355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » КСЕНИЯ МЕЛЬНИКОВА » Фиолетовые миры. Мистика » Текст книги (страница 2)
Фиолетовые миры. Мистика
  • Текст добавлен: 30 декабря 2021, 14:00

Текст книги "Фиолетовые миры. Мистика"


Автор книги: КСЕНИЯ МЕЛЬНИКОВА


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Вызов сущностей и ребята

В карточной колоде школьного кружка жил предатель.

Это был плоский гном, который всегда оборачивал карты лицевой стороной вверх, и портил участникам игру.

Однажды к этой карточной колоде примешали вторую – с более красочным оформлением. И гном влюбился в новую даму пик. Гном вырезал нижнюю часть дамы и подселился к ней. Дама в свою очередь возненавидела гнома.

Учителя убрали бракованную карту из колоды.

Школьные друзья мальчика Петрика решили выкрасть обе колоды, к которым эти герои принадлежали. Петрика уговаривал его друг Фит, а также девочки Марга и Тоя.

Марга напомнила друзьям, что в народе ходило два мифа, будто бы можно вызвать пиковую даму и гнома-матершинника. Фит, Марга и Тоя решили совершить вызов сущностей, и подойти к этому делу со всей серьезностью. Петрик согласился участвовать: он хотел быть хорошим другом, но в глубине души не верил в успех их компании.

Двадцатого октября ребята собрались на квартире Тои и пригласили одноклассников на значимое мероприятие – вызов сущностей.

Родители девушки по имени Тоя уехали к Мертвому морю, затем в их квартиру пришло пришло полшколы. Те, кто не смог влезть в квартиру, разместились на улице (Тоя жила на первом этаже), и в подъезде. Школьные рюкзаки сбросили в песочницу, горой.

Большинство приглашеных школьников хохотали и вслух высмеивали Петрика, Фита, Маргу и Тою. Петрик сгорал от стыда. Марга предложила начать ритуал вызова, чтобы поскорее развеять сомнения остальных. Друзья словно чувствовали, что Петрик – слабое звено их союза, и поэтому ему доверяли большую часть работ, чтобы проверить его верность.

Так, Петрик разрезал мистический артефакт – карту с гномом и пиковой дамой, отделив их друг от друга.

Затем Тоя села у зеркала с половиной карты, где была изображена дама пик. Фит нарисовал на зеркале лестницу губной помадой, а Петрик подготовил спальные места и раздал всем ночные повязки для сна. Марга выключила свет и тоже села к зеркалу. Мальчишки на улицах выбили фонари.

Фит вступил с речью:

– Мы вызываем тебя, пиковая дама, явись!

Он красноречиво посмотрел на Петрика. Тот оглянулся на смеющихся одноклассников, а потом взял себя в руки и повторил:

– Мы вызываем тебя, пиковая дама, явись!

Через секунду после его слов Фит, Марга и Тоя хором произнесли тоже самое, потом снова. Фит вскочил на камод, поднял руки, как рок-звезда и призвал остальных повторять.

К удивлению Петрика, все одноклассники подхватили, и уже несколько десятков человек повторяли одни и те же слова.

Вызов прозвучал тринадцать раз.

Свет свечей стал неровным, и в тишине послышался женский смех, появился звук шагов, каблуков – из зеркала, и он усиливался. Девочки завизжали от страха.

Фит похлопал Петрика по плечу, напоминая о плане. Петрик закричал:

– Гном всем гномам гном, карточный предатель, мы вызываем тебя! Иди к своей возлюбленной!

Он рванул в кровать, также как Тоя и Фит, также как многие из присутствующих – все натянули повязки на глаза.

Марга стояла с салфеткой у зеркала, по которому спускалась пиковая дама.

– Гном, подай голос! – прокричал Петрик из-под одеяла.

Все услышали, как гном ест конфеты, разложенные в центре комнаты. Стоял шелест фантиков.

Марга снова завизжала и стала стирать нарисованные ступеньки салфеткой. Ее руки проваливались в зеркало, как в желе. Она кричала и продолжала оттирать ступеньки, выковыривать куски ступенек из зеркала, словно куски холодца из салатницы.

Тут начался гномий мат о том, что Марга должна немедленно прекратить стирать ступеньки и позволить пиковой даме спуститься. Дети в подъезде и на улице в восторге зааплодировали, но Марге было не до восхищения. Какая-то сила вцепилась ей в спину, и она не смогла продолжить.

Девочка упала навзничь. Вспыхнули свечи, и школьники увидели, как магическим образом помада дорисовывает лестницу. Тоя сбила помаду в угол комнаты. Некая сила отбросила девочку к двери. Помада снова воспарила и продолжила свой рисунок.

Фит выкинул помаду в окно, но было поздно. Он попытался стереть ступеньки, но провалился в зеркало и еле вылез из него. В зеркале появились ноги пиковой дамы, покрытые черным прозрачным копроном, в черных туфлях, с вкраплениями красных драгоценных камней. Дама становилась все ближе. Дети кричали. Многих парализовало. Петрик неожиданно нашел себя единственным, кто сохранял трезвость ума. Он призвал троих мальчишек помочь ему столкнуть зеркало с тумбочки.

Зеркало пошатнулось и упало прямо на пол. Там оно треснуло, из осколков поднялась гогочущая женская фигура – просвечивающая, словно изображение, проецируемое на облако.

Зеркальные осколки зацепились за гипюр, висели на ее платье и в волосах.

Дама огляделась. Петрик включил свет, и те, кто остались в сознании, увидели гнома, который обходит пиковую даму по кругу. Он смачно матерился, положительно характеризуя облик женщины.

Дама нагнулась к нему. Гном попытался стереть кровь с ее оцарапанного лица.

– К ногам, – приказала дама.

Гном упал к ее туфлям, к лоскутам от юбки, доходящей до колен.

Тоя снова завизжала, взяла Маргу под руку и стала тащить ее к выходу. Их примеру последовали остальные, и на выходе из квартиры образовалась людская пробка.

Петрик вовремя сообразил и закричал:

– Живо, хором – Пиковая дама, исчезни! Пиковая дама, исчезни!

Дети, уже из отчаяния, подхватили слова Петрика и повторяли, но дама перекричала их:

– Я не уйду!

Она пнула лежащего в ногах гнома и прошествовала к выходу из помещения. Дети жались к углам и стенам.

Дама вышла в подъезд.

С верхнего этажа спустился сосед Дишин с винтовкой в руках.

– Чтоб вас! – он выругался не хуже гнома, затем высадил пять или шесть пуль в пиковую даму.

Она хохотала и спускалась, держала правой рукой свой подол, а за ней бежал гном.

Дишин выстрелил еще раз в нее и гнома, но они не остановились.

У подъезда даму и гнома уже ждала полиция, но дама махнула рукой, и полицейская машина заросла мхом, заржавела и скрючилась на глазах, а работники закона закашлялись и хватались за горло, как при отравлении. Подъехало еще несколько машин с мигалками.

Петрик нагнал друзей, когда они скрывали за поворотом ближайшего дома: все трое убегали, поддерживая друг друга под локти.

– Стойте, – прокричал Петрик, – Как вы можете убегать в такой момент?

Первым остановился Фит, и девочки тоже вернулись из-за угла. Фит махнул рукой другу:

– Черт, Петрик, ну почему ты не отговорил нас? Мы же тебе столько раз говорили, что у нас получится. Мы же столько раз объясняли, что отыскали железный способ сотворить этот ужас.

– Я думал это невозможно, – виновато сказал Петрик. – Но теперь мы обязательно должны все исправить!

– Дурак, вот теперь это действительно невозможно!

Фит поднял свой рюкзак с земли, и отвернулся, намереваясь снова убегать. Петрик остановил его за плечо.

– Нет-нет, ты слишком легко сдаешься. Мы только что сделали невозможное – вызвали сущностей с того света, и теперь придется совершить невозможное второй раз и отправить сущностей обратно. То, за что мы беремся – становится возможным.

Ребята смотрели на Петрика задумчивым взглядом. Лицо Марги смягчилось, она шагнула к Петрику и пожала ему руку. Остальные тоже угрюмо кивнули, оседлали чужие велосипеды и последовали за воем полицейских сирен – туда, куда предположительно пошла Пиковая Дама.

Он

Всегда выключенный свет

В офисном здании Лембру на шестой год после открытия выключился свет. Проверяли проводку, заземление, проводили исследование – но техника оказалась в порядке.

Первую неделю, пока стояли солнечные деньки – там продолжали работать, систематически забывая, что в санузлах света нет, ходили с фонариками.

Клим, один из учредителей, вызвал техников на все выходные и решил остаться в офисе – потому что все компьютеры работали, а аренда слишком дорого стояла, чтобы пренебрегать такой возможностью.

Без пятнадцати семь Айшен, секретарша Клима выключила "свет" по привычке, но свет будто уже был вырублен, и пошла домой, пожелав продуктивной работы начальнику.

А техники разложили свои сумки, подключили заряжаться планшеты и разошлись по разным уголкам пятиэтажного здания. Бродили по двое, проверяли кабели, не пережато ли где. Вскоре все их фонари перегорели, хотя они их зари и до выхода.

В полтретьего ночи Зин, главный оператор техников, прошел в кабинет директора и сел в кресло, тихо, отчего главный испугался. Зин снял перчатки и положил перегоревший фонарь на стол.

– Вы верите в мистику, Клим?

– А вы правда решили спросить меня об этом в полупустом темном здании в три утра?

– Да, это правда. Я подумал, что, если бы верили, вы бы не пошли сюда работать в ночь, чтобы не переплачивать за интернет дома.

– Верно. Я избегаю этих мыслей, – Клим прищурился во тьме.

– Ну так вот, – Зин понизил голос, – мои ребята сугубо прагматичные ребята, я их специально отбирал, чтобы они без страха шли в темноту, но я знал, что должен быть хотя бы один человек более широких взглядов, чтобы видеть картину полностью.

– О чем это вы?

– Знаете, иногда стоит произнести одни и те же слова другим способом, чтобы вы поняли, что происходит.

– Ну, попробуйте.

Клим поднял глаза на Зина. Зин поднял глаза на Клима.

– В вашем здании позволяют работать всем электроприборам без перебоев и отключают только источники света.

– Вы издеваетесь?

– Да, я применил пассивный залог, чтобы вы правильно меня поняли.

– Вы могли сказать "в вашем здании работает вся техника, кроме световой". И я позвал специалистов, чтобы они разобрались, на что вы намекаете?

– Я думаю, что это спланированное действо, а не случайность и ошибка подачи электричества, ноутбуки и компьютеры работают без перебоев, даже фонарик с телефона, – он подмигнул, – но они позволяют пользоваться энергосберегающим режимом, чтобы экран светил не так ярко, а как при выключенной батарее.

– Находчиво… так к чему вы? Вы почините свет?

– Вы не поняли, Клим, его не починить. В этом здании хотят, чтобы света не было. Поэтому вы везде поставили жалюзи.

– Я не ставил, – он быстро подошел к окну, но жалюзи заело, и они не открылись.

– Они не любят много света.

– Ради всемогущего, почему вы…говорите "они"?

– Чтобы вы не витали в облаках фантазий, что так спокойно можете жить в пятиэтажном темном здании и надеяться, что тут ничего не произойдет в три ночи во тьме.

– А что тут может произойти, силы небес?! – Клим понизил голос.

– Меньше нужно оставаться в три ночи во тьме темного здания, Клим, – Зин отошел в угол и вещал оттуда.

– Вы меня заколебали, – Клим навалился на собственное бедро и стол, – вы намекаете, что сами станете причиной моих сожалений об этом?

– Нет, но я поражаюсь беспечности современных людей. Мы сейчас уйдем, а вы останетесь здесь, с этим фактом отключения света?

– Я приглашу профессионалов.

– Мы и есть профессионалы.

– Что-то я не поверил после всех этих разговоров. После всех этих намеков…выметайтесь.

– Я поэтому и приберег этот разговор на время после окончания работ и выплаты денег, – разъяснил Зин, разминая ладони.

Клим выгнал их и закрыл стеклянный выход на замки (во множественном числе).

Затем он увел в спящий режим рабочий комп, отключил все приборы, чтобы зарядились. После разговора спать расхотелось, а вот приборам нужно отдыхать – на них слишком большие нагрузки последнее время.

Он взял свою спортивную бутылку с водой, переоделся в тренировочную форму и решил немного прогуляться.

И пошел по зданию один, во тьме, по спирали. Заглянул в каждую комнату. Присутствовало в этом что-то специфическое. Он ощущал свой офис как дом, дворец, с которым он сроднился. Он мог по нему гулять, бегать в кроссах, сидеть в темной кладовке, слушая, как на нижних этажах капает вода из кранов. Так он гулял еще три часа до времени рассвета.

А потом выглянул в окно в семь тринадцать и понял, что еще ночь.

Он оглянулся на входную дверь кабинета: там стояло вертикальное темное пятно, не впускающее в себя свет.

– Что за черт, – отшатнулся Клим. Он случайно спихнул коробку со стола.

Пятно зашевелилось и издало звуки. Прозвучал голос Зина:

– И ты решил, что, гуляя во тьме по пятиэтажному зданию с тобой ничего не произойдет, какая наивность.

Клим потянулся к настольному светильнику, но тот остался выключенным. Потом он открыл ноут, но тот не зажегся. Пятно засмеялось.

– Ты серьезно думал, что, придя сюда с ночевкой – в здание, где работают все электроприборы кроме света – остаться живым?

– Ну, я верил, – выдавил Клим, – верил, что в мире есть свет.

– Нет, – раздраженно сказало пятно, – Ты прекрасно знал, что это тупая затея, и никому не сказал, что ты будешь здесь. Даже твоя секретарша думает, что ты ушел домой, она верит, что ты дома. Клим, в этом мире есть свет, но не в этом здании.

– Мое тело найдут… – подумал Клим, веря в лучший исход.

– Посмотри на меня, Клим, – громыхнуло черное пятно посеред дверного косяка.

Клим поднял глаза, у него ослабли колени, он еле держался.

– Ты же не думаешь, что твое тело останется после этого?

И действительно, в ту ночь Клим сгинул из этого мира и рассвет наступил без него.

Первый автобус

Он понял, что что-то не так, еще когда стоял на остановке, и увидел подъезжающий автобус номер один.

Этот автобус единственный шел до Шельборна, где Крев должен был магическим образом оказаться через 20 минут.

И следующий такой автобус придет только через 15 минут.

Выбирать не приходилось.

Крев слышал об автобусе номер один от своих коллег, друзей – что автобус имеет мистическое происхождение, что там… «мистически тесно» – слышал Крев. Но сам лично он никогда на нём не путешествовал.

Кто-то сказал Креву, что автобус номер один не всегда такой загруженный, и бывают часы, когда там не так тесно. Например, сейчас, между девятью и десятью часами. Крев пригляделся, и прищур доставил ему боль, вряд ли физическую, скорее от того, что он увидел.

Дверцы автобуса закрывались; самые крайние люди хватались за одежду других, чтобы не вывалиться.

– Мать моя… – подумал Крев и медленно подошел к центральным дверям. На его глазах пара человек вывалилась, и они не могли запрыгнуть обратно. Из автобуса шел неприкрытый мат. Пожилая женщина, которой было за шестьдесят (Крев видел только ее лицо, что выглядывало из-под подмышки крепкого мужчины, покрытого татуировками), вытащила свою голую руку с провисшей кожей на предплечьях и потрясла ею:

– Поедите на следующем, выродки!

Молодые люди ответили ей в ответ нецензурно, а бабка несколько раз прорычала «назад! назад!». Чувствовалось, что со своего места она раскачивает толпу, чтобы с последней ступеньки сорвалось больше людей.

– Можно пройти? – спросил Крев, но никто не расступился. Тогда Крев погрузил свои руки между чьими-то телами и руками, будто готовился к прыжку с пирса.

Руками он раздвинул молодого парня и женщину средних лет и стал протискиваться между ними. Поначалу все шло хорошо – он завел левую ногу сразу на третью ступеньку, а правая застряла над коленом парня придавленная сумкой той женщины. Сумка напоминала спортивный реквизит, сэндбэг: Крев прямо чувствовал, как килограммов десять песка придавили ему голень.

Тут же автобус тронулся, и ветер заструился по обнажившейся коже между кроссовком и задранной джинсой, которую прищемила сумка.

Что-то в дверях или в строении автобуса ритмично поскрипывало, давало эхо, и Креву показалось, что где-то играет оркестр – с трубами, скрипками, виолончелями.

– Женщина, можно попросить вас поднять сумку? – процедил Крев. Она повернулась к нему, сальные волосы облепили все ее лицо. Она также процедила с яростью:

– Я не могу ее поднять.

Крев неглядя схватился правой рукой за свободную часть ткани сумки и попытался поднять, но мешали другие люди. Сумка не давалась. Крев взялся за поручни, которые виднелись за двумя впередистоящими, напрягся изо всех сил и дернул ногой к себе, как в упражнении, где нужно коснуться коленом одной ноги локтя противоположной руки.

В конце концов, было просто опасно ехать с высунутой из автобуса ногой!

Нога прошла под тяжелой сумкой.

Кроссовок слетел с нее в момент проскакивания под сумкой и теперь лежал где-то на асфальте, может быть, его уже переезжали другие машины, а автобус стремительно двигался дальше. Крев стоял теперь на верхней ступени, с одной босой ногой.

Он поднялся на основную площадку салона и осмотрелся. Вокруг впритирку стояли люди, все с недовольными лицами, закрученные, как в игре твистер.

Самой шокирующей Креву показалась коляска, вставшая между потолком и верхним поручнем. В ней лежал годовалый ребенок, и он вряд ли испытывал какой-то дискомфорт – коляска служила пробкой между открытым люком, откуда шел свежий воздух и автобусным салоном. Ребенок был в вязаной шапочке, и трикотажном комбинезоне. Он счастливо что-то лопотал, пока колеса коляски ударялись о макушки и затылки нижестоящих людей. Коляска препятствовала всякому прохождению воздуха из люка.

Крев посмотрел на часы. Оставалось десять минут до его остановки.

«Нужно просто доехать. Я просто доеду, презентую проект, заработаю кучу денег и никогда не буду ездить в переполненном транспорте» – подумал Крев, как тут же почувствовал изменение характера толчков от соседних пассажиров. Что-то приближалось, и очень большое.

Резко полностью перекрылся доступ к кислороду, ряды людей стиснулись, а тряска автобуса увеличилась. Все, стоящие у околооконных сидений, уперлись в них, кто-то заорал, слишком сильно ударившись тазом в жесткий каркас кресла. Сквозь гам Крев услышал более громкий поставленный голос и понял ,что это голос кондуктора. «У кого еще нет билетов!»

Крев придвинул к себе кейс рывком и начал открывать его боковое отделение, встал ногами по ходу движения транспорта. Голая нога почувствовала на полу что-то мокрое и склизкое. Крев даже не хотел думать, во что он наступил. Он достал бумажник, оттуда выпала пара чеков и навсегда улетела в заднюю часть салона, откуда он бы никогда их не достал. Закрыл кейс. Посмотрел на двух впереди стоящих.

Кондуктор из-за них рявкнула «пропустите» и, прежде чем они бы хотя бы попытались выполнить ее просьбу, нагнула их в разные стороны и с большими усилиями протиснулась в центральный салон. Два кресла по обе стороны от нее с громким треском отвалились от каркаса, сидящим пришлось встать, отчего места стала еще меньше.

Огромная полная красная баба с желтыми соломенными волосами и оранжевой помадой.

«Пожалуй, она здесь самая большая» – подумал Крев и протянул ей деньги. Кондуктор отбила билет выверенным движением, отдала ему, на повороте автобуса она чуть не промахнулась, и кулак с билетом практически заехал Креву в лицо. Одна лишняя кочка, и точно заехала бы. «Осторожнее, мать вашу!» – одними губами прошептал Крев, он хотел сохранить человеческое лицо подольше даже в этой ситуации. Кондуктор посмотрела Креву в глаза и командным голосом сказала:

– Следующая остановка – село Данки. Через нее – ваша.

– Как?– поперхнулся Крев. Как он успеет дойти до выхода?

Кондуктор втянула живот и протиснулась обратно в переднюю часть салона, скрылась за спинами, исчезла.

Сразу несколько рук со всех сторон перехватились по-другому, и его голова оказалась заперта в кольце рук, как в ошейнике. «Что за демонические приемы?» – подумал Крев и огляделся. Он несколько раз поднялся на цыпочки, чтобы оценить обстановку сверху во все стороны. Он увидел, что участок на сиденье перед окном водителя свободный – по неизвестным причинам люди туда не проходят. Там сидела стройная молодая пара, рядом с передней приоткрытой дверью. Они мило беседовали, а свежий поток воздуха ворошил их блестящие волосы, как в рекламе шампуней.

Автобус встал.

Какой-то юркий мальчик 12-ти лет уперся в бок Крева. Мальчик казался чрезмерно худым, долговязым, его тело будто бы мутировало под автобусный салон, подстроилось и выработало необходимые качества для выживания в такой среде. Может быть, он здесь родился и умрет? – подумал Крев. Мальчик крикнул Креву, – Ты как первый раз здесь едешь, работай локтями!

Мальчик ловко пролез между людьми и скрылся в передней части салона. Крепу почудилось, что на его кудрявой голове просвечивали рога. Рога на голове мальчика.

Двери автобуса с визгливым скрипом открылись, но никто не вышел. Крев заплакал и заметил это, когда пришлось упереться лицом в чью-то мужскую спину, и затем оставить на ней мокрый след.

Народу не только не убыло, но прибыло.

«Ничего, самое важное, что я жив, сейчас лето, и я еду, чтобы презентовать очень нужный обществу проект по защите природы. Меня будут уважать, и, клянусь, я первый и последний раз согласился ехать в таком аду».

Крев хотел придвинуть свой кейс ближе к телу: в таком месте возможно и воровство. Но как только он потянул кейс, почувствовал, что тот зацепился за что-то.

Или его кто-то держит.

Крев предпринял усилие, чтобы посмотреть вниз (ему мешали протянутые руки вокруг всей его головы). Между ними он увидел, что кейс тянут одновременно четыре детских руки. Откуда они выходили – неизвестно. Зачем они тянут – тоже.

– Помогите! – воскликнул Крев, – Помогите! Люди! Какие-то дети хотят отнять мой портфель!

Он понял ,что не видит ни одного человеческого лица – все тела, которые его обступили, так или иначе были развернуты от него так, что лиц не видно – спиной, боком, как угодно.

Пальцы устали тянуть, а напор детей не иссякал.

– Отстаньте от меня! – прокричал Крев, но в салоне итак было достаточно криков. Руки вспотели, и он почувствовал, что не удержит портфель. Крев увидел, как, видимо, родители ставят коляску на верхнем поручне по-другому, и столкнулся взглядом с тем годовалым ребенком.

Силы покинули Крева, и портфель ускользнул в тьму тел, вместе с непонятными детскими руками, которые его и утащили.

Крев перебрал в уме все остро-колюще-режущие предметы, которые у него имелись с собой. Все вокруг показались какими-то незыблимыми нереальными скалами, неодушевленными машинами. Просто лес мышц, перевязанных между поручнями, потолком и полом,как смертельная паутина из змей.

Мог ли он добыть из недр этого чудовищного сосредоточения человеческой массы свой интеллектуальный труд? Мог ли?

Крев сделал пару движений вправо-влево головой, чтобы проверить силу сковавших его рук.

– Я вас попрошу! – громче сказал он, но никто не двинулся. Тогда Крев повысил голос, – Мне нужно пройти! Я предупредил, адовы дети!

Крев достал из кармана джинс пилку и кольнул ею свободной рукой во внешнюю сторону мужской руки. Она дернулась, ослабла и выскользнула из кольца, убралась восвояси, словно действительно являлась змеей, без начала и конца, без головы и центра с сознанием. Креп осыпал градом мелких ударов пилкой всех, кто связывал его около шеи. Одна мужская рука конкретно схватила его за шею и начала душить. Слева к Креву пришел запах старческого дыхания, и у него помутнело в глазах. Он распахнул глаза, физически почувствовав, как в одном из них лопнул капилляр и ударил пилкой в душащую его руку – прямо в лучевую мышцу-разгибатель запястья.

Кровь брызнула Креву в лицо. Рука ослабла, и Крев сильнее вонзил пилку до упора в кость, а потом достал. «Дайте мне пройти!» – проорал он, и мгновенно стал двигаться к верхнему люку. Отшвырнул коляску с ребенком в сторону, и она поплыла в заднюю часть салона, как по болотной воде – по лесу голов и рук. Где-то посередине коляска задержалась и провалилась вниз.

Крев схватился за верхние поручни, уперся ногами в кресла, потом оттолкнулся от стоящего впереди подростка – тот, опять же, стоял спиной. Все орали, ругались, но никто не поворачивался к нему лицом.

Здесь нельзя оставаться.

Пришлось наступить на плечо какой-то женщине за сорок, на ее шифоновую блузку в бело-зеленый цветочек и горошек: вначале босой ногой, потом и кроссовком. Сквозь блузку просвечивали лямки телесного бюстгальтера.

Крев наступил туда, на ее плечо, подтянул ноги к животу, попытался их поднять, но не хватило сил. Он снова опустил их, качнулся, уже не постеснявшись наступить на людей под собой, оттолкнулся изо всех сил и пробил люк вверх. Перехватился руками в проеме люка и вылез наружу. В последнюю секунду чья-то рука стянула с него второй кроссовок.

Крев на шатающихся ногах, в полуприседе пополз вперед, по движению автобуса. Рядом по шоссе проезжали автомобили, другие автобусы – с нормальной наполненностью, с обычными людьми – присмотрелся Креп. Кто-то сидел в смартфоне, кто-то спокойно рылся в сумке или смотрел в окно.

Крев добрался до водительской кабины, нащупал лобовое стекло, лег на крыше так, чтоб ногами пробить его. Он стучал по стеклу тыльной стороной ног, но оно не ломалось. Крев свесился , уперевшись руками в край, и хотел помахать водителю, но увидел, что в водительском кресле сидит человек, всё при нем: тело, руки, ноги, голова, но он лысый, без ушей, без глаз, без носа, и рта тоже нет.

Это существо вело транспорт и не отреагировало.

Крев снова встал на крыше, на четвереньки, пополз к люку, крутил его в разные стороны и отломал. Бросился вперед автобуса и изо всех сил ударил по стеклу крышкой люка.

Стекло треснуло. Автобус начал вилять.

Крев ударил еще раз, и стекло разлетелось, попадало большими кусками внутрь кабины.

Крев ухватился за край автобуса и за уступ фары справа, как мог аккуратно соскользнул вниз, залез в салон. Осколки впились в его ступни; он зажмурился, спрыгнул на пол.

Лысое существо вылезло из кресла и бросилось к нему – душить. Дверь кабины раскрылась и оттуда появилась толстая кондуктор, прижав Крева со второй стороны.

Крев взял осколок с приборной панели и опустил на голову водителя, затем вторым осколком раскроил лицо кондуктору, вонзил ей в спину. Они отшатнулись, скатились по стенам вниз, вопили, пытались хватать его за ноги. Креп сел за руль, нажал тормоз, поставил автобус в центре шоссе. Проверил панель и запер все двери. Проверил зеркала заднего вида – не пытается ли кто выйти.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю