у себя в желудке.
Что с ним делать прямо сейчас, голова решительно отказывалась прикидывать. Я завернул кристалл в чистую тряпицу и отправил в перстень, к остальным трофеям. Разберусь потом, на сытый желудок и с чашкой бульона под боком.
Дина мягко притёрла плот к песчаной косе у излучины, выбралась на мель, стряхнула с панциря воду и растянулась на тёплом песке. Солнце медленно покатилось за камыши на дальнем берегу.
На верхнем ярусе кокон Рида переливался сильнее и медленно пульсировал.
Я обмыл руки в реке, вытер их насухо краем куртки, налил себе чашку остывшего костного отвара и сел на корме, опустив босые ноги к воде.
Тихо. Хорошо.
Пора было заняться тем, до чего за всей кутерьмой последних месяцев так и не дошли руки.
Я достал из перстня свиток.
Техника Концентрации. Подарок Грандмастера Игниса. Звёзды Таланта в кольце над Звёздным Морем переливались сейчас тише обычного. Часть из них ещё восстанавливалась, но другая часть уже горела ровно и спокойно давай мне усиление понимания.
Должно хватить, чтобы начать.
Я развернул пергамент на коленях и положил ладонь на первую строку. Система отозвалась предлагая начать сканирование.
Ну что, Грандмастер. Посмотрим, чем ты балуешь личных учеников…
Глава 5
Вдруг один из медальонов в нагрудном кармане кольнул теплом. Я отложил свиток в сторону и вытащил медальон на ладонь. Это был тот, чью пару я отправил к Густо. Как-то быстро они его доставили.
Контракт с Густо у нас был ровно на полгода, и этот срок истёк ещё две недели назад, так что сейчас он, скорее всего, звонит проститься и доложить, кого оставил на кухне вместо себя. Ну, или попросить рекомендательное письмо в новый ресторан, с него станется.
Я мысленно прикинул, как дальше управлять моим «Рестораном у Реки» и на каком уровне останется готовка, и сжал медальон.
– Густо? Слышу тебя.
– Хозяин!!! – голос плеснул в ухо с такой радостью, что я едва не выронил артефакт. – Хозяин, вы только послушайте! Наш ресторан, ваш ресторан, он теперь самое посещаемое место всего региона! Практики, хозяин! Практики второй ступени каждый вечер записываются в очередь на неделю вперёд!
Я моргнул и перевёл взгляд на свиток у колена.
– Погоди-погоди. Какие практики?
– Все! Из деревни, из города Персиковой ветви прибыли, из дальних поместий, даже двое старейшин из малых сект приезжали инкогнито! Сидели у окна и плакали над тарелкой, представляете? Плакали, хозяин!
Хм. Густо плачущих старейшин мне в долг точно не запишет. Я представил себе столичное «Созвездие вкусов», где он работал до этого: богачи, аристократы, толстые кошельки. И этот же Густо сейчас взахлёб рассказывает, что в деревенском кабаке у него гостей больше, чем было там.
– Густо, у тебя контракт закончился месяц назад, ты в курсе?
– Я знаю, хозяин, знаю! – он понизил голос, словно делился секретом. – Я подумал и решил остаться, если позволите. Здесь, у вас, за полгода, я узнал больше, чем за десять лет в столице. Я ваш человек, пока вы сами меня не прогоните.
Под радостью в его голосе пробивалась стальная нотка уверенности. Я чувствовал, что он всё для себя решил.
Что ж, это сильно упрощает мне жизнь.
– Договорились. Условия прежние, плюс пятнадцать процентов от чистой прибыли. По рукам?
– По рукам! – он чуть не задохнулся. – Хозяин, вы… вы благородный человек!
– Как ученицы? Девочки твои справляются?
В трубке повисла пауза, слишком долгая для Густо, у которого язык обычно работал первее головы.
– Мира освоилась, – наконец выдавил он. – А вот Неля… Неля через пару месяцев увольняется.
Я нахмурился, припоминая в памяти Нелю. Племянница тётки Глаши, та самая, которую она мне так назойливо сватала. Тётка боевая, и просто так свою племянницу с такой хлебной должности она бы точно не сняла. Значит, у Густо с тёткой что-то не сладилось, и Глаша решила обидеться. А жаль, я этого парня уже считал почти семейным.
– Густо, – сказал я мягко. – А поделись по дружбе, что там у тебя с тёткой Глашей. Она тебя ещё не съела?
– Хозяин… – он закашлялся. – Хозяин, я скоро стану отцом. Нелля… ну… в положении.
Да ладно!
Я моргнул и, прикрыл рот ладонью, тихо заржал в неё, чтобы не спугнуть Дину, которая уже примеривалась мордой к подносу с едой.
Значится Глаша своего не упустила: пузатого городского повара тётка с железной хваткой всё-таки дотащила до алтаря, и теперь Густо никуда от неё не денется до конца жизни.
– Поздравляю, дружище. От души.
– Спасибо, я сам ещё не верю.
– Передай супруге мои поздравления.
– Передам, хозяин, обязательно передам. – Густо помялся, и в трубке послышался скрип половиц. – А я ведь чего звоню-то на самом деле. Тут вчера со «Скоропочтой» от вас пришла посылка, плоская каменная пластина, в середине углубление, по краю руны делениями. Я её на полку у стойки положил, а она светится тихонько. Что это за штука и куда её определить?
– Это «Конденсатор», Густо. И под него у нас с этого дня новая ценовая политика. С практиков ты теперь принимаешь оплату не серебром, а энергией. Кладут ладонь в углубление, сливают энергию, как наберется сто единиц, выходит кристалл. По текущему курсу один кристалл идёт за один серебряный. Когда соберёшь хотя бы сотня кристаллов, отправляй мне через скоропочту. Адрес уточню позже.
– Сделаю, хозяин. Всё сделаю как надо.
– Удачи.
Он что-то прошептал в ответ, но руны уже погасли, и медальон в ладони остыл.
Я положил его обратно в карман, посмотрел на стучащий хвостом по доскам розовый бок Дины и хмыкнул. Жирный сноб, который полгода назад презрительно цедил «деревенщина», теперь готовится менять пелёнки. Жизнь иногда подаёт вот такие неожиданные выкрутасы.
Ладно, у каждого свой путь. У Густо теперь пелёнки и Нелля, а у меня свиток Грандмастера и тишина реки.
Я вновь раскатал свиток на коленях, опустил ладонь на первую строку.
Система отозвалась знакомым синим окном, я согласился, и над пергаментом возник полупрозрачный силуэт практика.
Текст оказался плотным и довольно запутанным. Видимо Игнис писал технику для очень умных, и каждое его предложение тянуло за собой три сноски, каждая сноска отсылала к двум каноническим трактатам, и через первые полстраницы у меня в висках пошёл лёгкий звон.
В углу системного интерфейса медленно моргала шкала качества модели, и цифра на ней застыла на семи процентах.
М-да. Как-то тяжеловато.
Я отложил свиток, налил себе остывшего костного отвара и сделал глоток. Янтарь прокатился по горлу и в голове прояснилось.
Так, хорошо. Подойдём с другой стороны.
В прошлой жизни на Земле был такой раздел молекулярной кухни, инфузия под давлением. Берёшь кусок грушевой мякоти, кладёшь в герметичную камеру с сидром и эстрагоном, выкачиваешь воздух до вакуума, потом резко стравливаешь обратно. И жидкость на разнице давлений вгоняется в клетки продукта так, что груша после этого пахнет и звучит на языке великолепным сидром.
А что делает Игнис в своей технике «Концентрации»?
Я снова склонился над свитком, и строчки начали выстраиваться в очень знакомые ряды. Подготовка ингредиента у него отвечала за герметизацию, Воля Практика играла роль вакуумного насоса, духовное давление создавало нужный перепад, а выпуск техники возвращал всё к исходному.
Звон в висках прошёл. Шкала оцифровки подскочила с семи процентов сразу до семнадцати, а силуэт практика перестал дёргаться угловато и плавно свёл ладони перед невидимым продуктом.
Хах. Не так страшен чёрт, как его малюют.
Дальше дело пошло как по накатанной и дни замелькали друг за другом.
Утро начиналось с разделки. Я перепрыгивал на тушу мега-крокодила и за пару часов брюшная пластина уходила в перстень. Потом котёл, концентрат, бочки жира, костный отвар.
Дина буксировала плот вниз по течению и время от времени ныряла за рыбой, что подтягивалась к нам на запах крови. Один раз стая речных хищников полезла на тушу прямо у борта. Острога ушла в первого, нити Хлыста перехватили остальных, а Дина одним укусом сняла самого крупного и наглого. К ужину их же мясо аппетитно шкворчало у меня в котле.
Вечером я возвращался к свитку.
Тем временем кокон Рида пульсировал зелёным, и его оттенок с каждым днём становился всё более насыщенным…
Силуэт практика постепенно обретал детали. Качество его оцифровки ползло вверх рывками. После каждой удачной кулинарной аналогии шкала накидывала процент, а после неудачной я долго и муторно укладывал в голове новую порцию знаний.
Двадцать один процент сменился сорок одним к концу второго дня. На четвёртый шкала дотянула до пятидесяти семи и упёрлась в шестьдесят три. Только к шестому вечеру я выдавил из неё семьдесят восемь.
На седьмой день я застрял.
Силуэт двигался плавно, потоки шли, но энергия в каналах продукта собиралась лужицей в одной точке вместо ровного слоя.
Чего-то не хватало.
Я закрыл глаза и начал перебирать аналогии. Маринование казалось слишком грубым, эмульсия подходила ближе, но всё равно мимо, а вот гомогенизация…
Точно, она. После инфузии массу пропускают через тонкое сопло, и крупные капли разбиваются на микроскопические, чтобы вкус ложился на язык равномерно.
У Игниса в технике делалось примерно то же самое, в третьем цикле циркуляции. Энергия должна войти в продукт и раздробиться внутри до мельчайшего тумана.
Оцифровка сдвинулась до восьмидесяти девяти.
Я сжал кулак и тихо хохотнул в воротник куртки.
– Грандмастер, ты гениальный мужик. Только бы тебе книжку по молекулярной кухне в руки, ты бы её на одной странице сократил до трёх формул и ещё бы ворчал, что расписал мелко.
Дальше пошло легче, и за следующие два дня шкала проползла через девяносто два и упёрлась в девяносто восемь.
Утро десятого дня встретило меня теплым солнцем. От туши мега-крокодила осталась последняя горка костей. Плот неспешно дрейфовал по течению, Дина в миниатюрной форме дремала на палубе у борта, выставив пузо к солнцу, и от её довольного сопения чуть подрагивал тент над верхним ярусом.
Я устроился у борта со свитком на коленях и пробежал глазами финальный лист. Последние строки разъясняли, как закрепить технику дыхательным циклом из семи тактов и удерживать давление, не спалив к чертям продукт. А под ними Игнис обещал, что внутри ингредиента после этого сформируется концентрат, в котором энергия плотнее обычной в семь раз.
Семь раз.
В голове сама собой щёлкнула цифра. Если соус с «Таёжным Огнём» давал прирост к усвоению блюда в одну единицу, то с «Концентрацией» он будет давать семь. А если применять её к концентрату из мега-крокодила, у которого исходная плотность и так за пределами здравого смысла…
Так, стоп. Сначала техника, фантазии потом.
Я положил свиток на доски, прикрыл глаза и мысленно прогнал семитактный цикл от первого вдоха до последнего выдоха. Воля надавила на воображаемый продукт в нужный момент, силуэт над Звёздным Морем свёл ладони, и тонкий поток ушёл внутрь, разошёлся туманом и осел концентратом в самом сердце ингредиента.
Шкала качества дрогнула и в три удара сердца добралась до ста.
Поздравляем! Сканирование завершено. Качество модели: 100%. Желаете сохранить технику «Концентрация» в свободный слот?
Десять дней изучения свитка, и вот теперь моё тело буквально гудит от желания наконец-то что-нибудь приготовить с новой техникой. Я мысленно ткнул «Сохранить», и пустой слот заполнился золотым контуром.
В Алхимическом Котле у борта оставалась со вчерашнего вечера порция тушёного крокодильего мяса. Я зачерпнул половником порцию, перевалил его на тарелку и размял пальцы.
Прогнал в голове семитактный цикл: вдох на воле, давление сверху, разворот энергии внутрь, дробление до тумана, фиксация, выпуск, выдох. Ладонь зависла над тарелкой, и из неё пошёл поток духовной энергии. Воздух над мясом задрожал, по его поверхности пробежала янтарная рябь, и тут случилось то, чего в свитке не было ни строчки.
Над тарелкой всплыла Системная шкала.
«Текущая насыщенность: 12. Предельная вместимость: 47. Удержание: 9 часов».
Я опустил руку и присвистнул.
Волокна мяса отзывались на использование техники. Грандмастер, ты вместе с насосом подложил мне ещё и измерительный инструмент с диагностической шкалой в придачу.
Я толкнул поток дальше, и цифры в шкале уверенно поползли вверх. На отметке сорок семь техника мягко упёрлась в потолок, и я прекратил давление. Удержание скакнуло до двенадцати часов. Получается чем больше энергии, тем дольше она выветривается. Приятный бонус.
Ну что, проверим, ради чего весь этот цирк.
Подцепил кинжалом первый кусок и поднёс ко рту.
Если вчера вкус раскрывался слоями, по одному, то сейчас он ударил разом по всем моим рецепторам. Корица догнала кислинку на старте, жир лопался на языке десятком искр, и каждое волокно имело своё бесподобный вкус, добавляя новую волну насыщенности.
В груди под рёбрами Бурлящий Циклон подхватил поток, раскрутился и погнал энергию по каналам вдвое быстрее обычного. Стабилизация прыгнула вперёд сразу на пару дней.
Хах. Неожиданно, получается, это сродни переливания крови. Я скармливаю себе собственную энергию через еду и тем самым стимулирую стабилизацию.
Но не успел я насладиться мясом, как в ту же секунду за спиной что-то хрустнуло.
КР-Р-РААААК!
Кокон Рида пошёл трещинами. Зелёная пыль осыпалась на доски, нити расползлись паутиной.
Дина подскочила и застыла с открытой пастью.
Кокон лопнул, и вышедший из него зверь, занял собой половину нижнего яруса.
Я обошёл его кругом и оглядел.
Прежний Рид тянул на крупного леопарда, а сейчас передо мной стоял амурский тигр, цвет его шкуры напоминал червлёную бронзу. Благородная шерсть переливалась тёмным отливом, а под ней перекатывались жгуты мышц. На загривке кота вырос гребень из жёстких ворсин, способных отбить копьё. Да и хвоста у него теперь было целых три, и каждый из них жил сам по себе, покачиваясь в разные стороны.
Рид вскинул морду к небу, и из его глотки вырвался победный рык – оглушительный, утробный, прокатившийся по округе раскатами грома. С ближайших деревьев сорвалась стая птиц, где-то жалобно тявкнула шавка и тут же заткнулась.
– Нифига себе ты вымахал, дружище.
Рид довольно фыркнул, зевнул, обнажая клыки длиннее моего среднего пальца, и подал через связь короткую картинку: сам он на вершине горы, три хвоста развёрнуты веером.
Ага, и скромности, как посмотрю, не прибавилось ни на йоту.
И тут, откуда-то с дальнего берега до нас докатился ответный рёв…
Рид развернулся на звук, и три его хвоста разом встали.
На отмель из леса выбиралась бурая горбатая туша размером с двух быков, а над её шкурой дрожало марево жара.
Медведь вскинул лапу, и в нашу сторону полетели три полупрозрачных серпа бурой энергии.
Я выбросил оба хлыста навстречу, два серпа лопнули о белые петли, а третий пробился глубже. Одновременно Дина чихнула, и над плотом вспыхнул купол, об который рассыпался пылью осколок серпа.
– Молодец, мелкая.
Хм… Судя по ауре, духовный зверь соответствующий примерно силе ступени Заложение Основ. Крепкий, и придётся попотеть с ним. Я уже потянулся к слоту с Острогой, но Рид меня опередил, послав образ, что это его противник.
Кот оттолкнулся всеми четырьмя лапами, и плот качнуло так, что Дина шлёпнулась на пузо. Рид перемахнул реку одним прыжком и на подлёте размылся в тёмное пятно.
БУХ!
Медведь встретил его ударом лапы. Песок вместе с водой взлетели фонтаном, а на отмели остался кратер, в который тут же хлынула речная вода.
Рид ушёл вбок, его когти полоснули зверя по рёбрам, и из борозд повалил пар.
Медведь развернулся и ударил снова, но угодил в пустоту. Зверь припал на передние лапы и взмахнул когтями уже на опережение.
Рид отпрыгнул на десяток метров, развернулся в полёте и хвостами рубанул воздух разом.
С трёх хвостов сорвался стальной серп.
Медведь успел поднять перед собой плёнку защиты, но серп прошёл сквозь неё и снёс зверю голову одним ударом.
Тело осело в песок, и на берегу стало тихо.
Ого. Дальнобойная техника, да ещё пробивает защиту такой твари.
– Впечатляюще.
Рид поставил лапу на тушу, повернулся к плоту и рыкнул да так сильно, что камыши на нашем берегу полегли. Картинка по связи: лес склоняет верхушки, а посреди этого великолепия стоит один кот с короной на голове.
– В этом лесу новый хозяин, ага. Мы уже поняли.
Дина фыркнула, выпустила в воду пузырь и ткнулась мордой мне в колено. От неё прилетело ехидное: гора жареного мяса до неба, а на её вершине Дина с набитыми щеками.
Рид словно почувствовал её мысли, тут же оскалил клыки в ответ и широко зевнул, демонстрируя пасть.
Я рассмеялся.
– Ладно, чемпионы. Сейчас поедим, но сначала трофей.
Из правой ладони вытянулся хлыст, я раскрутил его над головой и швырнул петлю через реку. Молочно-белая нить легла медведю под передние лапы, обвила тушу за грудь и затянулась узлом на холке. Я перебросил свободный конец на корму и закрепил.
– Дина, тяни ровно. Не дёргай, иначе шкуру попортим.
Розовая голова кивнула, прыгнула вводу, преображаясь в большую форму и ухватив нить, потянула. Плот качнулся, нить натянулась струной. Туша медведя сползла с песка, плеснула в реку и пошла за нами вторым прицепом, покачиваясь на тёмной волне рядом с крокодилом.
Хм. Ещё пара дней разделки прибавилась к плану. Зато жира и костей теперь хватит на все эксперименты с «Концентрацией», какие я только успею придумать.
– А вот теперь пора к столу.
Я выложил на серебряный поднос стейков с соусом, поставил рядом миску бульона с печёнкой, добавил жареную рыбу из утреннего улова Дины, хлеб и бутылку концентрата.
Рид одним прыжком вернулся на плот, степенно подцепил медальон когтем и закинул в пасть. Дина запрыгнула на борт следом, слопала первый, прижала второй лапой и потянулась мордой за третьим. Я налил себе бульона, отрезал ломоть хлеба и привалился спиной к надстройке. Бульон отдавал в кости плотным жаром, а медальон на верхней миске уже ловил отблеск солнца.
День мы провели в заботах, а ближе к вечу, наша река влилась в широкое медленное русло.
И тут, впервые за столько дней, вдали показались лодки. Узкие джонки с плетёными парусами, грузные баржи с мешками на палубах, плоскодонки с фонарями, двухкорпусники с натянутыми между мачтами сетями. Между ними сновали мелкие шлюпки, и над водой стоял плотный гул голосов и плеска.
Гонконгская гавань на четыре сотни лет раньше срока.
А за всем этим, у кромки горизонта, поднималась скала, и в ней был выбит целый город. Окна светились ярусами от подножия до вершины, каменные арки подпирали каждый уровень, а на самой верхушке дрожало голубое марево, в котором угадывался силуэт чего-то массивного на тонких столбах.
Я опустил кружку. Колосс с золотисто-алым камнем во лбу, если верить компасу, должен был находиться где-то здесь. И подозреваю, что в таком муравейнике тысячи лодок и тысячи языков – кто-нибудь да видел статую своими глазами.
Хех, а это отличная возможность собрать информацию…
Глава 6
Вблизи город оказался ещё безумнее, чем выглядел с реки.
Горный хребет опоясывал бухту подковой, и в его скальной толще кто-то вырубил целый муравейник: ярусы окон, арки переходов, балконы, с которых свисали верёвки и флаги. У подножия теснились причалы и склады, а на самой вершине дрожало голубое марево, и сквозь него проступал силуэт чего-то массивного на тонких столбах.
С противоположной стороны бухты скала обрывалась в провал, над которым висела сине-серебряная дымка.
Дымка висела плотно. От ощущения застывшей пустоты на месте куска реальности взгляд цеплялся дольше, чем того следовало…
Я убрал Дину в Море Души. И её розовый силуэт занял своё место над серебристой гладью рядом с контуром плота, за что Система тут же списала с меня солидное количество духовной энергии. Благо после прорыва на вторую ступень мой резервуар сильно вырос, так что я теперь мог спокойно позволит себе такие траты.
– Рид, обычная форма. Мы тут никого не знаем, не будем пока привлекать к себе излишнего внимания.
Кот фыркнул, но послушался. Трёххвостый тигр сжался до размеров домашнего увальня, спрятал лишние хвосты и запрыгнул мне на плечо, обвив шею тёплым мехом. По связи прилетела картинка: он стоит на балконе самого высокого дома, а все местные ему кланяются.
– Потом отыграешь свой выход, дружище. Сначала разведка.
Плот вошёл в гавань, лавируя между джонками и баржами. Я подвёл его к свободному причалу, накинул швартов на кнехт и спрыгнул на доски.
У причала стоял мужик с книгой учёта под мышкой и пером за ухом. Медная бляха на груди выдавала портового управляющего. Он открыл было рот, но сказать мне ничего не успел.
В гавань вплыла джонка, от которой за версту несло деньгами.
Лакированные борта бликовали на солнце, на позолоченных перилах играли зайчики, а с мачты свисали вымпелы с гербом из двух перекрещённых ключей на фоне горы. Прислуга на палубе выстроилась в два ряда, и между ними на берег сошёл молодой культиватор лет двадцати в расшитом золотыми нитями халате. За ним шагнули две девушки в лёгких платьях, но парень даже не обернулся в их сторону.
Причал зашевелился. По рядам побежал шёпот:
– Это же сам Леопольд Младший…
– … внук Патриарха Клейна…
Один за другим люди начали кланяться, и волна поклонов прокатилась от причала до складов.
Не знаю, чего они нашли в этом внуке. Я задрал голову и принялся рассматривать каменные арки верхних ярусов. Кладка там держалась на совесть, швы между блоками шли ровно и плотно, и такое качество не получишь без духовных техник укрепления. Серьёзные мастера работали, причём давно.
– Эй! Ты что, не видел? Здесь положено приветствовать меня как полагается.
Голос донёсся откуда-то справа. Леопольд стоял в пяти шагах и щурился на меня так, будто обнаружил пятно на собственном, белоснежном ковре.
Хм… Судя по исходящей ауре, он на второй ступени, причём ранний этап и потоки энергии нестабильные настолько, что контроля там было меньше, чем золочёных вензелей на его халате. Для местных, может, и хватало с лихвой, а по существу – обёртка без начинки.
– Ну, привет, – я перевёл взгляд обратно на арки.
Вокруг стало тихо.
Управляющий замер с раскрытой книгой. Леопольд шумно задышал, видимо во всю раздувая ноздрями.
– Не хочешь мне кланяться, значит? – он повернулся к мужику в костюмчике рядом. – Олекраб, запиши с чужака двойную пошлину за стоянку. Пусть учится манерам.
– О, как, – я усмехнулся и наконец повернул голову в его сторону. – Неужто в городе установлена пошлина за невыполнение поклонов?
Леопольд сузил глаза.
– В городе, может, и нет, но этот причал принадлежит моему дедушке. И каждый кнехт здесь знает об этом. Олекраб, повышаю ему пошлину до четверного размера.
Взмахнув подолом халата, он развернулся и быстро пошёл к ожидающей его неподалеку повозке. Свита из двух девушек потянулась следом, вокруг посыпались поклоны и прощальные любезности.
Внук Патриарха не обращал на них внимания.
Я проводил его взглядом. М-да уж… В любом мире найдётся такой вот Леопольд, у которого дедушкин кошелёк заменяет собственную личность, а расфуфыренное самолюбие требует поклонов от каждого встречного-поперечного.
Рид на плече выпустил когти мне в ключицу и транслировал образ: он сам в боевой форме одним ударом сшибает золочёную джонку с поверхности воды.
– Не стоит тратить на таких свое время.
Кот обиженно спрятал когти.
Управляющий повернулся ко мне. Лицо виноватое, но перо уже зависло над страницей.
– Стало быть, въезд в город – одна серебряная, господин. И стоянка плота десять серебряных в сутки, – он откашлялся в кулак. – Это, значит, с учётом распоряжения молодого господина Клейна… для вас выход сорок одна.
Десять серебряных за ночь – а неплохо они тут зарабатывают.
Я мысленно потянулся к системному слоту и убрал плот.
Он исчез с воды, швартов обмяк и соскользнул с кнехта, а на месте, где только что покачивался двухъярусный корпус, плеснула пустая волна.
– Какой плот? – улыбнувшись, спросил я управляющего.
Тот в это время ошалело уставился на воду. Потом на пустой кнехт, а затем перевёл взгляд на меня.
– Так это… – он захлопнул книгу, открыл снова, перелистнул три страницы и сглотнул. – За вход на территорию, значит, одна серебряная в казну, господин. По указу городского лорда.
Я положил монету на раскрытую страницу. Управляющий выписал бумагу, поставил печать и протянул лист с официальным приветствием.
«Город Звезды Полуночного Раскола приветствует гостя…»
Я перечитал название дважды.
Где-то я его встречал. За последние полгода через мои руки прошли сотни бумаг из бухгалтерии Виктора, рукописи из библиотеки поселения Серебряной Короны. Название крутилось на краю памяти, цеплялось за что-то, но никак не хотело встать на место.
Ладно. Если понадобится, потом может вспомню.
Я сложил бумагу, убрал в карман и вместе с Ридом вышел из порта на улицу.
Улица поднималась вверх широкими ступенями, вырубленными прямо в скале. По обеим сторонам теснились лавки и харчевни, торговцы орали цены, грузчики тащили тюки, а откуда-то сверху долетал стук кузнечного молота.
У подножия лестницы четверо мальчишек гоняли тряпичный мяч. Один из них, рыжий, с россыпью веснушек, перехватил мяч пяткой и отправил через головы остальных.
– Эй, рыжий.
Парень развернулся. Лет двенадцать, не больше, а взгляд уже цепкий и оценивающий.
– Чего надо?
– Проводник нужен. Город не знаю, а времени ходить кругами нет.
– Проводник, – повторил он и сунул руки в карманы. – Платить чем будешь?
Я подбросил на ладони серебряную монету. Она крутанулась в воздухе и упала обратно с мягким звоном. Мальчишка проследил за ней и покачал головой.
– Две. Одна сейчас, вторая после, – он ухмыльнулся. За его ухмылкой проглянула деловая хватка, что я мысленно посадил его на кухню. Через год был бы су-шефом.
– Договорились, – я дал ему первую монету и показал вторую. – Как зовут?
– Кевин. А тебя?
– Ив.
Кевин свистнул друзьям, те махнули рукой и продолжили игру.
– Ну, куда вести, Ив?
– Знаешь что-то про огромную статую внутри вулканического кратера? Что это?
– Ты про гигантского каменного мужика?
– Ага.
Лицо Кевина мгновенно изменилось. Из делового проводника он превратился в обычного, восторженного мальчишку, у него загорелись глаза.
– Это наследие! Оно из древней эпохи, настоящее. Туда мечтает попасть каждый пацан в городе, потому что любой, кто входил внутрь, возвращался минимум на уровень сильнее и с кучей артефактов в придачу.
– Как туда попасть?
– Точно не знаю, так как пускают не всех. Только избранных, самых гениальных, – он развёл руками. – И вроде бы сейчас двери закрыты. Почему не спрашивай, тоже не знаю.
Хм. Компас на Длани указывал на каменного колосса с золотисто-алым камнем во лбу. Если камень внутри наследия, значит, мне придётся войти туда.
– Далеко до этого места?
Кевин почесал затылок.
– Пешком дня три, а то и пять. На торговом обозе – два. А если взять артефактную повозку с духовными лошадьми, домчит часов за пять.
– Веди туда, где её можно достать.
– Понял, – Кевин развернулся и нырнул в толпу, бросив через плечо: – Не отставай.
Мы прошли узкими улочками, затем пересекли рыночную площадь.
Она оказалась огромной, а от ассортимента разбегались глаза. Рыба серебрилась на прилавках, пучки трав свисали с навесов, тут же торговали оружием и снастями, а в дальнем ряду кто-то жарил что-то мясное на открытом огне, и дым тянулся над головами покупателей.
Запахи накрывали слоями: кунжутное масло, копчёный угорь, дикий перец и что-то цитрусовое, чему я пока не знал названия, но очень хотел узнать.
Рид на плече повёл носом и прислал картинку: гора жареной рыбы, а на вершине он сам, довольный до безобразия.
– Потом поедим, в начале дела.
Кот обиженно мяукнул, и продавщица у ближайшего прилавка умилённо прижала руки к груди.
– А почему город так называется? – спросил я у мальчишки, обходя телегу с бочками. – Звезда Полуночного Раскола, звучит серьёзно.
Кевин, не сбавляя шага, кивнул через плечо в сторону провала.
– Старики говорят, звезда упала ночью. Раскололась о горы, трясло три дня так, что все штаны намочили раз десять, пока ничего не осталось, чем их мочить можно было бы. Река поменяла русло, а на месте удара остался кратер. Вот та дымка над провалом, видишь? Это оно и есть.
– А почему её не достали? Раз она такая ценная.
Кевин аж остановился и посмотрел на меня так, будто я предложил нырнуть в вулкан.
– Ты чего? Туда никто не суётся! Искажённый поток духовной энергии внутри кратера такой, что любого практика разорвёт на куски, будь он хоть четвёртой ступени. Городской совет туда преступников скидывает вместо гильотины. Ни один не вернулся. Бррр… – он передёрнул плечами и прибавил шагу.
Вот значит почему здесь так много энергии.
Я не стал задерживать Кевина вопросами. Однако в голове уже мелькнуло предположение.
Если звезда лежит в кратере тысячи лет и до сих пор фонит такой энергией, что целый город на ней живёт, то речь идёт о настоящем источнике, что мощнее даже алтарей, что я видел под дном реки у культистов, что воровали силы у Великой Черепахи.
Пока я видел только краешек картины, но краешек уже выглядел до чёртиков интересно.
Мы вынырнули из рыночной толпы на улицу, ведущую к западным вратам. У каменного здания с табличкой, на которой была нарисована повозка, Кевин остановился.
– Это «Конюшни Элрика», и хозяина как ты уже наверное понял, тоже зовут Элрик. Выглядят не богато, но он честный.
Я достал из перстня две серебряные монеты и бросил Кевину.
– Тут же больше, – удивился он.
– Это для выстраивания будущего сотрудничества.
– Понял, не тупоклювик. Тогда если ещё что понадобится: разведка, доставка, сопровождение, то ты меня у пристани найдёшь. А если вдруг меня нет, спроси друзей, скажи, что от Кевина. Они помогут.
– Принято.
Кевин ухмыльнулся, отсалютовал ладошкой и нырнул в людской поток. Рыжая макушка мелькнула в толпе и пропала.
Ну, а я.
Я огляделся и открыл дверь конюшни.
В нос ударило сено, кожа и горячий металл, а из полумрака донёсся тяжёлый перестук копыт по каменному полу, от которого по балкам шла мелкая дрожь. С потолка свисали связки сушёных трав, по стенам поблёскивала упряжь.
