Текст книги "Террарий (СИ)"

Автор книги: Le Baiser Du Dragon и ankh976

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

1. После вечерней молитвы бесы не заперлись в домике как обычно, а остались сидеть у заградительной решетки и разглядывать иллюзии на стекле.

2. После выключения света бес Брюнет принялся забираться по решетке вверх, бес Блондин некоторое время медлил, а потом последовал за ним.

3. Вместе они почти подошли к крышке. Пришлось их снять. Блондин был с небольшой высоты брошен на землю, а Брюнет извлечен для экзекуции, как зачинщик.

4. Брюнету была назначена экзекуция второго уровня (2 раза по 20+40+50 шнурком, поливания).

5. В это время второй бес бегал в темноте и звал первого. Был извлечен и подвергнут облегченной экзекуции (10+20+30 ударов шнурком, поливания). Облегченная экзекуция заменила стандартную, так как недавно бес Блондин был подвергнут стрессу (процедура “божий гнев”).

6. Оба беса были возвращены в свой домик, где, после некоторого наблюдения, были замечены за противоестественным занятием: мужеложство (гладили друг друга и сосали гениталии). Вывод: пока неопределенный, требуются дальнейшие наблюдения и новые воспитательные методы. Не решил, следует ли наказывать за добровольное мужеложство, тем более без проникновения.

День семидесятый. Преступление и потеря левретта.

1. Возбуждающий препарат наконец спровоцировал преступление: Буряк ночью изнасиловал Циркуля. Дальнейшее добавление возбуждающего препарата в поилку нецелесообразно.

2. После экзекуции третьего уровня (20+40+50 шнурком по спине и ягодицам, потом то же количество по животу и гениталиям, поливания) подверг Буряка описываемой ранее процедуре “божий гнев”.

3. Циркуля посадил на цепочку у поилки в целях исследовать, как изменится в результате всего происшедшего отношение к нему среди других подопытных. В качестве ошейника было использовано серебряное гладкое кольцо, набедренной повязки подопытный был лишен.

4. Подкрутил кран в поилке, уменьшив поток воды. Еду в кормушке решено не оставлять три дня. Заметил, что подопытные охотятся на жуков, так что мера не должна привести к необратимым последствиям.

5. После процедуры “божий гнев” левретт сбежал за пределы магического круга, увеличился и смог уйти от преследования.

***

Ники наполнил кастрюлю до конца и отлил из нее одну кружку Михаилу. После того, как Кривой Джо изнасиловал Михаила, Бог покарал их обоих – очевидно, увидел в мыслях Михаила порок. Точно так же, как увидел богохульство в тайных мыслях самого Ники, покарав его чудовищем.

Теперь Михаил дежурил у резервуара гораздо чаще – все равно он был там прикован. А еду добывать не мог, и ему ее приносили, как плату за воду. Бог суров и несправедлив, подумал Ники, глядя на задыхающегося от кашля и хромающего Михаила.

– Вода иссякает, – сказал негромко стоящий рядом преподобный, – а дары опять не появились. Наш бог устал нас любить.

– Да, – криво усмехнулся Ники и посмотрел на Родерика. Тот с любопытством заглядывал в щель за резервуаром. Наверное, нашел там жука.

– Может, ему не угодны наши жертвы, – сказал преподобный и положил на алтарь блестящий камень. Там же лежал красивый синий жук и выточенная из куска дерева грубая фигурка человечка.

– Наверное, Бог жаждет кровавых жертв, – сказал Ники и отошел от него.

Как могут люди говорить, что их Бог их любит. Наверное, это потому, что они не знают настоящей любви. Такой, которую Ники чувствует к Родерику.

Родерик победно вскрикнул и вытащил из щели большую белую личинку.

– Оцени, какая сочная, Ники, – сказал он, ясно улыбаясь. И от его улыбки Ники показалось, что муть их мира на мгновение окрасилась в яркие цвета. Цвета, которых здесь не было, но названия которых он помнил.

Они отдали кусочек личинки Михаилу за работу и ушли в свою хижину.

– Ты помнишь, что такое красный, желтый, голубой, Родерик, – спросил Ники, сидя у доски, служащей им столом.

– Зеленая трава и синее небо, – сказал Родерик, нарезая личинку круглыми кусочками. – Цвета нашего с тобой безумия, правда, Ники? Ведь небо белое.

Нож замер в его руке, а взгляд стал отрешенным, как будто Родерик пытался увидеть другой мир. Наверное, так и было.

– У тебя глаза синие, – сказал Ники. – Как то небо.

Родерик моргнул, возвращаясь из своих мечтаний, и улыбнулся ему:

– А у тебя зеленые. Серо-зеленые, как северное море.

И на миг Ники показалось, что он вспомнил северное море, его цвет, шум и запах.

– Вуаля, мон ами, – улыбнулся Родерик, ставя перед ним плошку с разделанной личинкой. – Филе-миньон в кисло-сладком соусе и с гарниром подпеченных солнцем овощей. Не забудьте оценить изысканный букет нашего настоянного на железе вина.

– Спасибо, мэтр, – засмеялся Ники. – Вы неподражаемы.

Кисло-сладкий сок был на самом деле кислотой пойманных сегодня утром муравьев. Эту же кислоту Родерик добавил и в воду, сделав ее вкус действительно похожим на разбавленный дешевый портвейн.

– Благословенны будут муравьи, они сделали нашу жизнь острее, – сказал Родерик, приподнимая кружку. – Слава Богу, жуков становится все больше.

– Слава Богу, – отозвался Ники, принимаясь за еду. А потом вдруг задумался: – Но если муравьи здесь размножатся и заведут муравейник, то в конце концов они нас сожрут.

– Бог не выдаст, муравей не съест, – легкомысленно ответил Родерик и наколол кусочек личинки на палочку.

Ники наклонился и прошептал ему на ухо:

– Ты настолько веришь в доброту Божью?

– Вера приходит, когда сдается разум, что нам еще остается, Ники? – тихо ответил Родерик.

Ники промолчал. Он хотел бы сказать, что не намерен сдаваться, что они обязательно найдут смысл существования их мира. Если бы это не было так безнадежно и бессмысленно.

– Мне кажется, если иметь терпение и настойчивость, то можно увидеть четкие знаки. И постичь Божью волю в его Провидении, – сказал Ники уже в кровати, куда они с Родериком завалились после еды.

– А мне кажется, ты хочешь утешиться поисками смысла жизни, вместо того чтобы ускользнуть в другой мир, – рука Родерика забралась Ники под набедренную повязку, горячая ладонь огладила его яйца и слегка стиснула их. – Туда, где небо синее. И есть море. Мы же вдвоем его помним, значит он есть, где-то рядом.

– Может, если мы поймем, увидим смысл, то увидим и выход, – выдохнул Ники и раздвинул ноги пошире, позволяя себя ласкать.

В паху все наливалось жаром и тяжестью, и он притянул Родерика к себе поближе, целуя в губы.

Было жарко, жарче, чем обычно, или им только так казалось от их любви. Родерик согнул его почти пополам и трахал, не сводя взгляда с лица. Ники кусал губы, вскидывая задницу ему навстречу, тянул себя за яйца и иногда закрывал глаза. В такие моменты становилось страшно, ему казалось, что огромный пес снова овладевает им, или что Бог опять наказывает его, засовывает орудия своего гнева внутрь. От этих фантазий тело сводило в судороге постыдного удовольствия, и Ники поспешно распахивал глаза, чтобы увидеть лицо своего любимого. Родерик. Каждую ночь он оберегал Ники от его кошмаров, и каждый день был пронизан острым счастьем их любви. Самым страшным наказанием было бы, если бы Бог их разлучил.

Ники почувствовал дрожь подступающего оргазма и прошептал:

– Подожди… давай раком.

Родерик молча улыбнулся, вытаскивая. И Ники перевернулся, выставил задницу как тогда, когда Бог карал его чудовищем. Руки тряслись от страха и возбуждения, и Ники уперся лбом в сгиб локтя. Родерик медленно вставлял ему и снова полностью вытаскивал, и Ники кусал кулаки, тщетно пытаясь сдержать жалобный скулеж. А потом Родерик задвигался быстро и сильно, как чудовище тогда, и Ники закричал, кончая.

– Люблю тебя, – выдохнул Родерик со стоном, очевидно, тоже приходя к финишу.

Они лениво валялись рядом, переплетаясь всеми конечностями. Пили кислую воду и заедали остатками сухих овощей. А потом снова занимались любовью.

– Смысл жизни – это любовь, – сказал Ники, разводя ягодицы Родерика в стороны и поглаживая большим пальцем его темную, чуть подрагивающую дырочку.

– К моей заднице? – тихо засмеялся Родерик.

– Да, именно к твоей и ничьей больше, – с улыбкой ответил Ники.

Время вечерней молитвы подошло незаметно и застало их за охотой на жуков у дальней границы.

– Побежали, – сказал Ники, взглянув на начинающее мерцать небо.

Они спешили изо всех сил, но все равно прибежали последними и с размаху бросились на колени.

– Алтарь, посмотри, – сказал Родерик, и Ники отвел взгляд.

На алтаре лежал связанный своей цепью Михаил – раком, голой задницей в небо. На заднице ножом были выцарапаны некие знаки.

– Что это, преподобный? – сказал Ники громко.

– Кровавая жертва, как ты и говорил, – ответил тот. – Может, она будет угодна Богу.

– Я не… – начал было Ники, поднимаясь, но тут с неба ударила молния.

Тонкая и раскаленная нить била Михаилу прямо в задницу, а тот визжал и дергался. Ники снова упал на колени, не сводя с алтаря взгляда.

А потом с неба начали падать кусочки свежих и сочных фруктов.

***Дневник наблюдений

День семьдесят пятый. Потоп. Ненадежный механизм.

1. Промыл поилку, увеличил подачу воды.

2. К вечеру обнаружено затопление террария. Очевидно, что механизм, регулирующий поступление воды, пришел в неисправность. Вода стала бесконтрольно поступать в поилку.

В результате:

– Поилка до краев наполнилась водой.

– Вода перелилась через край, затопляя террарий.

– Нижняя часть террария покрыта водой. Глубина – около 25 см.

– Подопытные столпились в самой высокой точке террария, на вершине одного из холмов. Изгой Циркуль находится вместе со всеми (прим. стал изгоем в результате совершенного по отношению к нему преступления – изнасилование).

3. Требуется удалить воду, просушить террарий и заменить почву.

4. Для этого подопытные изъяты из террария и временно помещены в деревянный ящик. Сверху ящик придавлен фолиантом (“Священные верования древних людей. Единобожие”, издание второе, 1976г.)

========== Глава 4 ==========

– Бог исполнил нашу мечту о море, – прошептал Родерик, почти прижавшись губами к уху Ники. – Давай искупаемся.

Они стояли вместе с остальными на вершине самого высокого холма, а вокруг, насколько хватало взгляда, плескалась вода. Их маленький островок становился все меньше.

– Давай, – улыбнулся Ники в ответ. – И напьемся воды заодно.

– Перед смертью не напьешься, – проворчал преподобный, очевидно, услышав их разговор.

Но Родерик не верил, что они погибнут, все выглядело слишком обыденно, как потоп в ванной. Не сравнить с настоящими катастрофами того, утраченного мира.

Он вошел в воду, не снимая набедренной повязки, и Ники шагнул за ним следом со своей неизменной улыбкой.

– Как ты думаешь, мы умеем плавать, – шутливо выдохнул Родерик.

Он то погружался под воду с головой, то выныривал на поверхность, отплевываясь. У Ники получалось пробыть под водой чуть дольше.

И пока они плавали, их островок уменьшился вдвое.

– Бог решил испытать нашу веру, как испытывал ее у наших предков, – сказал преподобный.

– Вы имеете в виду ту легенду о корабле и потопе? Потоп у нас есть, не хватает лишь корабля, – Ники отжал повязку и опять приладил на бедра.

“Какой он красивый”, – подумал Родерик. Они успели отдрочить друг другу, пока купались.

– Корабль надо было строить заранее, – робко сказал Михаил.

Преподобный воздел руки к небесам, опускаясь на колени:

– Помолимся.

И они стали усердно молиться, Родерик держал Ники за руку и бил поклоны, касаясь лбом земли.

– Ты веришь? – тихо спросил Ники.

– Не знаю.

– Я тоже… не знаю.

Но чудо все равно произошло, невзирая на слабость их веры. Очевидно, остальные их товарищи молились усердно и от души. С разверзшихся небес к ним спустился деревянный корабль, похожий на огромный ящик для овощей. Божественная длань перенесла их по одному в этот корабль-ящик и накрыла сверху непроницаемой тьмой. Внутри было тесновато и душно, и Родерика на миг сковал липкий страх – что будет с ними теперь? Куда привезет их этот неведомый корабль, похожий на гроб.

– Мы плывем? – спросил кто-то в темноте, слишком придушенно и хрипло звучал голос, чтобы можно было его узнать.

– Это похоже на путешествие между мирами, – фыркнул Ники, сжимая в темноте руку Родерика.

– Надеюсь, мы не встретим то чудовище, – а это, похоже, голос Кривого Джо.

Их сильно тряхнуло, так что Родерик повалился на Ники, а Ники еще на кого-то. Тьма все не рассеивалась.

– Пощади нас, Боже, – подвывал в этой тьме Михаил, очевидно, он хотел отвесить поклон и нагнулся, испуская зловонные газы. После совершенного насилия это часто случалось с ним.

Родерик зажал нос пальцами и вспомнил, как Ники спрашивал, а вдруг и с его задницей произойдет нечто подобное. “Не бойся, – ответил тогда Родерик. – С моей-то ничего такого не произошло, а я определенно делал это не единожды”. В тот раз Ники в шутку отшлепал его, уложив к себе на колени.

Наконец они слегка разобрались в окружающей их темноте и расселись вдоль деревянных стен. Тьма сделалась не такой уж непроглядной – откуда-то сверху пробивалась тусклая полоска света. И можно было облокотиться спиной или вообще лечь, пристроив голову на коленях у Ники. Какое счастье, что его возлюбленный рядом, подумал Родерик и тут же устыдился. Пусть бы Ники попал в какое-нибудь другое место, например, похожее на их полузабытый мир, только не в этот закупоренный деревянный ящик.

Внутри опять поднималась паника. “Это гроб. Мы умерли, но еще не понимаем…”

Родерик слегка повернул голову и поцеловал Ники в коленку.

– Мы не ценили, что имеем, и потеряли даже то малое, – сказал Ники. – У нас был дом, вода и пища, а здесь – как в могиле.

– Я тоже… тоже про это подумал.

Эта общность мыслей и чувств и раньше приводила Родерика в трепет. А теперь, сидя во тьме и ощущая руку Ники в своей, он вдруг со всей ясностью понял: это не просто любовь – они достигли высшей формы единения живых существ.

– Я люблю тебя, – сказал Родерик, и ощутил, как Ники прикасается к его лицу.

– Я тоже.

А потом вдруг раздался оглушительный вой, и в один миг стало светло. Бог приготовил Родерику последнее испытание и оставил его, устав, очевидно, от постоянного недоверия и недовольства. Свет был таким ярким, он проникал под веки и больно впивался в глаза, а от воя, казалось, в голове вот-вот что-то лопнет. Чудовище схватило Ники, Родерик не мог этого видеть, но почувствовал, как любимого вырвали из его рук.

Он остался в деревянном ящике один.

Прежде, когда Бог забирал одного из них для наказания, второй смиренно ждал его возвращения, надо было только покориться и не противиться, а еще усердно молиться.

Но укравшее Ники чудовище не было Богом. Очевидно, оно было дьяволом, про которого рассказывал преподобный, этаким творящим зло анти-Богом, живущим в расплавленном подземелье. Внутри у Родерика все похолодело: если их жестокий Бог считается добрым, то каков же тогда этот самый дьявол.

– Кто подобен зверю сему и кто может сразиться с ним, – пробормотал преподобный, подтверждая его страшную догадку.

Теперь это действительно было похоже на смерть. Ники не было, ничего не было, Родерик сидел и смотрел перед собой, разглядывая гладкие доски ящика, пока глаза его не привыкли к свету и не перестали слезиться.

– Надо попробовать вылезти отсюда, – вдруг сказал Михаил.

И тогда Родерик поднял голову и посмотрел вверх. Да, надо выбраться и найти Ники, даже если придется сразиться с дьяволом. Даже если Бог оставил его…

***

Ники отчаянно бился в пасти того самого чудовища, только ставшего раза в три больше и гораздо ужаснее – теперь он уже совсем не походил на левретта. Бог отдал его на растерзание и жертву, и сопротивляться было, наверное, бесполезно. Но он все продолжал надеяться на спасение, ведь не перекусило его чудовище огромной пастью, хотя могло, Провидение берегло для чего-то его жизнь…

А потом чудовище вдруг выронило его, напоследок оцарапав бок. Ники покатился по полу, мир вертелся и искажался вокруг него.

Комната. Подвальное помещение, заставленное подозрительными самодельными приборами, в которых дрожала тонкая энергия. Незаконная магическая лаборатория, понял Никрам, вскакивая на ноги, и увидел большой террарий посреди помещения. И мага рядом – бледного широкоплечего мужика средних лет. Второе сословие, редковатые бесцветные пряди зализаны назад, стеклянно блестящие глаза, тонкий рот, шрам на левой скуле в форме руны “водолей” и ожог магического происхождения на шее. В руках зажаты медные инструменты для чистки террария.

В углу лаял крошечный левретт.

Маг отшвырнул свои совки, вытянул из пояса потрескивающую голубыми искрами струну и ухмыльнулся.

И Никрам пошел навстречу, увернулся от свистящего удара струной, разбил магу нос и обжегся о струну. Они покатились по по полу, маг был очень сильный, какими часто бывают маньяки. А потом Никрам сломал ему руку и наконец смог скрутить.

– Вы арестованы за преступную магическую деятельность, – сказал Никрам и по привычке хотел было уже зачитать ему права, но в этот момент его взгляд упал на ящик из-под яблок, стоявший на полу. Одна из досок ящика была сломана, и в пролом, слепо оглядываясь и явно их не видя, вылезали маленькие голые человечки.

И тогда настоящее и недавнее прошлое с тихим щелчком совместились в сознании Никрама. Месяцы, проведенные в беспамятстве другого мира встали на свое место в четкой линии его остальной жизни.

– Ну, здравствуй, бог, – сказал он и связал мага его же собственным балахоном, нарочито резким движением вывихнув ему плечо и на целой руке.

Падший бог рычал и злобно ругался, но Никрам, почти его не слыша, подошел к осторожно перебирающимся через раскатившиеся колбы человечкам.

И поднял самого первого из них, прекрасного, как статуэтка.

– Родерик, – прошептал он, разглядывая своего любимого… бывшего любимого, ведь их незаконная любовь могла существовать лишь в другом мире. В мире вот этого большого, заполненного водой и грязью террария, стоявшего посреди лаборатории. А здесь и сейчас они были лишь товарищами. Поручик-экспедитор Родерик Хоггарт и капитан-экспедитор Никрам Рейнхард, офицеры, безупречные в быту и службе.

Родерик вцепился крошечными руками в его палец, задрал совершенное личико и взглянул на него, не видя. Очевидно, ритуал уменьшения перемещал людей словно бы в другое магическое измерение. Никрам помнил, какими искаженными и сияющими были длани их бога, как терялось в светлом тумане остальное его тело. И каким необычным выглядел неуменьшенный левретт – словно состоящий из стозевной плывущей пасти. Только насекомые оставались такими же, хоть и казались огромными.

Никрам на мгновение прикрыл глаза и осторожно прижал Родерика к щеке, погладив на прощанье по спине и маленькой круглой заднице.

А потом отошел к мерцающей границе магического круга, опустил на нее Родерика и слегка подтолкнул наружу.

И тело Родерка вспыхнуло и исказилось, а в следующее мгновение он вскочил на ноги, бешено оглядываясь.

– Ники, ты жив, – Родерик стиснул его за плечо, взгляд его скользнул по заливающемуся визгом левретту, по хрипло дышащему магу и остановился на человечках, жмущихся друг другу: – Надо их тоже увеличить.

– Подождем немного, пусть наши исследователи увидят, – криво улыбнулся Никрам, прикосновение Родерика смутило его, обдав живот жаром и заставив приподняться член.

– Хорошо, – Родерик направился к магу, по пути погладив Никрама между ног в привычной и мимолетной ласке.

– Не надо, – хрипло выдохнул Никрам и поймал его за запястье. – Не надо, это аморально.

Родерик резко обернулся, синие глаза его распахнулись и тут же сощурились:

– Вот как. Прошу прощения, капитан Рейнхард.

Никрам принужденно улыбнулся, чувствуя болезненную пустоту в груди:

– Полагаю, поручик, мы пережили вместе достаточно, чтобы позволить себе некоторую фамильярность.

– Некоторую? – бледно усмехнулся Родерик. – Вы предлагаете обращаться к вам по имени, Никрам?

– И возможно даже на ты. Если вы не против, Родерик.

– Почту за честь, – слегка наклонил голову Родерик.

Они собрали своих бывших товарищей по террарию и посадили их в большой чан, насыпав в тарелку угощение и поставив миску свежей воды.

– Смотри, как они счастливы и благодарны, – сказал Родерик, гладя их пальцем по головам. Человечки молитвенно тянули к нему руки и что-то по-птичьи щебетали.

– Как легко быть добрым богом после злого, Родерик, – откликнулся Никрам, подняв взгляд от бумаг на столе мага.

– Что там у тебя? – Родерик заглянул ему через плечо.

– Дневник наблюдений нашего бога, – усмехнулся Никрам и аккуратно вырвал пару страничек для уничтожения.

– Полагаю, я тоже имею право прочитать, – сказал Родерик, и Никрам протянул ему описания процедуры “божьего гнева”. И молча смотрел, как бледные щеки Родерика заливает нервный румянец.

И на мгновение Никраму захотелось снова оказаться в террарии, на жестких досках их домика – только чтобы снова сжать обнаженного Родерика в своих объятиях. И почувствовать их любовь.

***

Многие ли могут похвастаться, что видели Бога, подумал Родерик, отхлебывая кофе и подливая из термоса еще. Кто-то из товарищей щедро плеснул туда коньяку, и после каждого глотка по телу разливалось приятное тепло. Он со странным чувством смотрел, как из двухэтажного деревянного дома выводят закованного в цепи мага. Ненависть? Почему-то Родерик был не в состоянии его ненавидеть, до того тот был отвратительный. А еще наглый, даже в таком положении маг пытался оказать сопротивление, пинаясь и рыча ругательства. “Сопротивление подопытных высокое,” – вспомнил Родерик, и его передернуло. Хорошо, что они своевременно уничтожили некоторые страницы из того дневника.

Вокруг сновали сотрудники Тайной канцелярии, звучала сирена, а над домами полыхал фиолетово-алый закат. Этот мир казался таким ярким и шумным с непривычки, не то что их уютный террарий. Родерик потер глаза и плотнее завернулся в плед. Он сидел на перевернутом ящике из-под яблок рядом с реанимобилем, на борту которого красовались символы Тайной канцелярии – его и Ники должны были отвезти в госпиталь и там осмотреть на предмет магических повреждений тонких каналов. Ведь магия, направленная на живое существо, необратимо меняет его суть. Вот и Ники раньше любил женщин…

…Ники. Никрам Рейнхард. Блестящий офицер, которого Родерику не светило трахнуть ни при каких обстоятельствах, если бы, конечно, не промысел божий. Родерик мрачно усмехнулся. Очевидно, эта душевная рана никогда не затянется, а Никрам предпочтет забыть все, что произошло между ними в террарии.

Тот словно почувствовал его мысли и обернулся, отвлекаясь от разговора с полковником Шмерцем. А потом подошел и уселся рядом, кутаясь в точно такой же плед, и Родерик почувствовал жар его тела, когда их бедра на миг соприкоснулись. Никрам сразу же отодвинулся, но продолжал улыбаться ему, словно хорошему другу. Так больно.

– Я вызвал только группу захвата, но кроме них явились и опера и дознаватели, – сказал Никрам.

– Совершено преступление неслыханной дерзости, все хотят урвать себе кусочек славы, – Родерик протянул ему кружку и подумал вдруг, что Тайная канцелярия уже лет двести как перестала быть тайной. Почти всегда они действовали открыто, внушая преступникам трепет и страх. – Хочешь кофе… Никрам.

Как непривычно звать его так. “Это же Ники, мой Ники, дарованный богом”. Ну и что, что бог оказался одним из тех недобитых магов, что ставят магическое искусство превыше человеческих жизней.

– Делия, – Никрам вдруг поднялся, приветствуя подошедшую девушку.

Та сердечно обняла его и чмокнула в губы. Невысокая и ладная, с правильным лицом и черными чуть вьющимися волосами. И живым беззаботным взглядом, какой бывает только у счастливых людей. Красивая.

– Представь нас, дорогой, – сверкнула глазами Делия.

– Конечно, – Никрам убрал руку с ее талии. – Родерик Хоггарт, поручик-экспедитор, мой сослуживец и друг. Делия Ренсар, моя невеста.

Родерик шутливо поклонился, придерживая плед.

Делия по-мужски протянула ему руку, и он пожал ее, изображая радость от знакомства.

– Я примчалась, как только мне сообщили о твоем исчезновении, – она обернулась к Никраму.

– Как же ты оставила свои древние города, – засмеялся Никрам и пояснил Родерику: – Делия археолог.

– Мы нашли поселение, существовавшее еще до Огня-С-Небес, – гордо сказала Делия. – Только вот мне пришлось вернуться, потому что Никрам пропал.

На ногу Никраму неожиданно напрыгнул давешний левретт. И тут же задергался, подвывая.

– Наш старый знакомый, – усмехнулся Родерик, а Никрам покраснел:

– Делия, могу я попросить…

– Все что угодно, дорогой.

– Возьми этого пса и отвези к нам домой. Не бросать же несчастное животное на произвол судьбы.

– Хорошо, – она пожала плечами. – Как его зовут?

– Дьявол, – сказал Родерик, и эти двое одновременно уставились на него. – Этого пса зовут Дьявол.

– Такой безобидный.

– О, вы еще не знаете, на что он способен, госпожа Ренсар.

– Можно просто Делия, – она засмеялась и подхватила Дьявола на руки. – Хороший песик.

– Пора ехать, господа, – к реанимобилю подбежал санитар.

Родерик отвернулся, пока Делия прощалась с Никрамом.

А когда она ушла, они устроились на заднем сидении реанимобиля, так близко, что почти касались друг друга.

– Разве это не аморально, жить вместе со своей невестой, – не выдержал Родерик, когда машина тронулась с места.

– Наша помолвка длится четыре года, – спокойно сказал Никрам, не реагируя на его выпад. – Делия постоянно в экспедициях, никак не можем назначить день свадьбы.

– Пригласишь меня на свадьбу? – спросил Родерик и положил руку ему на колено.

Никрам не смотрел на него и молчал, а потом сказал:

– Да.

Родерик все не убирал руки, и Никрам не отталкивал его. А потом положил свою ладонь сверху и переплел их пальцы.

– Ники, – сказал Родерик, едва заметно улыбаясь, и ресницы Никрама вздрогнули, когда он бросил быстрый взгляд на сидящего спереди санитара. Тот увлеченно тыкал пальцем в телефон.

– Ты любишь охоту, Родерик? – улыбнулся Никрам. – У меня есть охотничий домик в Сизых горах. Надо обязательно выбраться туда вместе.

И тогда Родерик подумал, что у этого мира тоже существуют некие боги, и, без сомнения, они слышат его молитвы.

КОНЕЦ