Текст книги "Охотник для гаммы"

Автор книги: Кощеева Юлия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 5

С воплем вскакиваю, ощущение нереальности не пропадает, в голове каша.

– Блять, – сжимаю виски и тут же, замерев, стараюсь понять, где нахожусь.

Огромная кровать в центре такой же огромной, почему-то круглой комнаты. Осматриваюсь. Минимум мебели, кроме кровати, огромное кресло, столик и ещё кресло у окна. Окна закрыты тяжёлыми портьерами. Полумрак комнаты, конечно, очень облегчает жизнь, но всё же… Спускаюсь с кровати, шатаясь делаю шаги до штор, чтобы рывком раскинуть их. Огромные окна в пол и невероятная панорама: лес, горы и шум воды. Пытаюсь открыть окно, но оно не поддаётся. Удар в стекло, и ни трещины. Бешенство затмевает разум, кресло, стоящее рядом, летит в окно и с грохотом падает на пол.

– Ты решил разрушить здесь всё? Настолько не понравилось? – этот голос… Господи…Это его голос.

– Ты… – всё, что я могу выдавить, обернувшись, глядя на молодого мужчину в непривычно длинной одежде.

Сверху одежда плотно обхватывала торс и более свободно спускалась к полу. Разрезы по бокам открывали светлые мягкие брюки и полное отсутствие обуви на ногах. Материал казался плотным, очень похожим на шёлк. Изумрудный цвет красиво подчёркивал тёмные волосы, смуглую кожу и очень подходил к невероятно зелёным глазам. Вроде просто одет, очень просто, без украшений и рисунка на одежде, но впечатление, словно принц из сказки… В руках он держал поднос с едой и, совершенно спокойно приблизившись к столу, поставил его на чёрную зеркальную поверхность.

– Твоя регенерация не так быстра, какое-то время тебе лучше лежать, – невозмутимо продолжил он и, наконец-то, поднял взгляд. Зелёные глаза вцепились в меня, как питбуль – жуткое ощущение. И ещё я узнавал и не узнавал это существо. Бес, и в то же время не он, не тот парень, которого я знал… Думал, что знал. Думал, что забыл, а нет, не забыл. Оказывается, не так просто забыть того, кто был ближе, чем собственная кожа.

Но даже это было не важным. Настолько, что, нарушив все законы самосохранения, я двинулся к тому, кто так долго прятался за маской друга и не только друга, но и человека. Он стоял, сжав кулаки, вцепившись взглядом, но и это было не главным. Я должен был понять, понять, как охотник, как монстру удалось не просто выжить после серебряной пули, а вообще жить… Я убил его выстрелом в лицо, было месиво, я даже не стал разглядывать, потому что сил тогда хватило только послать сигнал, чтобы меня забрали.

– Почему ты выжил? – это единственный вопрос, который на данный момент меня интересовал. Возможно, сейчас я подписывал себе приговор, но не мог по-другому.

– Выжил, – эхом повторил тот, кто был когда-то Бесом и моим напарником, усмехнулся, показав ровный ряд зубов.

– После серебряной пули не живут, – мне нужно было понять, чтобы больше не было осечек. – Ты контролируешь свой оборот… – я разглядывал напряжённо замеревшего оборотня, именно оборотня, потому что точно это знал.

Меня не смутили ровные зубы без намёка на клыки, ни нормальная длина рук, такая непривычная для обычного строения оборотней. Мозг стал работать и обдумывать детали. Внешне вполне человек, красивый молодой мужчина с тонкими чертами лица, да, широкоплечий для просто человека, высокий, пластичный, мышцы не ярко выражены, но я очень хорошо помнил его силу. По сравнению с ним я был цыплёнком. Новый вид? Таких оборотней я не видел… Вернее… Муж Марата был вполне нормален, как, собственно, и сам вожак-альфа. Да, там сплошные мышцы, но тяжёлым он не казался, как, например, качки бодибилдеры. Особенность доминантов? С ними я не встречался, конкретно не уничтожал. Как раз доминантам и не было дела до людей. В основном это были либо залётные, спятившие от течки омеги, либо совсем уж бандюки, которых проще было уничтожить, чем договариваться.

То, что он контролировал оборот, тоже было странно: настолько силён? Оборотни выдавали себя в человеческом виде: чуть больше клыки, длинные руки, сутуловаты. Даже в лицах было что-то такое, что я сразу понимал, кто передо мной, и понимал прежде, чем другие.

– Я много чего контролирую, – глухой голос, и мой обход вокруг оборотня прерывают, одним движением притягивая к себе, заставляя смотреть в лицо. – Так и знал, что будешь таращиться, как первооткрыватель, – Бес, Андрей, кем бы он ни был, смотрел с усмешкой, из-под которой просто расползалось отчаянье. – Не нравлюсь?

– Сколько тебе? – тоже важно, возраст оборотня важен…

Я как-то натыкался на источники, где описывали, что щенки оборотней неуязвимы для серебра. Щенок? Совсем молодой, поэтому сложно определить пол? Альфа? Возможно: высокий, широкоплечий, а мышцы, кстати, под одеждой не видно, насколько они там большие, приходится только догадываться. Еле удержался от желания дёрнуть за ворот и порвать длинную одежду оборотня, чтобы, как говорится, видеть полную картину.

– Что, мозг охотника работает только в одну сторону? На уничтожение. Да, Кот? – усмехнулись мне. Отшвырнув на кровать. Подскочив на матрасе, я сел.

– Я ждал других вопросов, но ты неисправим. Как я выжил? Уверяю тебя, было очень сложно. На твоём месте я бы поинтересовался, где нахожусь, и что дальше. Но мы с тобой разные, да, Кот? В тебе проснулся исследователь, и в голове крутятся вопросы не о спасении, а о новых знаниях. Чтобы потом не ошибиться? Ты знаешь, что адреналин, поступающий в твою кровь, будит совсем другие инстинкты, ну, например, такие, как самосохранение? Любой другой сдох бы от одного осознания, где он и с кем, или бился бы в истерике, возможно, попытался бы покончить с собой. Любой другой, но не ты. Тебя интересует, почему я выжил, как среагировали мои проклятые клетки на серебро, что там за химический процесс произошёл. А как же: “Я скучал по тебе, Дюш?”

– Я не скучал, – замечаю я и наконец начинаю понимать, с кем разговариваю.

Поздновато, конечно. Короче, то, что я не жилец, это однозначно. Зачем я оборотню? И тут словно током ударило! Если мы изучаем их, почему бы и им не изучать нас? То есть теперь я подопытный экземпляр? Значит, будет ещё хуже, чем общение с отцом, потерявшим сына, потому что этот сынок лично вскроет мне вены и будет следить, в какой момент остановится моё сердце. Да, я понимал, что охотники отличны от людей. Наши реакции в момент опасности другие: меньше работает самосохранение, его можно вообще подавить, чему, собственно, и учили в Центре Обучения Охотников, как я для себя обозначил учреждения, в которых воспитывали просто оружие, способное противостоять силе оборотней. Я был оружием, и теперь меня разберут на атомы и выяснят, как и что работает… Ну и закопают где-нибудь под корягой.

Глава 6

– Костя, ты… – он замолчал, разглядывая меня. – Я не собираюсь убивать тебя, поэтому с твоей стороны хочу адекватных действий и решений.

– Что тебе надо? – спросил я, глядя в зелёные раскосые глаза оборотня.

– Я говорил. Я хочу тебя трахнуть, – это было сказано с таким каменным лицом, что я честно подумал, что монстр прикалывается.

– И? В чём проблема?

– Одного раза будет мало… возможно, ты не покинешь этой комнаты никогда.

В общем-то, понятно. Вот прямо мечта была: сдохнуть во время секса. Просите, и будет вам. Взгляд метнулся по комнате, видимо, моему последнему пристанищу. Окна бронированы, это понятно. Что у нас с дверьми? Оборотень зашёл тихо, но всё же дверь распашная… замок – это не проблема. Интересно, что за дом такой, круглая комната… Особенности архитектуры? За окном лес и вода… вода.

– Ты слышишь меня? Кость? – как так получилось, что оборотень оказался рядом, а я не заметил, занятый своими мыслями. Чужая ладонь коснулась скулы, осторожно чиркнув по коже.

– Альфы убивают, жалость присуща омегам. Ты омега, – неожиданно допёрло до меня. Чуть пухлые губы сжались, и мне в лицо прилетел нехилый такой удар, откинувший на кровать.

– И что это меняет для тебя, как для человека? Ничего, «какая в жопу разница». Это важно для нашего мира, для вас не имеет значения. Поэтому я трахну тебя так, что ты и думать забудешь о своих суках! – рык был грандиозным, он даже не удержал оборот, в какое-то мгновение клыки вытянулись.

И меня кинуло вперёд на монстра. Потому что трахнуть себя вот «этому» я не дам, лучше сдохнуть. А убить он может. Омеги вообще не контролируют себя, им нужен альфа, только альфа. Потеря крови, и если будут смертельные раны, мой организм, каким бы живучим ни был, не справится. Кровь – это тот фактор, который пробуждает сущность зверя, а значит, слетев с катушек, омега просто сожрёт меня. Будет… больно… Тренированное тело, наученное наносить удары и ставить блоки, сложно заставить открыться, сложно пропускать по-настоящему страшные удары, отключая самосохранение. Оборотень трансформировался, и я не только видел, но и чувствовал шерсть. Звериный оскал, и я, отвернув лицо, позволил ему вгрызться в артерию. Мало, и я сам натыкаюсь на почерневшие когти противника. Меня рвут на части… не меня, одежду. Смахивают с тела брызги, и я понимаю, что всё будет в крови. Монстр заламывает мне руки за спиной, уткнув лицом в кровать, и очередной ожёг боли уже в промежности. Он воет, замерев на мгновение, и я, видимо, вырубаюсь, ведь всё происходящее замедляется. Толчки и довольное порыкивание за спиной. Горячий язык по коже, укусы клыков и снова язык, собаки так кости обгладывают, вот именно костью я себя и чувствовал. Сознание до последнего цеплялось за реальность, отключаясь от боли. Включался механизм выживания, который я собирался подавить, просто позволить убить себя, чтобы уж наверняка. Он не соображает, инстинкт не позволит остановиться.

– Что, альфа не даёт, а между омежками члены мелковаты? – хриплю, потому что горло прокушено.

И меня неожиданно освобождают. Оборотень непонятно как отрывается от окровавленной жертвы, отскакивает и выплёскивает бешенство на мебель. Сил двигаться у меня нет.

– Мы ещё не закончили… или как, рождённый давать, ебать не может? – и это уже сип, всё же горло мне деранул знатно, засранец.

Зверь замирает, откинув несчастное кресло в сторону, в жёлтый взгляд приходит осознанность, чего мне как раз и не надо, но мои силы уходят, надо бы завершать.

– Давай же, урод, просто оторви мне голову, – шиплю я, раздвинув губы в улыбке.

Оборотень встряхивается, сползая к кровати, а ко мне уже тянутся вполне человеческие руки, правда, я знаю, что тёмный ободок на посветлевших ногтях – точный признак чудовища, мозг фиксирует опасные мелочи, такие незаметные в обычной жизни и такие неоспоримые сейчас.

– Костя? Костя-я! – вой, от которого содрогнулся, казалось, целый дом. – Сейчас, Не закрывай глаза… Костя-я-я-я!

А потом меня унесло. Тьма накрыла, но вот звук никто не отключил, суки, сжалились бы, что ли…

Голос, полный тревоги и горя, почти бесцветный, рычащий, ещё чей-то и ещё, и ещё. Много слишком, блин, где та кнопка, чтобы выключить звук? Мат забористый, такой, аж захотелось глаза открыть и посмотреть на этакого гуру мата.

– Парень, не отключайся, – это мне говорит тот, кто матерится так… зачётно? – Давай же, малыш, ты же не можешь так просто сдохнуть.

– На хуй, – еле шёпотом, и тишина…

Глава 7

Приходить в себя в непонятных местах, видимо, становится для меня нормой.

Приоткрыв глаза, пытаюсь понять, куда меня занесло. Ммм, может, это космический корабль? Как-то в далёком детстве мы с отцом и мамой ходили в Луна-парк, там были такие прикольные капсулы. Залезаешь внутрь, и ты в космосе, полное ощущение невесомости, и звёзды перед глазами. Вот и сейчас: капсула, перед лицом стекло с меняющимися датчиками и какие-то трубки. Хм… я киборг, что ли? Огоньки замигали, и капсула развернулась. Створка с лёгким жужжанием отошла, трубки отсоединились, скрывшись в стенках капсулы. Ничего себе, фантастика. Я такое не видел даже в лаборатории, а там были самые мощные разработки. Меня же к жизни вернули, а в тот момент я был почти труп… ну, если верить моей карточке. Кто со мной только не работал: и генетики, и хирурги, короче, слепили обратно. И вот теперь это… Сделав шаг, я вышел из капсулы: ни слабости ни боли. Вытягиваю руки, разглядываю себя. Хм, как новенький, даже шрамов нет. Пиздец, моих шрамов нет, охуеть! Оглядываю своё тело, пофиг, что голый, кожа гладкая, а, блядь, где мои волосы? Я ж мужик, мать их… Ладно хоть мышцы не сдули, вроде как и было всё.

– Константин, выходите, вас осмотрят, – голос разносится сразу со всех сторон.

Странно: не фамилия, не позывной, имя… Оглянувшись, я замечаю дверь, она плавно отъехала, стоило только приблизиться. Шлёпаю босиком, пол тёплый, так что меня ничто не беспокоит. За дверью белый кабинет, и там меня встречает мужчина в белом халате. Пытаюсь вспомнить лицо. Нет, такого врача не помню, хотя всех врачей в лаборатории запомнил, и не только из благодарности. Здесь я абсолютно обнажён, но это никак не трогает, привычка: я не впервые оказался в чём мать родила перед человеком в белом халате.

Врач провёл осмотр, в общем-то, как обычно. Координация, зрение, кости. Я уже думал, и анализы сдавать придётся. Мне улыбнулись и сообщили, что всё в порядке и анализы тоже.

– Да ладно, я ж сдавал всё месяц назад, давайте, а то тащиться в лабораторию потом не особо хочется, – предложил я.

– Всё в порядке, Константин. Вы здоровы. И это радует. Что помните?

Врач ловко накинул мне на плечи что-то типа халата, и поставил перед ногами тапочки. Таких я не видел, ну, в лаборатории я частенько находился после работы. Было что латать.

– Что помню? – приподнимаю брови. – Крови было много. Эм… Как вы меня нашли? Я сигнал не посылал, – замечаю и вдруг обрываю себя.

Передо мной сидит вполне себе милый… омега? Сначала меня парализует, я чувствую, как всё внутри обрывается. Мозг фиксирует ногти с чёрным ободком, чуть выдающиеся клыки за губами, и всё это на фоне почти кукольного лица. Меня спокойно усаживают на стул, и врач-омега берёт мою руку, отсчитывая пульс.

– Ну, вполне нормальная реакция. Шок, но знаете, для человека вы крепкий орешек, – и ресницами мах.

– Встать сможете? Вы находитесь в северных горах под защитой клана, поэтому ваше беспокойство по поводу меня напрасно.

– В смысле? – сглотнув спрашиваю.

– В смысле, я тебя не съем, – и мне так нагло сверкнули оскалом. То есть док шутник, оказывается. И, приблизив лицо, опять ресницами мах, и улыбка невинная на слегка розовых пухлых губах. – Хотя…

– Хватит, – это уже от двери, потому что я, кажется, завис, глядя в небесного цвета глазки. – Кот, это мужик, а не девка – отомри. Или ты решил всё же сменить ориентацию? Так я только за.

Поворачиваю голову, глядя на Беса. На нём тоже ни царапины, злой, правда. И зелёные глазищи потемнели, но зырят так… короче, вспомнил я последствия нашей горячей встречи. Стул, на котором я сидел, полетел в оборотня, Бес увернулся, отбив бросок, и стул с грохотом врезался в стекло, разбив его вдребезги. Мой бросок был остановлен на удивление быстро отреагировавшим омегой. Он крепко схватил меня, не позволяя кинуться на Беса.

– Какого хрена ты пришёл, Андрей? – и, кстати, это не я сказал, это омега, меня держащий.

– Он мой, будешь тянуть лапки – яйца прищемлю, – рыкнул Бес, вытягивая меня из «лапок» омеги, ничего себе таких «лапок», я бы сказал «лапищ». – Одевайся. Сбежать не получится. Найду, и пожалеешь.

В меня полетели одежда и взбешённый взгляд, только после этого оборотень отвернулся, видимо, позволяя мне одеться, ага, в своём присутствии. Хотя пофиг. Уже завязывая кроссы, которые пришлись точно по размеру, как, собственно, и джинсы с майкой и джемпером, сверху накинул куртку, что также пришлась к месту.

– И что дальше? – не, мне просто интересно, как выруливать из создавшейся ситуации.

– Ты мой, – ответ прямо… ну очень исчерпывающий. Ага, я сразу всё понял и проникся моментом.

– В смысле?

– Ты мой. Захочу – убью, захочу – трахну, будешь паинькой – может, даже понравится, – Бес хмуро посмотрел на меня. – Такой ответ устроит?

– А давай я тебя грохну, и мне бляшка на пояс, и твоим близким проблем меньше? – усмехнулся я, сложив руки на груди.

– Иди за мной, а то сам бляшкой на поясе станешь, – Бес крутанулся на пятках и зашагал, видимо, к выходу.

Я тормозил мгновенье, ровно до взгляда на персонал больницы. Они все были омегами… оборотнями, мать их… Во избежание привлечения лишнего внимания, поспешил за Бесом, который достаточно ушёл вперёд. На улице нас ждал внедорожник, огромный монстрина такой. За рулём загорал мужчина, прикрыв глаза солнцезащитными очками. Увидев нас, приветливо замахал рукой.

– Это ещё кто? – если честно, хотелось меньше светиться перед оборотнями, а то, что и этот тоже из клыкастых, понятно стало по улыбке. – Блядь…

– Это мой отец.

Мне показалось, или этот урод был не слишком доволен, что папик тут?

– Какого хрена происходит? – выдохнул я, остановившись.

– Тебе лучше поторопиться, – Бес усмехнулся, глянув на меня через плечо. – Тебя ждёт милый семейный ужин.

Глава 8

Что-то мне подсказывало, что надо драпать, вот просто брать и уносить ноги. Пока есть возможность. Мне посигналили, и я нехотя приблизился к машине.

– Андрей, сядешь со мной, а тебе, малыш, полная свобода на заднем сиденье,– папан подмигнул, опустив на глаза очки в ожидании, пока все займут свои места.

И вот это отец? Блядь… омега, одним словом.

Сижу на заднем сидении, едем. Смотрю на этих двоих и понимаю, что они так же за мной наблюдают. Музыка в салоне, запах дорогой кожи и напряг… И вот разглядываю этих двоих абсолютно непохожих омег. Папан – такой показатель беззаботности, вот только ни фига это не так. Взгляд голубых глаз не настолько беззаботный, как у прочих созданий его пола, и вообще, омежка этот… возможно, с двойным, а то и тройным дном. Рядом сидящий Бес вообще другой: более мужественный, темноволосый, широкоплечий, с зелёным острым взглядом и ухмылкой а-ля «я всё о вас знаю». Это точно родственники и однополые существа?

Что я знал об омегах? Склочные, неуравновешенные, подчиняющиеся только альфам. Чёткая иерархия в мире оборотней была проста и понятна. Если ты омега – подчиняешься, если альфа – подчиняешь. Или всё не так легко и просто? Исследователь снова поднял голову. Интересно, а есть омеги вроде наших феминисток? Неее, они слишком подвержены инстинктам, как и любое другое животное. Нейронные связи в этом случае слишком сильны, это важно для выживания. У людей немного по-другому. Люди могут строить свою судьбу, заменять одни привычки на другие, сложно, но можно. Сейчас столько практик и учителей лучшей жизни, когда можно просто или не так просто, но поменять свою систему ценностей. Возможно ли такое у животных, которые якорятся на инстинктах, и, насколько мне известно, запах – главное в этой системе. По запаху они определяют, насколько подходят друг другу, только у них понятие “истинные” не просто слово, а вполне реальная действительность. С истинным продолжение рода всегда в разы лучше и продуктивней. Природа – мать наша. Оборотни ближе к животным, чем человечество, в общем-то, они и есть животные по своей сути.

– Что обдумываешь, малыш? – весело отозвался папан, разглядывая меня в зеркало заднего вида. По мне так лучше бы на дорогу смотрел, но блондин с короткой стрижкой, что тоже никак не вязалось с его омежностью, только весело сверкнул глазами.

– Оборотни охотника интересуют исключительно, как вид зверей. Правда, Кот? – за меня ответили, а, ну конечно, это же «самый главный» по моей голове.

– Оу, и какие выводы, малыш? – улыбнулся папан, показательно отрастив на руле когти. Мера устрашения или прикололся? Да ладно, омежка с таким чувством юмора?

– Вас интересует мой вывод по поводу вашей вменяемости? – усмехнулся я. Не, а что, тоже мне, страшилка. Да я уродов поопасней встречал.

– И как, вменяем? – развеселился папан.

– Это зависит от вашего цикла и склонности к неповиновению. Насколько сильный рядом альфа, и как вы реагируете на его феромоны.

– Сына? Это точно охотник, или они как-то поумнели за время моего отсутствия?

– Если бы у него был в руках дробовик, он молча выстрелил бы тебе в лицо. Да, Кот?

– Не факт.

– Ну, это обнадёживает, значит, всё же думаешь? Человек мыслящий, – папан покачал головой улыбаясь собственной шутке. – И как же так получилось, малыш, что ты попался? Мы года два пытались добраться до тебя, и тут такой подарок.

– Работа.

– Ммм, – на меня глянули чуть с усмешкой. – Тебя на смерть отправили, малыш.

– Так в чём проблема? Всё же получилось.

– Ну ещё бы, лучше не придумаешь. Спятивший оборотень убивает охотника, чем не повод начать войну? Разрыв договоров и тотальное уничтожение, прямо третья мировая.

– Договоров?

– Ты разве не в курсе договора между людьми и оборотнями?

– Я не человек.

– Это ты очень хорошо знаешь, – омега чуть прищурился, усмехнувшись. – Тебя очень хорошо выдрессировали, малыш. Как убийца ты идеален, я бы даже поаплодировал вашим, если бы не одно «НО». Ты кровник. Охотник по крови, а не из пробирки. Думающий, умеющий и очень правильно реагирующий на опасность. Способный делать выводы и обучаться независимо от системы. Ты идеален, малыш. Настолько идеален, что от тебя проще избавиться.

– Кому? Людям? Это даже не смешно, – усмехнулся я.

– Ну если брать человечество в целом, то ты – важная часть системы выживания именно человечества. Но мы будем говорить о тех, кто над системой. Если смотреть историю, то власти было всегда три: Оборотни, Охотники и Люди. Охотники – это же стражи порядка по-другому. Вы всегда держали равновесие и были одинаково влиятельны как на людей, так и на оборотней.

– Я знаю историю родов, если вы об этом, – напрягает меня этот слишком умный омежка. Всё в нём слишком, и сила в нём чувствуется, такая сила… просто разрыв шаблонов. – Я всего лишь охотник, оружие, не больше.

– Ну, ещё бы не оружие, – омега нажал на тормоз и обернулся, сняв с глаз очки, посмотрев прямо и без ухмылки. – Ты не оружие, малыш, ты сила, способная контролировать обе стороны. Ты в курсе, откуда взяли начало охотники? Тебе это известно? Почему вдруг исчезли семьи, и оставшихся собрали и стали обучать по-другому, не как это было принято в семьях?

Я завис, потому что, возможно, слишком близко оказались голубые глаза этого непонятного, такого нетипичного омеги, либо…

– Влияние, даже такое сильное, на меня не действует – тихо заметил я, глядя в глаза оборотню. – Моя семья… – я усмехнулся, не отводя взгляда. – Они все погибли, и не от людских рук. Это было предательство, и не людское, как вы пытаетесь меня убедить. Если смотреть глобально, оборотни далеко не бедные овечки. Вы хищники. Кто сильнее, тот и прав. Да, охотник по сравнению с оборотнем слабее, и регенерация у нас не такая быстрая, но только мы можем подавить инстинкты. Вы – нет, люди – нет, а мы – да. Поэтому веками, вместо того, чтобы прятаться, мы шли и учились вас убивать.

– Душка, – папан серьёзно оглядел меня, после чего рывком выскочил из машины. – Ты попал, сын, и я не удивлюсь, если он снова выстрелит в тебя, но потом ещё и сожжёт для большей уверенности.

– Поздравляю, ты его выбесил, – задумчиво заметил Бес, выходя из машины, оставив меня в одиночестве не надолго. – Выходи.

Дверца с моей стороны открылась, и меня смерили злым зелёным взглядом.

– Тебя надо упрашивать?