Текст книги "Поверь в мою Любовь (СИ)"

Автор книги: Кислинка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Пока всё это обдумывала, не заметила как мы дошли до столовой. Честно, аппетита не было никакого, но покушать нужно было, пусть это будет и через силу. Взяв один салат Цезарь и брусничный компот, сели за наш столик.

– Лер, не накручивай себя. Может дома что случилось, вот Дима и уехал злой. – пытается успокоить меня Олеська.

– Почему же тогда он не отвечает мне? – горько усмехнувшись спрашиваю.

– Может его родители узнали о вас. Вот и запретили. – пожимает она плечами.

– Нет, тут другое. Ладно, давайте ужинать. – дав понять, что не хочу мусолить эту тему.

Закончив ужин, я так же молча вернулась в комнату. Олеся предложила ещё раз позвонить Диме. Я так и сделала, но в ответ мы услышали только гудки. Отшвырнув телефон, по моей щеке скатилась слеза. Не хочешь сейчас разговаривать, завтра никуда не денешься! С этими мыслями я уснула. Но, что я узнаю завтра, повергнет меня в полный шок.

52. Как она могла⁈

Дима.

Я возвращался с пацанами после тренировки, не дойдя до комнаты мне перегородила путь Милана. Она с ухмылкой на лице смотрела на меня, и в её глазах читалось что-то, что заставило меня насторожиться.

– Привет, Димочка, – сказала она с насмешкой. – Как дела?

– Привет, – ответил я, пытаясь не выдавать свои эмоции. Смешанное чувство беспокойства и неприязни накрыло меня. – Чего тебе?

– Что ж так грубо? – она наигранно надула губки.

– Говори, что хотела.

– Ок. Хочу сказать тебе одну вещь о твоей драгоценной Лерочке, – произнесла она, наклонившись ближе, как будто это было какое-то страшное откровение. Внутри всё закипело, но я не хотел показывать этого.

– О чем ты? – спросил я, не желая углубляться в её провокации.

– Она тебе изменяет в открытую перед всей академии, – произнесла она, глядя на меня с вызывающим выражением лица. – А ты, как собачонка за ней носишься и веришь каждому её слову. Наивный дурак.

Я почувствовал, как сердце остановилось на миг. Это не могло быть правдой. Я не хотел в это верить.

– Не верю тебе, – сказал я с сильным напряжением в голосе. Я знал, что старая злоба моей бывшей говорит за неё, поэтому отверг её слова, как плохую шутку.

Она, видимо, заметила, как я воспринял это, и с ухмылкой продолжила:

– Не веришь? – она с ухмылкой протянула руку к окну. – Тогда смотри сам. Вот, видишь? Ты ведь всегда хотел знать правду, правда?

Я подошёл к окну, с подозрением глядя на её действия. Но когда я выглянул, вся охватывающая реальность рухнула на меня. Моя любимая… Она стояла там, обнимала какого-то парня, её смех звучал как нож в сердце. Я не мог этого вынести. Они выглядели счастливыми, и это было убийственно больно. Я почувствовал, как тяжесть обрушилась на меня. Внезапная волна ярости и предательства пронзила каждую клеточку моего тела.

– Как она могла⁈ – вырвалось у меня в гневе.

– Вот так, милый, – произнесла лилейным голоском Милана, и её слова были как финальный удар. – Дим, знай, я всегда готова принять тебя.

Я ничего не ответил ей, развернулся и поспешил обратно в свою комнату. Дверь захлопнулась за мной, и я метался по комнате, словно дикий зверь в клетке, не зная, как справиться с этими чувствами. Никита не понимающе и удивлённо смотрел на меня. Пытался что-то выяснить у меня, но я молчал.

Как она могла⁈ Я буквально срывался с места, хватал всё подряд. Внутри бушевал ураган эмоций: предательство, гнев и полное опустошение. Я не мог просто сидеть тут и позволять этим мыслям разрывать меня изнутри.

И вот, я схватил куртку и выбежал на улицу, где холодный воздух ударил меня в лицо. Этот мир казался чуждым. Я ощущал себя преданным, опустошённым. Мои шаги становились всё быстрее, сердце колотилось в унисон с гневом, который одолел меня. Я не знал, что делать дальше. Но видеться сейчас с Лерой я не хотел, не могу видеть ложь в её глазах. Она оказалась обычной сукой! Какой же я придурок!

Я бродил по улице. Мысли путались в голове, как бесконечный поток, и мне было необходимо затеряться среди людей. Как будто на меня снизошло озарение – я вдруг оказался в пабе. Там, где громкие разговоры и смех несутся вверх, смешиваясь с музыкой. Но для меня всё это звучало как далекий шум.

Я сел за барную стойку, заказывая один бокал виски за другим. Каждый бокал словно пытался погасить ту боль, что беспощадно разрывала меня изнутри. Буря ощущений сменялась тошнотворной пустотой, когда я думал о Лере – о своей любимой, о том, как одна миграция счастья разрушила мою реальность. Я не знал, сколько времени прошло – часы или минуты, но каждая капля алкоголя стирала границы между реальностью и забвением.

Мне звонила Лера, но я не брал трубки. Не хотел слышать её голос, который когда-то был самым родным для меня. Мне было трудно осознать, что она могла так легко предать.

В ответ на моё безразличие телефон снова завибрировал. На этот раз был Никитос. Он явно не ожидал, что я отвечу.

– Эй, где ты? – его голос звучал обеспокоенно.

– В пабе, – пробормотал я, стараясь не выдать всей глубины своей боли.

– Что ты делаешь там? – его вопрос резал мне душу.

– Отдыхаю. – зло рыкнул я. – У меня всё хорошо. Не отвлекай.

Я сбросил вызов, а затем просто отключил телефон, не желая слышать больше никого.

После ещё нескольких бокалов виски мир вокруг меня начал плыть. Я двигался, как сущность, потерянная во времени, и, как только я осознал, что пора уходить, встал с барного стула. Высокие столы казались слишком шаткими, а шум в помещении становился всё более невыносимым.

Я вышел на улицу – холодный ветер ударил в лицо, и мне стало не по себе. Шаги были неуверенными, и с каждым шагом я чувствовал себя всё более изолированным от реальности. Я пытался прямо держать путь к общаге, но всё же пошатывался.

Я вернулся в общагу, но она уже была закрыта. Посмотрел на часы своим смутным зрением, показывало девять часов вечера. Упс, опоздал. Что ж замерзну на улице, такая моя участь значит. Я собрался уходить, как меня окликнул голос.

– Эй, ты кто такой? – ко мне подошёл охранник. – Димон⁈

О, знакомые лица, это Витька. Он на пару лет старше нас, раньше здесь же учился. Но сейчас подрабатывает охранником. Норм пацан. Он шокировано смотрит на меня.

– Да я. – оскалился по-доброму я.

– Ты чего в таком состоянии? Что случилось?

– Не сейчас. Братан, помоги в общагу пробраться, чтобы меня не заметили. – прошу у него. Он качает головой, но соглашается. Мне очень повезло, что сегодня его смена.

Витька помог мне, затащил в общагу, осматривал путь, чтобы нас не заметили. Я благодарен ему.

– Дима? – слышим писклявый голос Миланы.

– Что вы все так удивляетесь? Да, это я. – мой язык заплетается, но я сумел проговорить более-менее.

– Давай, помогу. – обращается она к Витьке. – Ты смотри, чтобы Алла не засекла, а я его отведу до комнаты.

Милана подхватывает меня, мои ноги заплетаются, но она справляется и помогает мне добраться до комнаты.

53. Мне больно!

Лера.

Я ворочалась всю ночь, не в силах уснуть. Мой мозг не хотел успокаиваться, мысли о Диме кружились, как непрошеные мухи. Где он? Почему не отвечает на мои звонки? Каждый раз, когда я смотрела на экран телефона, сердце замирало – ни одного сообщения, ни одного звонка.

Когда наконец настало утро, я поднялась с постели с тяжёлым сердцем. Свет за окном был ярким, но в моей душе царила тьма. Я тихо встала, чтобы не разбудить Олесю и направилась в ванную.

Я посмотрела в зеркало и заметила, как тени под глазами выдают мою бессонную ночь. М-да уж, красотка такая…

Я быстро приняла водные процедуры и вернулась в комнату. Думала, может душ поможет, но нет.

– Доброе утро! – произнесла Олеська. Она была в хорошем настроении. – Ты выглядишь как зомби.

– Да, спасибо, – ответила я с горькой усмешкой. – Не спала вообще.

– О Диме думала? – спросила подруга, начиная собираться. Я лишь кивнула, не в силах произнести его имя. Мы начали одеваться, и я пыталась сосредоточиться на рутине, но мысли опять метались в голове.

Мы вышли из комнаты, и я на мгновение отвлеклась. Но как только мы подошли к столовой, в сердце закралось тяжёлое предчувствие. Солнце светило ярко, но мир вокруг казался серым.

Когда мы вошли в столовую, я сразу взглянула на общий стол, где обычно сидели мы. Нет, нет, нет! Я не увидела Диму. Мой желудок сжался, словно предчувствуя что-то плохое.

– Странно и Никиты нет тоже. – произнесла тихо Леся.

– Он писал тебе?

– Только доброе утро, и что будет ждать в столовой.

– Может в комнате у них что-то? – беспокойно произнесла я.

– Не знаю. Ладно, потом узнаем. Пошли. – она взяла меня за руку.

Мы подошли к кассе, и я машинально выбрала что-то на завтрак. Но даже еда не радовала меня, и каждую ложку я глотала с усилием.

Олеська как могла меня отвлекала, мы обсудили занятия, но мои мысли всё равно бродили только вокруг одной темы.

Как будто в черном водовороте, охватывающем меня, я чувствовала, как мрачные мысли начинают одолевать.

– Ладно, трясти тебя не буду. Давай просто сосредоточимся на учебе, – сказала подруга, и я попыталась улыбнуться, но моё сердце вдруг вновь заколотилось. От Никиты были известия, он сообщил Олесе, что не придёт на завтрак, точнее они. Да, Дима в комнате, но как сказал Никита, видеть меня он не хочет.

Когда мы ушли из столовой, я не могла избавиться от тяжёлого чувства в груди. Не хочешь, но придётся, милый. Я так просто это не оставлю. Решила, что после первой пары найду его и ему придётся меня выслушать!

Я сидела на паре, но мои мысли были далеко. В кабинете звучали слова преподавателя, но они доходили до меня словно из далека, затерянные в шуме моих собственных переживаний.

С каждым новым предложением профессора я чувствовала, как накатывает растерянность. Смятение, гнев и печаль смешивалось внутри меня, создавая вихрь эмоций, из которого не было выхода. Я не могла больше терпеть этот внутренний дискомфорт.

Как только прозвенел звонок, я, не дождавшись, пока одногруппники начнут собираться, встала и, не оборачиваясь, направилась к выходу. Я шла, и мой пульс стучал в ушах, как барабан. Нерешительность и страх сменялись решимостью.

Я нашла его в коридоре, стоящего с парнями. Он выглядел таким уверенным и расслабленным, а я чувствовала себя как на краю пропасти. Смущение и волнение смешивались с жаждой разобраться в ситуации. Я подошла, стараясь не выдать своих эмоций.

– Привет, – аккуратно сказала я, заставляя себя действовать. Он обернулся ко мне, но сразу же изменился в лице, в его глазах читалось недовольство.

– Чего тебе? – его голос звучал холодно, как ледяной ветер.

Эти слова ранили меня. Все мысли о том, что мы можем поговорить, о том, как важно для меня выяснить, что произошло, улетучились.

– Я просто хочу знать, почему ты так себя ведёшь? – произнесла я, стараясь не выдать своё смятение.

– Тебе ещё хватает совести, задавать такие вопросы? – он яростно посмотрел на меня.

– Объясни нормально. Что за поведение у тебя? – повышаю голос. А Дима лишь усмехается.

– Как провела вчера вечер? Хорошо было? – он больно хватает меня за плечи.

– Мне больно! – пытаюсь убрать его руки, но не получается, его хватка стальная.

– Мне тоже больно! Как же я ошибся в тебе! Не понимаю, как я мог не заметить, какая ты на самом деле! Чем он лучше меня?

Каждое его слово было, как удар кулака в сердце. Я чувствовала, как внутри все крутится, как будто в голове закрутился вихрь.

– Что? – я была шокирована. – Ты о чем?

И вот в самый неудачный момент проходит Милана, увидев нас, специально останавливается, и смотрит на меня с ухмылкой на лице.

– Димочка, милый! Сегодняшняя ночь была настолько жаркой, у меня до сих пор ноги трясутся. Жду тебя сегодня вечером. – произносит она игривым тоном, посылает воздушный поцелуй и удаляется.

Её слова ударили по мне, как гром среди ясного неба. Это было слишком.

– У тебя у самого вчера вечер хорошо прошел, да? – язвительно произношу, хотя внутри сердце разрывается.

– От тебя учусь. – зло скалится.

– Да только я вчера была со своим братом. Если бы брал трубки, то знал всё.

– Хватит врать! – взрывает Дима и начинает меня трясти.

– Убери руки! – он ослабляет хватку. – Какой же ты дурак! – выкрикнула я и, не сдержавшись, дала ему пощёчину. Было ощущение, что это не только физический удар, но и разрыв всего, что между нами существовало.

С слезами на глазах я развернулась и побежала прочь, оставляя всё это позади, и в то же время осознавая, насколько глубоко это меня ранило. Я хотела уйти, бегством вырваться из этого кошмара.

54. Осознал, что натворил

Я не могла остаться рядом. Я поняла, что мне нужно уйти, как можно дальше, чтобы не позволить ему видеть, как я страдаю.

Я не думала о последствиях…

Учёба, все мои занятия – это стало неважно. Я просто сначала пошла, но затем сорвалась на бег. Слёзы текли по щекам, и я не могла остановиться. Каждая капля – это мука, это рана, которая уже не заживет. Я не замечала ни взглядов, ни вопросов, лишь старалась целеустремленно перебежать через толпу студентов. На этот момент мне было все равно, кто меня увидит и что подумает. Я просто хотела убежать. Убежать от всего, что мне дорого, и от него, от той боли, что он причинил. Промчавшись мимо знакомых, я лишь хотела скрыться в своей комнате, чтобы никто не видел, как сломлена я на самом деле.

Вместе с обидой пришло разочарование… Каждый шаг отдавался в унисон с моими чувствами…

Я пришла к двери своей комнаты, как к тихому убежищу от этого мрачного мира. Закрывая за собой дверь, я услышала, как замок щёлкнул, и с этим звуком в моей душе на мгновение возникла иллюзия безопасности.

Но как только я сползла по стене…

В этот момент вся крепость, что похвалялась своей стойкостью, рухнула. Я опустилась на пол, прислонившись к стене, и слёзы, казалось, просто прорывались изнутри. Я не могла сдерживаться; каждая капля – это боль, которая выплёскивалась наружу. Я рыдала так, как будто мир вокруг меня просто исчез, и я осталась одна.

В каждом всхлипе – обида и разочарование…

Как он мог так поступить? Мой разум резал на части воспоминания о нас – о смехе, о мечтах, о том, что ещё недавно казалось настоящим. Теперь это всё выглядело как постановка, как обман. Я чувствовала, что моё сердце разрывается от обиды, и ни одна из этих слёз не могла восполнить ту пустоту, что образовалась.

Ощущение полной беззащитности…

Я словно оказалась в темной яме, из которой нет выхода. Все эти эмоции, недосказанные слова, воспоминания о счастливых моментах – они заполнили эту комнату, став её тёмным прошлым. Я закрыла лицо руками, пытаясь погрузиться в себя, вытереть всю эту боль и предательство. Но слёзы продолжали течь, и сердце всё ещё рвалось от горечи.

В этом хаосе недоумения…

Я поняла: мне надо время, чтобы переварить всё это. Мне нужно полное уединение, чтобы разобраться с самим собой и понять, как дальше жить с этим грузом непонимания и страха. Но сейчас, просто здесь, в этой комнате, я была просто потерянной.

Сидя на полу, прислонившись к холодной стене, я уже не плакала. Внутри меня царила полная опустошенность, как будто все эмоции ушли, оставив только серое бескрайнее поле. Я пыталась не думать ни о чём, просто уйти в себя, в мир тишины и покоя. Время потеряло всякое значение, и в этот момент мне казалось, что я вообще не существую.

Звук стука в дверь пробил эту тишину.

Сначала я не обратила на него внимания. Когда он стал громче и настойчивее, я, наконец, опомнилась. Сердце заколотилось быстрее, и я почувствовала, как реальность вновь постепенно возвращается. Я вытерла слёзы с лица, стараясь выглядеть хоть немного собранной, прежде чем открыть дверь.

Как только я распахнула её, на пороге стояла Олеся.

– Ты как? – её голос был полон волнения и заботы.

Смотрела на меня, с тревогой, как будто я могла исчезнуть в любой момент.

– Всё нормально… – пробормотала я, хотя понимала, что это далеко не так.

– Оно и видно.

Олеся бросилась ко мне и крепко обняла, и в этот момент мир вокруг рассеялся.

Я прижалась к ней, и всё, что меня мучило, вдруг стало немного легче.

– Я так переживала! – говорила она, поглаживая меня по спине. – Думала, что ты что-то сделала с собой. Ты долго не открывала дверь.

– Просто… мне нужно было побыть одной, – тихо ответила я, укрываясь в её объятиях.

– Я понимаю, но тебе не стоит скрываться. Это не выход. – её голос был мягким как плед в зимнюю ночь, и я почувствовала, как нарастающая тревога начинает отпускать.

Подруга слегка отодвинула меня, чтобы взглянуть в глаза.

– Ты не одна, – тихо сказала она. – Давай просто посидим и поговорим. Я рядом.

Я кивнула, ещё раз вытирая остатки слёз, но на этот раз в глазах уже не было той безысходности. На душе стало чуть легче. Я знала, что, хоть это и сложно, я не одна.

Демьян.

Я стоял в коридоре, смотря в след удаляющейся Лере. Каждый шаг уносил её дальше, и в горле засело что-то, похожее на ком из горечи и сожаления. Её длинные волосы красиво развивались, а я чувствовал, как сердце с каждым мгновением обрывается всё больше. Я был не в состоянии двигаться, словно кто-то приковал меня к месту.

Моя любимая в слезах убежала, и это было очень мучительное. То, как она исчезала из моей жизни, словно тень, растворяющаяся в ночи, угнетало меня. В голове проносились обрывки наших общих моментов – смех, радости, когда она смотрела на меня, полные надежды глаза.

Вдруг рядом со мной появились Никитос и Марат. Я уже не удивлялся этому, в последнее время мы стали нормально общаться. Ник схватил меня за плечо и с искренним беспокойством произнёс:

– Ты дебил! Ты только что всё разрушил.

Я был настолько поражён, что не смог сразу ответить. Вопросы роились в голове, но, вместо того чтобы замечать их раздражения, я просто уставился на плитку.

– Это был её брат. – вступил в разговор Марат. – Лера не изменяла тебе! А ты нашёл кому верить, Милане! Серьезно?

Словно кто-то ударил меня молотом по голове. Я не мог поверить. Все эти мысли о предательстве, о том, как она могла так легко обмануть меня, вдруг обрушились. Я моментально почувствовал, как муки совести проникают в каждую клеточку моего тела.

– Но, я сам лично видел их. – глухо произношу.

– «Сам лично видел» – передразнил меня Никитос и замолчал.

– Я так грубо с ней был… И ещё эта Милана… – произнёс я, и голос мой был полон боли.

В этот момент я действительно осознал, что натворил. Я не мог поверить, что из-за собственной неуверенности и эгоизма довёл её до слез. Она не заслуживала ни моей ревности, ни сомнений. Я смотрел на ту пустоту, куда она исчезла, и чувствовал, как всё внутри сжимается.

– Да, ты очень обидел её! – прервал меня Марат с беспокойством. – Но по поводу Миланы, могу помочь.

– Как? – встрепенулся я.

– Я видел вас, как она пыталась тебя на свой этаж затащить, но ты оттолкнул её и послал. Плюс, Никита может подтвердить, во сколько ты завалился в комнату и в каком состоянии. – похлопал он меня по плечу.

Я покачал головой, осознавая, что ничего не смогу изменить. Она не поверит даже если парни скажут правду. А меня она и подавно слушать не захочет. Я так обидел её, что теперь только боль и пустота остались.

– Ты можешь всё исправить, – толкнул меня Ник, – Но для этого нужно действовать. Не стоять здесь, как… как дурак! Только не сейчас и не сегодня. Лере нужно немного успокоиться, в случае чего с ней будет Олеся.

Я поднял глаза к горизонту, где она исчезла, и внутри меня разгорелось желание что-то сделать. И всё же на душе было страшно и тягостно. Я потерял её, и в меня медленно проникала единственная мысль: что бы ни случилось, я должен попытаться вернуть её, даже если для этого понадобится масса усилий и смелости.

55. Может это и к лучшему

Лера.

Я проснулась от лёгкого прикосновения Олеськи, которая нежно трясла меня за плечо. Её голос, в котором проскальзывало беспокойство, пробрал до глубины души. Но я не хотела вырываться из своего теплого, затишного сна, который был спасением от реалий жизни. Я всё ещё ощущала тяжесть на сердце после нашей последней беседы, после того как я раскололась и, наконец, выговорила все свои слёзы о нём.

– Вставай, пора ужинать, – сказала она, и в её голосе было столько заботы, что я не смогла отказать. Внутри меня раздавался протест. Я чувствовала себя опустошённой. Я словно потерялась, а осталась только оболочка, которая должна собраться, как будто жизнь продолжается.

После небольшой потасовки с собой, я всё же встала, но внутри меня не осталось энергии. Я чувствовала, как ноги тянут вниз, как будто каждая клетка моего тела протестовала против необходимости двигаться вперед… Зеркало отражало человека, едва ли похожего на меня. Уставшие глаза, замученные мысли о предательстве и обидных словах, о том, как я доверяла ему и как это доверие оказалось разбитым. Я пыталась уверить себя, что всё будет хорошо, но вид в отражении говорил о другом.

На пути в столовую подруга пыталась развеселить меня, но я не могла найти в себе даже каплю радости. Я просто шла рядом, словно тень, и старалась не слушать её слова, которые, хотя и были полны любви и поддержки, не могли затмить боль, которая рвалась наружу. Каждый шаг к столовой увеличивал моё волнение, создавая неприятное ощущение в преддверии встречи с ним.

Когда мы вошли в столовую, я почувствовала, как сердце снова забилось быстрее. И вот, среди студентов, я увидела Диму. Он, казалось, тоже оказался не в лучшей форме. Его лицо было бледным, глаза потухшими, а улыбка – неуверенной. В тот момент, когда наши взгляды встретились, во мне словно что-то оборвалось. Волнение и обида смешались с непонятным чувством жалости – он тоже страдал.

Мы с Олесей нашли столик вдалеке, не там, где когда-то сидели вместе. Я не могла представить, как это будет – сидеть рядом с ним и делать вид, что все в порядке. Я начала собирать свои мысли, ища утешение в фокусировке на еде и разговорах с подругой. Но каждый раз, когда я краем глаза ловила его взгляд, меня снова накрывала волна тоскливых воспоминаний. Мы переглядывались, и каждый раз в моем сердце шевелилось что-то странное. В его глазах я видела ту же грусть, что и в своих.

Его виноватая улыбка заставляла меня чувствовать себя еще хуже. Зачем он это делает? Зачем смотрит на меня? Я не могла простить и не знала, смогу ли когда-либо. Весь этот час в столовой казался мне вечностью. Я пыталась сосредоточиться на разговоре с Олесей, но в голове звучали только мысли о нем – о том, насколько всё изменилось, о том, как легко было раньше, когда мы были счастливы.

Во мне боролись две силы: одна тянула к нему, пытаясь разобраться в том, что произошло, а другая – остерегала меня, напоминая о боли. Я прятала свои эмоции за маской безразличия, но на самом деле мне было не по себе.

– Может вам стоит поговорить? – задаёт вопрос Олеська.

– Уже поговорили и вот, что из этого вышло.

– Вы же оба страдаете и друг друга недопоняли…

– Недопоняли? Серьезно? – горько усмехнулась я. – Олесь, я своими ушами слышала, как Милана хвалилась их вчерашним вечером. Да и его обидные слова в мой адрес сильно обидели меня.

– По поводу Миланы, я б не была так уверена. Она же спит и видит, как бы вас разлучить, и ей удалось. А что насчёт обидных слов, тут я понимаю тебя. – она берёт меня за руку и сжимает.

– Да это уже не имеет значения. Моя мать будет на седьмом небе от счастья, когда узнает, что мы окончательно расстались. – ухмыльнулась я. – Может это и к лучшему. Нам в априори не суждено быть вместе.

– Что ж ты тогда плачешь, раз не имеет значения. – качает головой Олеся, и я не зная, что ответить утыкаюсь в тарелку.

Этот вечер стал для меня испытанием. Я возвращалась к тем самым моментам, когда мы были счастливы вместе. Я прислушивалась к смеху подруги, но внутри меня царила тишина.

Жизнь не останавливалась, и я не могла постоянно находиться в этом состоянии. Нужно было найти в себе силы, чтобы отпустить и двигаться дальше, даже если этот путь сейчас казался невозможным.

56. Я приеду

Я проснулась ранним утром, еще полусонная, и в голове мелькали воспоминания о вчерашнем дне. Чтобы не разбудить Олесю, я тихо на цыпочках пробралась к ванной. Подруга вчера всячески пыталась меня поддерживать и подбадривать, ни на шаг от меня не отходила, даже отказалась от свидания с Никитой. За это я считаю себя виноватой, она не должна зацикливаться на мне, её счастье должно быть на первом месте. Но Олеся сказала, что я дурочка, ведь когда ей было плохо, я была рядом с ней.

Потерянный взгляд в зеркале придавал мне уверенности. Быстро приняв водные процедуры, и приведя себя в порядок, я вышла из ванной.

– Доброе утро! – произносит подруга. – Как ты? Смотрю, свежее выглядишь.

– Доброе утро! Жить буду, контрастный душ хорошо приводит в чувства. – улыбнувшись отвечаю.

После того как Олеся вышла из ванной, мы стали собираться на пару. На завтрак мы решили не идти, аппетита всё равно было, а подруга кофе и в комнате выпила.

Олеся рассказывала смешные истории, отвлекая меня, но мои мысли все время возвращалась к нему. Как же было обидно, что мы так перечеркнули все эти моменты, которые были для меня важны.

Подруга заметила, что я отвлеклась, и остановилась, бросив на меня обеспокоенный взгляд. Я улыбнулась и покачала головой, показывая, что всё хорошо, но на самом деле чувствовала себя разбитой. Как только мы закончили собираться, вышли из комнаты. По пути в аудиторию я пыталась задать себе вопрос, почему так сильно страдаю. Сначала была ярость, потом обида, а теперь лишь опустошение.

Когда мы поздоровались с одногруппниками на пороге учебного корпуса, моя сердце забилось быстрее – ведь мы встретимся с Димой. Я знала это. И вот наши взгляды встретились среди толпы – в его глазах я увидела ту же боль, которую переживала сама. Он выглядел так же измождённо, как и я. В тот момент у меня захватило дыхание. Но я быстро отвела взгляд, стараясь не показать, как сильно он меня задел.

Я решила пройти мимо него, хотя внутри всё опустошало от той тоски, которую многие называют любовью. Никакой улыбки, никаких слов. Я только поздоровалась с Никитой, который, по привычке, был все так же недоуменно-улыбчив, и пошла дальше, как будто ничего не произошло.

С каждой минутой, проведенной в аудитории, я пыталась сосредоточиться на лекции, но мысли о Диме только и мелькали в голове. Он оказался для меня не просто парнем, а чем-то большим, и теперь это «большее» стремительно уносилось в тень. Я не знала, как заставить себя простить, хотя хотела бы.

После долгих и утомительных пар, мы наконец вышли из аудитории и отправились в общагу. Я была полна эмоций, и легкий налёт усталости накрывал меня. Всё вокруг мне казалось серым и пустым. Мы с Олесей недалеко отошли, как вдруг мой телефон зазвонил, и на экране высветилось имя моего брата.

– Олесь, ты иди. Я отвечу на звонок Стёпке и приду.

– Хорошо.

Я ответила на звонок, и сразу же меня окутал радостный голос братишки. Он был в приподнятом настроении и начал расспрашивать, как у меня дела, как учеба, и, конечно же, когда я наконец познакомлю его с моим парнем. Чёрт, я на секунду замерла.

– Ну, ты же обещала, что сделаешь это вчера! Я так ждал! – говорил он с азартом, и я грустно усмехнулась. Сделала глубокий вдох.

– Слушай, на самом деле… – начала я, но мне было трудно продолжать.

– Что такое? – обеспокоено задаёт вопрос Стёпа.

– Мы больше не вместе. – выпалила я.

В тишине, которая установилась после моих слов, я на мгновение почувствовала, как холодок пробежал по спине. Слова вдруг стали резкими и ощутимыми. Брат растерялся.

– Что? Как это так? – его голос звучал удивленно и одновременно тепло, будто бы хотел выслушать меня до конца. Я рассказала ему всё: о том, как мы расстались, о том, что он очень меня обидел, и о горечи, которая сейчас сидела внутри. Я чувствовала, как каждое слово вырывается из меня болезненно, но в то же время как будто освобождает.

– Я приеду к тебе, – неожиданно сказал он, и в его голосе звучала настойчивость. – Я не оставлю тебя одну. Мы поговорим, ты мне всё расскажешь, и я помогу тебе развеять все эти плохие мысли.

Я внутренне оценила его поддержку и вновь наполнилась теплом. Невозможно описать, как ценно осознавать, что у тебя есть кто-то, кто всегда готов прийти на помощь.

– Правда, не стоит, мне не нужно… – начала я, но он перебил меня.

– Я приеду. И не пытайся меня отговорить.

Я улыбнулась, понимая, что спорить с ним было бесполезно. Я почувствовала, как меня заполняет надежда – в трудные моменты наличие близкого человека рядом делает весь груз легче.

Мы попрощались, и я положила телефон в сумочку, и направилась в общагу. Немного успокоившись, я начала приготавливаться к приезду Стёпки, давая себе время переварить всё, что произошло за эти дни. Теперь впереди меня ждал брат – мой лучший слушатель и верный союзник в любые времена.

57. Я Грачевская!

Брат не задержался, в общагу прибыл через минут тридцать с нашего разговора. Сёмке разрешили подняться ко мне в комнату, ну ещё бы, сын ректора как никак. Когда он постучал в дверь и вошёл в комнату, я почувствовала, как на сердце стало легче. Сёмка с широкой улыбкой подошёл ко мне и крепко обнял.

– Как ты? – спросил он, и на этот раз в его голосе не было настороженности, только искреннее желание поддержать.

– Лучше, – ответила я, хотя на самом деле мне было не так легко. Но одно его присутствие уже немного согревало меня.

– Ой, это так мило! – воскликнула радостно Олеська. – Я всегда хотела себе старшего брата.

– А, что, у такой красавицы нет защиты? – решил по заигрывать Сёмка.

– Я в семье одна. – ответила подруга, и немного за смущалась.

– Значит, надо найти хорошего мужа, чтобы оберегал такой бриллиант. – он подарил свою фирменную улыбку, которой обычно клеит девчонок. Олеськи от его фразы и улыбки стало неловко.

– Так, не смущай мне подругу. – тыкнула его в бок. – У неё уже есть парень. Так что свои подкаты демонстрируй перед другими.

– Да? Эх, жаль. – вздохнул братец. – Быстро же вас разбирают. Пойду тогда искать дальше.

– Иди, я скоро выйду. – я смеясь выпроводила его.

– Шутник у тебя он.

– Это да.

Я быстро собралась, обнялись с Олеськой, и я выскочила из комнаты. Сёмка сидел на диване и смотрел с парнями по телеку хоккей.

– Я готова. – подошла к ним и краем глаза заметила Диму. Он смотрел виновато на меня не отрываясь.

– Твой парнишка? – поинтересовался у меня брат.

– Уже не мой. – я отвернулась от Димы. – Пошли.

– Ну, я бы так не сказал. От вас искрит, два влюбленных идиота.

– Не начинай.

– Ладно. Как насчёт того, чтобы пойти погулять? Мы можем поехать в наш любимый парк, – быстро перевёл тему, и я задумалась. Место, куда мы всегда приезжали, когда нам было плохо. И сейчас мне это было нужно.