Текст книги "Ад в больничной палате (СИ)"
Автор книги: Ketsumi Nigt Chan
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
30.12.1963 г.
Сегодня произошло то, что поставило меня в тупик. Вернее будет сказать, я до такой степени охуел, что теперь не знаю, как выхуеть обратно. Сегодня к нам поступил довольно сложный пациент с травмой головы. Джерард, как единственный хирург, проводил операцию, а я помогал, так как одна из наших медсестер заболела. Почему-то я очень хотел, чтобы пациент умер, даже был рад ему помочь… С утра я чувствовал голод, и ни что не могло его уталить. Пиканье кардиомонитора сводило меня с ума, а еще голос Джерарда капал на нервы. Я сам не помнил, как набросился на него. Очнулся я только тогда, когда ощутил во рту какой-то странный мерзкий вкус, а все лицо и халат у меня было в крови. Последнее, что я помню, был крик Джерарда, а потом я узнал, что мужчина, которого он пытался спасти, умер. Не знаю, почему, но я очень обрадовался этой новости. Дополнительная запись, 03.01.1964 г.
Сегодня я заметил у Джерарда на руке черную татуировку, похожую на пентаграмму. Странно, у меня такая же появилась… А еще я часто начал сбегать из своего дома, а просыпаться в больнице и, при этом, я не помнил, как попадал сюда. Я не страдаю лунатизмом, тогда почему такое происходит? Я обращался к психиатрам, они вроде бы помогали, как мне казалось, но на следующий день я вновь просыпался в больнице. Мне страшно…
Тейлз пролистал немного вперед и оглядел взглядом остальных. По их глазам можно было понять, что они очень заинтересовались тем, что же будет дальше, и лучше лису не затягивать с перелистыванием. Следующие страницы были испачканы в багровых пятнах, и почерк был еще более неразборчивый, но Тейлз все же сумел прочитать эти иероглифы:
02.02.1964 г.
Сегодня было довольно весело. К педиатру пришла молодая мамашка с дочкой лет пяти. Мы с Холли занялись ей, а уж о женщине позаботятся они сами. Честно признаться, слушать крики о помощи маленькой девочки, в которых было вложено столько боли и страданий, было так приятно. Я даже удивлен, как жил раньше без этого. Но я хотел большего, поэтому проткнул ее глаз своим острым когтем, кстати, это очень полезная штука, если знаешь, как ей пользоваться. Вскоре ее крики заглохли, так как Холли закончила зашивать ей рот. А раньше ведь она любила детей.
Если честно, я уже давно не помню, какой сегодня месяц. Собственно, какая разница. Сегодня произошел несчатный случай на дороге, всех пострадавших направили к нам. Должен признаться, они были очень вкусными, особенно молодые люди. Кости детей были хрупкими для наших острых зубов, поэтому мы с легкостью могли раскусить их, а вот кости взрослых были очень крепкими, поэтому мы закапываем их на заднем дворе. Эта работа слишком муторная, поэтому Джерард наказывает обычно таким способом провинившихся. Он очень справедливый, не зря же мы выбрали его главным…
Прошло слишком много времени с того момента, как я делал здесь последнюю запись. Были дела… слишком много дел… хех…
Но теперь их больше нет, так как все меньше и меньше людей посещают больницу. Наверное, просекли, в чем дело… как же я их ненавижу. Если бы мы могли, мы давно бы выбрались из этой хреновой больницы и начали устраивать геноциды по всему городу, а потом и за его пределами, но мы просто не можем выйти дальше огорождения. Когда мы пытаемся это сделать, в лучшем случае мы чувствуем боль, которая нам даже приятна, в худшем – просто напросто умираем. Эта больница – наша тюрьма, которая огорождает нас от внешнего мира. У нас слишком быстро просыпается голод, люди, если их вообще можно так назвать, сожрали каждую мышь, которую нашли, каждого паука или муху. Если так продолжиться и дальше, мы будем жрать сами себя…
Наше положение становилось хуже, некоторые уже умерли. Но сегодня к нам пробралась какая-то группа полицейских. Что ж, было очень весело играть с ними… а еще эти их… автоматы или как там их, тоже довольно милые игрушки, особенно мило было наблюдать, как пуля из этой штуки проходит сквозь их тела. А этот синий еж… Эдвард, как я уже успел узнать, очень хитрый, вывел оставшихся живых, можно сказать, из самого пекла. Но мы хитрее. Забавно, как можно очень легко одурачить людишек, хех… Но Эдвард спасся, чему я был не удивлен. Пожалуй, у него единственного были шансы на спасение, он был более стойким и не настолько тупой, как остальные. Но один из наших умерших коллег о нем позаботиться…
И опять я перестал делать здесь записи… Мне очень плохо, живот болит, словно разрывает изнутри. Остальные уже давно умерли, остались только я и Джерард. Судя по всему, он проживет дольше, ведь я уже умираю. Нам больше нечем питаться, люди перестали приходить сюда, Джерарду же остается надеяться на то, что какие-нибудь очень любопытные людишки решат залезть сюда. А еще таким, как мы, нужно «размножаться». В наших деснах есть темно-зеленая жидкость, которую мы назвали морлуидум. Когда я впервые укусил Джерарда, я, как оказалось, ввел морлуидум, который проходит через зубы, ему в кровь, после чего мы с ним заразили таким образом всех сотрудников. Но морлуидум не будет вырабатываться, если мы не будем есть. За полгода мы уже успели изучить все это… И если мы будем голодны слишком долгое время, то умрем, как я сейчас. Но в этом есть свои плюсы, ведь призраки не материальны, и если кто-то не закроет дверь ворот, то мы запросто сможем выбраться. Я помню, такую оплошность совершил Эдвард, когда в страхе убегал отсюда. Призрак наверняка уже свел его с ума, и он покончил жизнь самоубийством.
На этом записи заканчиваются. Ребята слушали это с замиранием сердца и раскрытыми ртами, изредка выдавая какие-либо реплики. У них было чувство, будто они прочитали записки сумасшедшего или этот фанфик. Поверить в то, что такое на самом деле происходило было очень сложно, для кого-то практически невозможно. Но тут до них, в первую очередь до Руж, доходит, что то существо, которое Эми прибила стулом – Джерард Уильямс! Они, конечно, знали, что здесь может обитать какой-то монстр, но они даже не предполагали, что им окажется один из бывших сотрудников, да еще и лучший друг Джонсона. Комбо: о нем самом было мало, что известно до этого момента, кто бы стал думать в первую очередь на него? Но главное, что он сейчас мертв, и их жизням больше ничто не угрожает…
– Стоп… А как же Соник?! – вдруг воскликнул желтый лис, откладывая дневник в сторону. – С Джонсоном ведь происходило то же самое, что и с ними, так быть может, мы еще рано радуемся?! Такие выходки у него могут продолжаться еще некоторое время.
– Ну, а что ты предлагаешь? Нужно как-то вылечить его от этой фигни и как можно скорее, пока он еще сытый, – выдала Блейз, скрестив руки на груди.
– Я думаю, хуже всего будет, если он заразит кого-нибудь из нас этой… как там ее… – растягивая слова, проговорил Наклз, пытаясь вспомнить название той темно-зеленой жидкости.
– Морлуидум, – поправил его Сильвер. – Именно, но для его выработки требуются питательные вещества. Кстати, вот, что за призрак преследовал дедушку Соника, он на самом деле был не долбанутый, его сделали таким, – задумчиво выдал он. – Тогда почему призрак Эванджелины не может выбраться отсюда?
– Наверное, потому, что детей эти чудовища жрали в стенах заброшки, а взрослых закапывали на улице. Скорее всего, здесь находится не только призрак Эванджелины, – ответила Руж, но тут же быстро перевела тему. – Но давайте не отвлекаться. Для того, чтобы заразить нас этим мор… короче, этой хуйней, ему нужно сначала кого-нибудь из нас сожрать… Все здесь?!
– Вроде бы все, – пожала плечами Крим. – Хотя, секунду… А где Эми?! Черт, она же осталась с Соником на втором этаже! Кто знает, когда у него снова начнется очередной приступ!
– Как вы могли оставить их одних?! – Руж направила на них злобный взгляд, но раздачу пизды решила оставить на потом. – Бегом наверх! Эми может быть в опасности!
Комментарий к Глава 20. Дневник Роберта Джонсона.
в предвкушении конца этой ахинеи
Вы даже не представляете, насколько скучно мне было это писать и, я представляю, насколько скучно это было читать вам ._.
Но я давно уже планировала эту часть, поэтому так надо.
7.30… опять не спала всю ночь... просто прекрасно. Чем только не жертвуешь ради качественной и быстрой проды в шесть страниц /del> Надеюсь, я не зря с ней ебалась пять часов
mortem (с лат.) – смерть
fluidum (с лат.) – жидкость
====== Глава 21. Приветик, как дела? ======
Ребята на полной скорости бежали на второй этаж, дыхание сбивалось, сердце стучало с бешеной скоростью, готовое в любой момент выпрыгнуть из груди. У всех в голове крутилась мысль о том, чтобы с Эми ничего не случилось, о том итоге, что все может произойти ровно в точности до наоборот, они не желали даже думать. Лестница казалась бесконечной, пусть они уже и пробежали достаточное количество ступенек, чтобы успокоиться, но этого не давал тот факт, что Соник может «сорваться» в любой момент. Даже если все будет хорошо, то никто не отменяет, что это может случиться позже, и что они будут в таком случае делать? Нельзя оставлять Соника в таком состоянии, но как избавить его от этого проклятия? Есть противоядие? Откуда ему взяться, а даже если и есть, то как им вообще пользоваться? При плохом раскладе можно сделать лишь две вещи: оставить Соника в заброшенной больнице, либо же… убить его, чтобы он не мучился в этом страшном месте, где было убито столько невинных людей, а сколько душ детей здесь еще мучаются, которых тоже желательно освободить, но для начала бы самим спастись.
– Ты что-нибудь нашел? – ненавязчиво поинтересовалась розовая ежиха, роясь в кипе старых бумаг.
Они находились в кабинете УЗИ, Эми шарилась в картотеке, Соник копался в отделах стола, громко хлопая в раздражении отделами о стол. Он посмотрел только первый, а его уже раздражал каждый звук в этом чертовом помещении, которое он уже проклял миллионное количество раз. Его раздражали резкие движения девушки, на которую он часто поглядывал, раздражало то, как она изредка громко вздыхает, шелестит бумагами, раздражал тот звук, когда ненароком кончик ее ногтя царапал поверхность бумаги. Хотелось вырезать дыру в ушах ножницами, чтобы навсегда лишиться слуха, выколоть глаза, чтобы больше ничего не видеть, в конце концов, чтобы больше ничего не бесило своей доставучестью. Когда в итоге в голове проскочила мысль о том, что есть вариант гораздо проще и приятнее: просто-напросто убить Эми, что начинала раздражать одним своим присутствием, Соник отдернул себя. Было ощущение, что сейчас за него думал кто-то другой, но никак не он сам, ибо он просто не мог такого пожелать в здравом рассудке.
– Нет, – как можно менее раздраженно проговорил он, с громким хлопком закрывая второй отдел.
Изображение перед глазами поплыло, краски померкли, будто все окрасилось в черный цвет. Синий еж отступил на один шаг, схватился за голову, которая снова начала болеть. Он попятился назад, на пути встал аппарат УЗИ, за который он запнулся, но еле как удержал равновесие из-за трясущихся коленей. По телу прошел озноб, а через секунду – его глаза приобрели черный оттенок. Взгляд сфокусировался на девушке, которая стояла к нему спиной около окна, все с тем же присущим шелестом перебирая бумаги, который все также бесил его до приливания крови к глазам. Он лихорадочно начал шариться по карманам, пока рука не наткнулась на небольшой нож, сворованный им еще в прошлый раз из сундука, когда Тейлз его так умело поймал и обезвредил. В два шага он пересек расстояние, отделяющее его от Эми, и занес над ее головой нож.
Мнгновение – ничего не произошло. Прошла секунда, за ней вторая. Соник неподвижно стоял, ноги словно прилипли к полу, занесенная над ежихой рука нервно тряслась. Парень смотрел ей в затылок взглядом страха, удивления и полной беспомощности. Белок глаз становился то снова белым, то черным, цвета быстро менялись местами, а вот выражения лица нисколько не изменилось. Соник рывком отошел от нее, выронил нож из рук, звон лезвия о пол которого заставило Эми вздрогнуть и обернуться. Хеджхог упал на колени, схватившись руками за голову, плотно ухватившись пальцами за свои иглы, руки тряслись, что казалось, он мог в любой момент ими дернуть и вырвать себе клок иголок. Взгляд зашуганной всеми собаки был устремлен в пол, он был полон безумия, отчаяния и злости. Эми подбежала к нему, хотела опустить руки на его плечи и спросить, что случилось, но не успели кончики ее пальцев коснуться его, как парень резко отдернулся и отвернулся от нее, выкрикнув одновременно безумным голосом и таким тоном, будто вот-вот заплачет:
– Не прикасайся ко мне!
Эми отошла от него на полшага назад. Она сразу поняла, что в его душе сейчас борются за место управлять его разумом сразу двое: он сам и его обезумевшая личность. Никто так и не смог хотя бы на секунду воспротивиться той дряни, что растекалась в крови у бывших работников больницы. Соник не мог поднять руку на свою любимую, не говоря уже о том, чтобы убить ее. Когда он ранил Крим, в душе он чувствовал себя опустошенным, и совсем забыл извиниться перед ней. Хотя ухо ей одними извинениями не восстановить. Крольчиха хоть и пришла в норму, он все равно видел ее подавленное состояние, ее косые взгляды, которые были устремлены на раненное ухо, грустное выражение лица. И он точно ни в коем случае не мог позволить этому случиться во второй раз, да еще и с Эми. Этого он уж точно себе простить никогда не сможет, если вообще когда-нибудь вернет себе здравый рассудок.
Эми стояла на месте, как вкопанная, не сумев выдать и слова. Она молча смотрела на то, как парень сжимает голову, царапая и вжимая колени в пол, будто хочет стать с ним одним целым. Он хрипел, шептал какие-то слова, вскрикивал, молил о том, чтобы это все прекратилось. Ежа всего трясло, иногда он выдавал резкие движения, отдергивал руки, а вместе с ними на пол сыпались синие иголки. Мысли перепутывались в ее голове, образуя плотный клубок несуразицы, разбираться в которой не было времени. Что ей сейчас делать? Помочь она ему точно ничем не сможет, остается только… бежать. И бросить его тут одного? Она прекрасно осознавала, что Соник может «проиграть» в этой борьбе, и тогда ей действительно придется плохо.
Но тут неожиданно Соник прекратил дергаться. Он, положив ладони на пол, склонил голову вниз, закрыв глаза. Казалось, он едва ли дышал. В комнате повисло гробовое молчание, от которого у девушки пробежали мурашки по коже. Эми стояла за его спиной, поэтому не могла увидеть его лица. Он успокоился, значит все закончилось? А если нет… Неопределенность пугала даже больше всей этой ситуации. Роуз сжала пальцы рук в кулаки, твердо решив, что все-таки уходит отсюда. Но как только она сделала шаг в сторону выхода, сзади послышалось тихое:
– Эми, не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня…
Сердце девушки пропустило удар, чуть ли не останавливая свое, без того, неспокойное движение. Она развернулась обратно, в несколько маленьких шагов сократила расстояние, что отделяло ее от ежа. Не вплотную подойдя к нему, она вытянула свою руку, не спеша со своими действиями.
Внезапный хлопок двери нарушил эту гробовую тишину и заставил Эми обернуться назад. Наклз схватил ее за запястье и сделал движение назад, загораживая ее своим телом. В несколько секунд Соник поднялся, ловко захватывая нож, он без труда смог встать на ноги, как будто той сковывающей боли и не было вовсе. Он одним резким движением рассек острым лезвием воздух и вонзил нож в плечо подрастерявшегося ехидны. Красноволосый в ту же секунду хватается за свое плечо, морщит лицо от страшной боли, а руки Соника, что хотел нанести удар, возможно, посмертный, перехватывают сзади и тянут назад, в результате чего нож со звоном падает на пол. Сильвер, что удерживал его, скрипел зубами, всеми силами пытаясь не расслаблять хватку. Руж кинулась к Наклзу и принялась перевязывать ему рану, чтобы остановить кровь. Тейлз, Крим и Блейз поспешили Уайту на помощь, плотно схватив его за живот и шею.
Эми вновь встала в ступор. Она не могла поверить собственным глазам. То существо, которое она видит перед собой – не Соник. Не мог он проиграть, не мог… Эти холодные, пустые черные глаза будто заглядывали внутрь тебя, изучая каждую клеточку твоего организма, хищно поблескивая. В уголках глаз начало колоть, слезы выступили на глазах, которые она закрыла и смахнула пальцем выступившие соленые капельки. Она живо сняла со своих плеч рюкзак, ища то, чем можно было бы помочь ребятам, ведь долго удерживать Соника они не смогут, но девушка ничего не нашла, кроме пустой стеклянной бутылки из-под лимонной воды. И в этот же момент в ее голове появилась блестящая мысль. Сократив расстояние быстрыми стремительными шагами, она встала за спиной у ежа, замахнулась и, рассекая воздух, ударила бутылкой ему по голове.
Соник в ту же секунду прекратил вырываться. Он свесил руки вниз и упал на пол лицом вверх. Глаза так и остались открытыми, казалось бы, вот-вот, и он точно просверлит в потолке дыру своим леденящим душу взглядом. Но то, что еж вырубился, не дает им право расслабляться. Они крепко связали его, веревки стягивали кожу и натирали ее, потом точно останутся синяки, но что есть синяки по сравнению со всем этим пиздецом? Вот именно, ничего.
– Ну и долго их еще ждать? – с ноткой раздражения в голосе спросила Блейз, постукивая пальцем по руке, которые она скрестила на груди.
– Вроде бы… еще двадцать минут, – посмотрев на наручные часы, которые показывали полчетвертого, задумчиво проговорил желтый лис.
Тейлз, Сильвер и Блейз сидели на скамье на вокзале и ждали прибытия так нужного им экстрасенса. Сейчас была надежда исключительно на него, вот только всех брали легкие сомнения по поводу него, в смысле, он правда поможет? Если да, то это само собой будет просто потрясающе, а если же нет… Они боялись даже мысль об этом пустить в свою голову, поэтому старательно отгоняли ее.
Минуты сменяли секунды, а секунды – вечностью. Серебристый еж откинулся на спинку скамьи, заведя руки за голову. Он закрыл глаза, так как яркий солнечный свет больно бил по глазам, дрожащие брови свел к переносице и немного оскалил зубы, так как ему тоже надоело это бесконечное ожидание. Честно говоря, в такой позе он выглядел одновременно мило и даже соблазняюще, поэтому Блейз даже невольно засмотрелась на него, поставив локоть на ногу, а голову подперев рукой, и закусила губу, обращая на него все свое внимание. Сильвер чуть приоткрыл левый глаз, почувствов на себе чужой взгляд. Увидев, что девушка, откровенно говоря, пялится на него, его щеки приобрели розоватый оттенок, но уже через секунду его губы растягиваются в хитрой ухмылке. Он приподнялся на локтях и подсел поближе к кошке, которая только что заметила, что его нет на месте, и вздрогнула, когда его дыхание коснулось ее уха.
– Солнышко, если ты за мной наблюдаешь, то пытайся как-то не палиться, – прошептал он, облизнув нижнюю губу.
Вспыхнув, Блейз хотела дать ему легкий подзатыльник, но тот ловко увернулся и, схватив девушку за плечи, повалил к себе на колени. Девушка удивилась такому повороту событий и подняла на него глаза, уловив на себе его довольную улыбку.
– Я вижу, ты устала, так что полежи. Отдохни, – мягко сказал он, погладив желтоглазую по голове, как бы пресекая ее попытку выбраться.
– Кхм, если вы закончили свои брачные игры, то попытайтесь вести себя поприличней, – направил на них скептический взгляд Прауэр.
В ответ Блейз и Сильвер лишь фыркнули, как бы намекая ему, чтобы он не вмешивался в их семейные разборки.
Прошло еще некоторое время, прежде чем нужный поезд прибыл на остановку. Из двери тут же хлынула толпа людей, но среди них не было Шедоу и Марии. Уже начиная паниковать, они начали кричать их имена, пока не услышали ответные крики. Через две минуты толпа рассосалась, и из вагона вышли последние пассажиры – Шедоу и Мария. Увидев друзей, девушка тут же побежала их обнимать, получая ответные объятия. Как ни крути, но она очень по ним соскучилась и была в нетерпении увидеть остальных. Шедоу, хоть и не подавал вида, но тоже скучал по ним.
Блейз и Сильвер спросили, где же обещанный экстрасенс. Тейлз подошел к выходу и подал кому-то руку, наверное, помогая спускаться. Лис отошел в сторону, позволив лицезреть остальным зеленоволосую сидрианку, которая, мило улыбаясь, помахала им рукой и дружелюбно проговорила:
– Приветик, как дела?
Весьма оригинальную фразу она выбрала для первого впечатления о себе…
Комментарий к Глава 21. Приветик, как дела? О, БОГ, ЕСЛИ ТЫ ЕСТЬ, ДАЙ МНЕ СИЛЫ НА ЗАВЕРШЕНИЕ ЭТОЙ ХЕРНИ!
Я серьезно уже просто подыхаю, почти скоро конец, но моему терпению приходит пизда. _
Извините за короткую часть и, возможно, последующие главы тоже будут не слишком-то большие.
====== Глава 22. Незабытая боль. ======
Как же просты на первый взгляд эти слова: забудь, все пройдет, время лечит. Время делает только хуже. Особенно, если ты проводишь его в чертовом доме для умалишенных.
После случая с психотерапевтом Джули-Су поместили в дурку. С такими, как она в этом месте долго не церемонились. Но так как она не местная, кто-то из ее родственников должен будет забрать ее, но она будет находиться в психушке уже в своем городе.
Стены заброшенной больницы. Третий этаж. Кабинет с надписью Рентген. Размытый образ Джули-Су стоит поодаль от своей копии и Салли. Она видит, как она сама нерешительно смотрит на белку, неуверенно закусывает губу, не сталкиваясь взглядом с подругой. Со стороны она видит, насколько же она жалко выглядела в тот момент. Пытается сказать заветные слова, что-то мямлит, расслабляет хватку, вынимая свою ладонь из руки Салли, отводя взгляд в сторону. Она хотела шагнуть вперед, но была остановлена белкой, которая стремительно полетела вниз. В пусоту. Этот шаг, на который она пошла, оказался смертельным для нее.
Джули-Су видит, как ее копия громко вскрикивает, падает на колени, пытаясь из отдельных звуков выстроить хотя бы одно слово, из слов – предложения, но наружу вырвалось лишь тихое хриплое «Нет».
Ее размытый образ отрывает взгляд от плачущей себя, опускает голову вниз и слышит, как у ее уха раздался шепчущий голос, который произнес: «Это ты виновата».
Джули-Су резко распахивает глаза, принимает сидячее положение на кровати, свесив ноги, посмотрела безэмоциональным взглядом на окно, за которым сейчас была сплошная тьма, свидетельствовавшая о глубокое ночи. Ее ноги едва ли касались холодного паркета, а если касались, она отдергивала их, прижимая к себе, но потом вновь опуская, повторяя эти действия из раза в раз.
Ехидна сжала ткань смирительной рубашки около коленей в пальцах с потрескавшейся стертой кожей, резко подняла голову и взглянула на все то же окно, загороженное ржавыми решетками, горько усмехнувшись. Ее взгляд метался от настенных часов, к потолку, от потолка вновь на окно. Из-за слишком резких движений глазные яблоки начали болеть, но она не прекращала до тех пор, пока не закрыла глаза ладонями и не упала на кровать, вжимая голову в подушку.
Нет, она не плакала. За короткое время проживания здесь она совсем забыла, что значит плакать. Она хотела найти выход из своей клетки, как она сама назвала свою комнату. На нее давили эти четыре стены, в которых она была заточена, прессовали, будто хотели выжать все соки из ее еле живого тела. Хотя, как – живого. Живого лишь на словах, живого чисто физически, тогда как внутри она уже давно была мертва, желая быть таковой еще и снаружи.
Она боялась наступления ночи. Каждую ночь ей снится Салли, винит в своей смерти, называет убийцей, Джули надоело это, она не хочет спать больше никогда, не хочет, чтобы во сне ей было больнее, чем в реальности. Она не хочет верить в правдивость своих снов, не хочет даже думать об этом. Ее синяки под глазами свидетельствовали о недосыпе, понятно, почему. Она боялась не то, что заснуть, даже на минуту закрыть глаза, ей не нужны лишние душевные переживания, ей и так сейчас очень плохо.
Она пыталась не спать, правда пыталась, но врачи быстро засекли это, заметив ухудшевшееся состояние своей пациентки, поэтому начали пичкать ее снотворным, от которого лучше не становилось.
Вдобавок, каково находиться здесь с мыслью о том, что где-то там ее друзья спокойно живут себе дальше и даже ни разу не проверили, как она. Естественно, они не знали об этом, с того дня прошло слишком мало времени, чтобы эта информация до них дошла, хотя как она дойдет, если Джули даже на контакт с врачами выходить не хочет, отмалчиваясь на их вопросы о ее местных знакомых. Голова девушки была забита другими мыслями, поэтому оправдавающим их отсутствие не было там места.
– Это ты виновата… Никогда тебя не прощу.
Джули-Су закрыла руками уши, она слышит голос Салли, будто она совсем рядом. Эти слова выворачивали ее, без того, страдающий организм наизнанку, в висках начало пульсировать, а голова жутко болеть. Розоволосая свернулась в позу эмбриона, прижав ноги к своей груди, начала кричать. Она кричала громко, душераздирающе, вкладывая в каждый децибелл по огромной доле своей боли, горло от такого крика жгло, а воды рядом совсем не было.
– Нет, я не виновата!
Ее собственный крик засел у нее в ушах так, что теперь она слышала уже не голос Салли, а свой собственный, и она даже не знала, что из этого хуже. Она просто не хочет ничего ни слышать, ни чувствовать.
На ее крики сбежали санитары, от которых девушка начала отбиваться, не давая вколоть себе успокоительное. Один из них упал, сбив при этом с ног второго, а медсестре Джули с легкостью сумела свернуть шею. Она выбежала из своей палаты, воспользовавшись временным замешательством врачей, начала судорожно оглядываться по сторонам, не зная, что делать дальше, пока не решила просто бежать.
Космо внимательно выслушивала рассказ ребят о произошедшем, подробности которого они упускали, говоря саму суть. Сидрианка слушала их с завидным спокойствием, но мысленно она спрашивала себя, какой бред сумашедшего она слушает.
Некоторые задались вопросом, что Космо здесь делает, ведь на экстрасенса она совсем не похожа. И самой Космо было даже смешно, насколько бы сильнее они удивились, узнав о ее небольшой истории из жизни.
Благодаря своему дару она несколько лет назад спасла Марию от Скорджа, почувствовав осторое беспокойство за лучшую подругу в тот момент, именно из-за своих способностей в школе ее когда-то прозвали ведьмой, ведь она занималась спасением жизней еще задолго до того случая – она спасала своих одноклассников от разных мелких неприятностей. Вот только, если Мария сочла это крутым, то другие начали сторониться и оскорблять ее. Свой дар она открыла еще в детстве, точнее ее бабушка. Способности экстрасенса в их семье передавались через поколение по женской линии, поэтому, когда другие дети занимались привычными делами в свой возраст, Космо провела свое детство, занимаясь изучением мистических явлений, а также старалась овладеть своими способностями в полной мере.
За десять с лишним лет из своей жизни девушка повидала множество проявлений паранормальщины, но то, что произошло с друзьями Шедоу и Марии видит впервые.
Когда они закончили свой рассказ, Космо оперлась локтями о свои ноги, склонила голову, растирая виски пальцами, шумно вдохнув и выдохнув. После минуты осознания всего она подняла голову, оглядев серьезным взглядом всех присутствующих, которые ожидали от нее плана дальнейших действий, и, поведя плечом, она начала говорить:
– Что могу сказать по поводу всего… Вы в полном дерьме, конечно. Но, думаю, вы и сами это понимаете. А вот что насчет Соника, – сидрианка бросила взгляд в сторону связанного ежа, который был в отключке, потому что ребятам было не по себе, когда он в открытую смотрел на них. – Я думаю, что сумею излечить его, но ничего не обещаю.
– Ты даешь надежду на то, что все будет хорошо только своим присутствием. И я уверен, что все действильно будет хорошо, – Сильвер ободряюще улыбнулся, пытаясь хоть немного сбавить напряжение, ведь даже говорить не хотелось – не то, что улыбаться.
– М-да, но вот то, что вам всем придется проходить курс лечения у психотерапевта – вот это факт, – саркастично проговорила Флоренс, с большой долей пессимизма.
– Когда начинаем спасать Соника? – поинтересовалась Эми, обнимая себя руками.
Без сомнения, Сильвер прав: зеленоволосая действильно вселяет надежду на лучшее. Она спокойна, рассудительна, не спрашивает лишнего, сосредотачиваясь на основном, уверяя одним только своим видом в то, что она знает, что делает. И этим Космо успокаивала остальных. Всех, кроме Эми. Она была далека оттого, чтобы быть сейчас спокойной. Девушка сгрызла ногти пальцев обеих рук почти до крови, кожу вокруг них, не оставив ни одного живого места. Было понятно, что она сильно волновалась за Соника, она понимала, что есть хоть малый, но все же шанс на спасение ее возлюбленного, но мозг отказывался принимать хороший исход событий.
– Завтра же, – решительно ответила Космо, сжав пальцы правой руки в кулак. – Я бы и сейчас могла, просто я немного устала, боюсь сделать что-то не то, и…
– Ну все, успокойся, – твердо произнесла Мария, положив руку на плечо подруги. Она знала о некоторых приступах паники сидрианки, появляющихся не в самые подходящие моменты, которые нужно было вовремя присекать, что она и сделала. – Завтра, так завтра.
Прохладный ветер проносится по коже, вызывая на ней мурашки. Звезды во тьме ночного неба ярко мерцали, заставляя приковать к ним свой взгляд и неотрывно любоваться ими.
Космо стоит на балконе, молча и задумчиво смотря куда-то в даль. В зубах она держит ручку, перемещая ее то на одну сторону рта, то на другую, раз за разом начиная грызть ее искусанный колпачок. Девушка всегда так делает, когда волнуется из-за чего-то, а нервы, которых ей не хватало, сейчас начинали сдавать. Ветер слабо развивал ее короткие волосы, попадая на лицо, которое она с блаженной улыбкой подставляла прохладным потокам.
– Ты почему не спишь? – раздалось совсем рядом.
Зеленоволосая подскочила, чуть не выронив ручку изо рта, прижимая ладонь к сердцу, которое почти выпрыгнуло из груди, и выдохнула.
– Необязательно было так пугать, – хмыкнула Космо, подмечая, что слова были сказаны не так уж и громко, просто она слишком нервная. – Чего-то не спится.
Сидрианка безразлично пожала плечами, складывая руки перед собой на перилах, опираясь на них. Тейлз встал рядом, не сводя взгляда с девушки, и виновато улыбнулся, извиняясь за это.
Космо глубоко вздохнула, судорожно повертев ручку в пальцах, обратила внимание на парня, который неловко перевел взгляд, сделав вид, что смотрит куда-то вниз.
