Текст книги "Мальчик-который-жил-с-Винчестерами (СИ)"

Автор книги: Инна^^Вария

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

– Что случилось? – Осевшим голосом спросил Винчестер, предчувствуя что-то ужасное и неизбежное.

Гермиона уже хотела сообщить Бобби Джону о настигшем их горе, но тут заговорил Рон.

– Мой брат, – дрожащим, хриплым, еле слышным голосом произнес Уизли, – Перси… Он дрался с Пием Толстоватым, отбил одно из его заклинаний, но оно срикошетило и ударило по арке над ним. Арка развалилась и… и… его… придавило… Перси…

На ватных ногах Бобби Джон подошел к другу и обнял его:

– Я знаю, это боль. Это тяжело пережить. Но, Рон, сейчас мы должны быть сильными. Потом будем плакать, потом будем давать слабину, но сейчас мы должны победить их! Должны отомстить им за всех наших близких людей, иначе их жертва будет напрасно! Ты ведь не хочешь, чтобы он напрасно погиб, да? Тогда соберись, и идем бить Суку-бля-урою по щам! Никто сегодня не умрет напрасно!

– Никто, – повторил Рон, поднимая опущенную голову, – я убью Пожирателей, я убью их всех! Я надеру им задницу!

– Тогда идем! Лысый хер сейчас в Воющей хижине, я видел его. Он безумно зол, походу, мы уничтожили его последний крестраж. Теперь он слаб, как никогда. Он зачем-то позвал себе Снегга. Надеюсь, он не хочет сделать очередной крестраж из него?

– Узнаем, когда придем, – сказала Гермиона, вытирая слезы. – А сейчас нам предстоит самое сложное: пробраться туда и не погибнуть.

То, что Бобби Джон видел внутри замка, было еще цветочками, по сравнению с тем, что творилось на улице. А там была полная анархия. Через каждые пять шагов можно было встретить по трупу, а то и по нескольку штук. Всюду витал запах смерти, крови и пламени. Ребята видели, как сражаются на смерть их друзья, товарищи, знакомые, как некоторые не успевают поставить защиту или увернуться, как настигает их печальная учесть.

– НЕТ! – Закричала Гермиона, когда увидела нагнувшегося над Лавандой Браун Фенрира Сивого. Оглушительный хлопок ее волшебной палочки отбросил оборотня назад, проламывая им стену и погребая его под обломками. Но веселую, светловолосую девочку уже нельзя было спасти.

С трудом пробравшись к главному входу в замок, Бобби Джон, Гермиона и Рон увидели целую орду летящих в их сторону дементоров. Неподалеку находившиеся от них волшебники тоже увидели эту армию неубиваемых существ.

– Я знаю, сейчас самое плохое время для самых радостных воспоминаний, – обратился к ним Бобби Джон, – но давайте-ка жахнем по этим тварям от души!

– ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

И вдогонку за заклинанием, на дементоров бросилось около десятка светло-синих и голубоватых животных, во главе которых бежали на врага терьер, выдра и огромный гризли с злым, искаженным ненавистью лицом.

*О*О*О*

Все же хорошо, что когда-то Мародеры сделали вход в Воющую хижину через Гремучую иву: так и быстрее, и проще (если знаешь нужное заклинание) пробраться. Вот и сейчас через этот малоизвестный вход ребята потихоньку прокрались в небезызвестную хижину. И если Рон и Гермиона остались у входа, то Бобби Джон пробрался чуть ближе, едва не столкнувшись со Снеггом, благо, его не было видно за большим деревянным ящиком.

– Я в затруднении, Северус, – мягко сказал Волан-де-Морт своему союзнику, прохаживаясь из стороны в сторону. – Почему она меня не слушается?

– По-повелитель? – недоуменно спросил Снегг. – Я не понимаю. Вы совершали этой палочкой непревзойденные чудеса волшебства.

– Нет, – покачал головой Темный Лорд, – я совершал этой палочкой совершенно обычные для меня вещи. Непревзойденный волшебник я, но она… Она не оправдала моих ожиданий. И я задумался. Думал долго и напряженно…

– “Ого! Оно еще и думать способно!”, – мысленно прокомментировал слова темного волшебника Бобби Джон.

– … Бузинная палочка слушается только тогда, когда убит ее предыдущий хозяин. Она слушается только того, кто его и убил. Я забрал Бузинную палочку из гробницы Альбуса Дамблдора. Но убивал ли я его лично? Нет. А вот ты…

– Повелитель… – Прошептал осевшим голосом Снегг. Видимо, он догадался, что последует дальше. И Бобби Джон тоже.

– Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, потому что не я ее законный владелец. Не я убил ее предыдущего владельца, Альбуса Дамблдора, а ты. Пока ты жив, палочка не будет меня слушаться. Но мне нужна ее сила, полностью и беспрекословно, особенно, когда я встречусь с Гарри Поттером. Я очень пожалею о том, что я сейчас сделаю, ты был очень хорошим и верным слугой, но иначе и быть не может. Власть над палочкой – власть над Гарри Поттером.

И Волан-де-Морт взмахнул Бузинной палочкой. Ничего не произошло, и на какое-то мгновение Снегг, наверное, подумал, что был помилован, но постепенно из воздуха вырисовывался силуэт огромной змеи, из острых клыков которой капля за каплей падал на деревянный пол яд.

– Убей!

Закончив свое страшное дело, Волан-де-Морт покинул Воющую хижину, а Бобби Джон, не в силах больше сдерживаться, подбежал к медленно умирающему Снеггу. Из шеи мужчины текла кровь, и юноша мигом бросился зажать эту кровавую рану. Он сам не знал, почему и зачем это делает, но какое-то странное чувство, что сейчас что-то должно произойти, не давало ему бросить ненавистного профессора умирать.

Снегг с усилием смог открыть глаза и посмотреть на того, кто пришел к нему на помощь, хоть и слишком поздно.

– Ты… – Прошептал он.

Из глаз Снегга потекла слезинка, только немного странная: серебристо-голубая, как будто светящаяся. Бобби Джон сразу понял, что это, и позвал Гермиону, чтобы она дала ему хоть что-то, похожее на флягу или сосуд. Когда в его руках очутился флакон, он приложил его к щеке Снегга, собирая его слезы.

– Взгляни… на меня… – прошептал тот.

Зеленые глаза встретились с черными, на какое-то мгновение в черных загорелся какой-то огонек, Бобби Джон наверное бы подумал, что это огонь нежности, ласки, любви, но в тот момент он был слишком напуган, зол и шокирован.

Последние искорки жизни отгорели в черных глазах, оставляя там только пустоту и неподвижность. Рука, которой мужчина вцепился в одежду Бобби Джона, упала на пол, и больше Снегг не шевелился.

*О*О*О*

Бобби Джон, Рон и Гермиона только вышли из Воющей хижины, как голос Волан-де-Морта непрерывным эхом зазвучал в голове ребят.

Вы умирали, убивали, молили о помощи, но есть шанс все это остановить. Вы останетесь в живых, только если один ребенок придет ко мне в Запретный лес. Гарри Поттер. Приди ко мне, и все твои друзья останутся живы. Я буду ждать тебя в Запретном лесу только один час. Один час…

– Вот это поворот! – Сказал, наконец, Бобби Джон, когда еще минуту назад голос Волан-де-Морта утих в его голове. – Он сразу сказать не мог?! Он не мог сказать все это до того, как начнет всю эту анархию?! Лысая башка, он че, думал, что я мысли его читать умею, что я сразу догадаюсь, что ему от меня нужно?

– Ну, фактически, ты и так можешь читать его мысли, – сказал Рон, – вы ведь иногда видите друг друга, даже когда находитесь на расстоянии в сотню километров.

– Тогда бы подключался ко мне и говорил, что нужно, типа, “привет, Гаррик, через час стрелка, встречаемся в лесу, приходи один, я тоже братанов не беру, пиписьками будем меряться”!

– Вышли ему совой претензии, – закатила глаза Гермиона. – Так что делать будешь?

– А то ты не знаешь, – вздохнул Винчестер, – но сначала бы я хотел вернуться в замок.

Некогда величественный “Хогвартс” сейчас больше напоминал руины средневековья, которые обычно показывают туристам из заграницы. Тишина давила, иногда слышался чей-то плач. Войдя в замок и увидев, что творилось в Большом зале, Бобби Джону поплохело. Весь зал был заполнен стройными рядами погибших этим вечером волшебников, охотников, ангелов, вампиров, оборотней и других несчастных, кому не посчастливилось увидеть завтрашнее утро. Ближе к центру Бобби Джон увидел Молли и Артура Уизли, оплакивающих своего погибшего сына. Неподалеку стояла Джинни, обхватившая лицо руками, ее брат Билл гладил ее по голове, в попытке успокоить. Рон, увидев своих родственников, сразу же бросился к ним. На ступенях лестницы сидели близнецы, уставшие, измученные, на их устах не было улыбки, а глаза были полны слез. Между ними сидел тот, кого Бобби Джон меньше всего ожидал увидеть на этой войне.

Как юноша после выяснил, один из близнецов, Фред, чуть не погиб. Еще в самом начале битвы на парней набросилось двое Пожирателей, и если Джордж более-менее успешно нейтрализозывал одного, у Фреда битва не задалась с самого начала. Он уже видел, как к нему летел зеленый луч смерти, в какой-то момент даже вся жизнь перед глазами начала проноситься, но неожиданно луч изменил траекторию направления и ударил по самому Пожирателю. Затем Фред услышал шелест перьев за спиной, а когда обернулся, увидел коварно улыбающегося их с Джорджем постоянного покупателя, который всегда представлялся им Фокусником. Щелчок пальцев – и Джорджу тоже не нужно сражаться с Пожирателем. “Ну не мог я допустить, чтобы “Всевозможные волшебные вредилки” лишились одного из своих создателей”, сказал тогда им архангел Гавриил, который на деле и являлся Фокусником.

Бобби Джон мог бы искренне порадоваться и посмеяться над этой историей, если бы царящая повсюду мрачная, тоскливая, душераздирающая атмосфера и горы трупов во всем Большом зале, среди которых были Римус Люпин и Нимфадора Тонкс, осиротевший новорожденный ребенок которых больше никогда не увидит своих маму и папу, Грозный Глаз Грюмм, который храбро сражался и погиб на поле боя, Лаванда Браун и Колин Криви, которые лично так и не издадут свою книгу “Тысяча и одно смешное прозвище Злого и Глупого волшебника от Гарри Поттера” и не узнают взрослую жизнь, а еще десятки, сотни людей, ангелов и многих других, кто больше никогда не увидит свет солнца, не посмеется с друзьями над веселой шуткой, не увидит блеск любимых глаз.

Большой зал поплыл перед глазами Бобби Джона, уменьшился, съежился. На ватных ногах он выбежал оттуда, не в силах обернуться, увидеть тех, кто погиб, взглянуть в глаза тем, кто выжил. Он и сам не понял, как очутился в кабинете Дамблдора, у Омута Памяти. Руки сами потянулись в карман сумки за флаконом, где лежали воспоминания Северуса Снегга. Омут засветился, когда в него капнули слезинки Снегга, а Бобби Джон уже погружался в чужую память, в чужую жизнь…

*О*О*О*

Когда Бобби Джон оторвался от Омута памяти, прошла, казалось, целая вечность.

“Ты правда колдунья…”

Он не знал, что его мать и Снегг были знакомы с детства. Он не знал, что именно от Снегга она узнала, что является волшебницей. Он не знал, что они когда-то были так близки…

“Слизерин”!

А ведь если бы Распределяющая шляпа сделала бы иной выбор в пользу Снегга, кто знает, может быть, далеко не Джеймс Поттер был бы ему отцом, и тогда целых шесть лет Бобби Джону пришлось бы отнекиваться от фамилии “Снегг”. Странно, что шляпа определила будущего профессора зельеварения именно на этот факультет, ведь, судя по тому, что видел юноша после, после и после в Омуте Памяти, характеризовало Северуса Снегга именно как храброго человека. Только храбрый человек мог бы перечить самому темному волшебнику в мире, прося его не убивать хотя бы женщину, только храбрый человек мог бы прийти к противнику своего хозяина, чтобы просить за самого дорогого для него человека, только храбрый человек мог бы всю жизнь прожить, пряча самое лучшее, что у него есть, чтобы потом, когда вернется тот самый темный волшебник стать двойным, нет, тройным агентом, во благо ребенка, столь нелюбимого им за эту безумную схожесть с отцом, только храбрый человек мог бы стать директором Хогвартса, после того, как убил предыдущего, всеми любимого директора, чтобы сдерживать распоясавшихся Пожирателей, терпя ненависть, злобу и обиду со стороны учеников и преподавателей, которые до сих пор не знают о том, из чего действительно был сделан Северус Снегг.

“– У мальчика ее глаза…

– ПРЕКРАТИТЕ! Она умерла… навсегда…”

Да, у Бобби Джона действительно были глаза матери. Теперь юноша понял, почему профессор Снегг так старательно избегал встречаться с ним взглядом. И почему так жадно всматривался в них в свои последние секунды.

“Значит, мальчик… мальчик должен умереть?”

Эти слова… Эти слова, которые до сих пор отзываются дрожью в ногах Бобби Джона. Эти слова, которые Снегг произнес с таким удивлением, ужасом… болью? Бобби Джон понял, что в ту ночь он не только привязал к себе Смерть, но и стал чем-то большим для Волан-де-Морта, нежели просто врагом. Он стал его крестражем. И Дамблдор знал это, знал, и сохранял ему жизнь, помогал, уберегал от любой возможности погибнуть, чтобы потом он мог умереть в нужный момент. Его растили, как свинью на убой!

“Экспекто патронум!”

Серебряная лань. Та, что вывела его к озеру, где лежал меч Гриффиндора. Та, что помогла Рону найти дорогу к нему. Та, что как две капли воды была похожа на патронус его матери, точно такую же серебряную лань.

“– Через столько лет?

– Всегда.”

*О*О*О*

Сэм Винчестер бросил взгляд на свою дочь. Бледная, напуганная, она сидела на скамейке, прижимаясь всем своим хрупким, дрожащим от страха телом к красивому, светловолосому юноше, который был напуган не меньше ее, но старался не показывать это девушке. Все же юная Мери Винчестер была рождена не для смертельных битв, ведь ей всего лишь пятнадцать лет! Зря, наверное, он втянул свою дочь в эту войну, но другого пути у него не было.

Выйдя из Большого зала, чтобы продолжить поиски погибших, Сэм Винчестер неожиданно наткнулся на измазанного в чужой крови мужчину, выходящего из замка.

– ДИН! – Крикнул Сэм, узнав в этом мужчине своего старшего брата.

Дин Винчестер обернулся и, увидев, кто его звал, раздраженно закатил глаза:

– Чего тебе?

– Как ты здесь?… Что ты здесь?… Почему ты уходишь?

– Я убил Аббадон, выполнил свое дело, а теперь возвращаюсь к алкоголю и проституткам. И не пытайся меня остановить!

– Но Дин… Здесь же твой сын!

Плечи старшего брата едва заметно дрогнули, но это не ускользнуло от зоркого глаза Сэма.

– Ты все еще любишь его, – констатировал факт младший брат, – он все еще нужен тебе. Он все еще твой сын!

– Нет! Теперь я демон, и жалкие человеческие чувства мне не нужны! И этот мальчишка теперь для меня ничего не значит!

– Тогда скажи это ему прямо в глаза!

И, схватив Дина за ворот его куртки, Сэм потащил его в Большой зал, не обращая никакого внимания на попытки демона вырваться.

Но Бобби Джона Винчестера уже не было в замке.

*О*О*О*

Ровным, уверенным шагом он углублялся в Запретный лес, однако, мысли его были далеко не такими ровными и уверенными.

Больно ли умирать?

А это быстро или мучительно долго?

Правда ли, что в этот самый момент перед глазами пролетает вся жизнь?

Правильно ли он сделал, что не попрощался с друзьями, не сказал им ничего, даже не взглянул на них издали?

Нет, в этот момент он хотел видеть только одного человека, но он уже не считал его своим сыном.

Странно, но он только сейчас заметил, что в кармане его куртки лежит снитч, оставленный в наследство Дамблдором, тот самый снитч, который он поймал в свою первую игру в квиддич и которым чуть не подавился. Вот уж не думал Бобби Джон, что будет так скучать по квиддичу…

Дыхание сбилось, все же, каким бы бесстрашным он ни был, ощущение того, что ты идешь на верную смерть, пусть и ради дорогих людей, пугало. Приложив снитч к губам, чтобы было хоть как-то проще уравнять дыхание, Бобби Джон не сразу заметил, что золотой шарик расправил крылья, взмыл в воздух и раскололся. Из снитча на него смотрел Воскрешающий камень.

Они улыбались ему. Приветливо, тепло, словно они не были мертвы, словно большинство из них не погибало из-за него.

По правую руку от него стояли те, кто были частью его прошлой жизни, от которой он так долго открещивался, но глядя на них, понимал, какой глупостью страдал все это время. Лили и Джеймс Поттер. Римус Люпин. Сириус Блэк.

По левую руку он увидел тех, кого никогда не знал лично, о ком слышал только по рассказам Дина и дяди Сэма, кто тоже видел его впервые, но кто все равно так же тепло и ласково улыбались ему. Мери и Джон Винчестер. Роберт Сингер. Адам Миллиган.

– Ты был таким молодцом, мальчик мой! – В уголках глаз Лили Поттер блестели слезы то ли горя, оттого, что он скоро расстанется с жизнью, то ли счастья, оттого, что они, наконец, встретились.

– Мы гордимся тобой, – улыбка Мери Винчестер была такой грустной, и в то же время такой счастливой.

– Ты почти у цели, осталось совсем чуть-чуть, – сказал Джеймс. И только сейчас, глядя на своего кровного отца Бобби Джон понял, как же Дин Винчестер и Джеймс Поттер все-таки похожи. Почему он заметил это только сейчас? Ведь если бы он не отталкивал себя от прошлого, он бы выяснил это намного раньше.

– Ты вырос таким сильным, – вот уж на кого Дин действительно был похож, так это на своего отца, Джона Винчестера.

– Умирать больно?

Ребяческий вопрос сорвался с уст Бобби Джона прежде, чем он успел подумать.

– Нет, нисколько, – ответил Сириус. – Быстрее и легче, чем засыпать.

– Тем более, вижу, ты хочешь побыстрее, племянничек, – обратился к нему Адам, – да, у каждой сказки должен быть конец, какой бы прекрасной или страшной она ни была.

– И только попробуй стать призраком после смерти, – пригрозил юноше пальцем Бобби Сингер, – во-первых, дело неблагодарное, во-вторых, представь, как будет тяжело твоим любимым людям изгонять тебя.

– Я и не собирался, – улыбнулся названному отцу Дина и Сэма Бобби Джон. – Простите меня, все. Я не хотел, чтобы так получилось. Римус, – обратился он к Люпину, – ваш сын… он ведь… мне так жаль…

– Мне тоже, – ответил Люпин, – жаль, что я с ним так и не познакомлюсь. Но он узнает, за что я погиб, и, надеюсь, поймет. Я старался сделать более счастливым его мир, в котором предстоит ему жить.

Прохладный ветерок, веявший, казалось, из самой чащи леса, растрепал волосы на лбу Бобби Джона. Он понимал, что они не скажут ему “пора!” – он должен сам принять решение.

– Вы будете со мной?

– До самого конца, – в унисон ответили Джеймс и Джон.

– Они ведь не увидят вас?

– Мы – часть тебя, – ответил Сириус.

– И видны только тебе, – закончил за него Бобби.

Бобби Джон взглянул на Мери Винчестер. Потом перевел взгляд на мать.

– Не отходите от меня.

Лили Поттер и Мери Винчестер подошли к нему, и, казалось, взяли за руки, одна за правую, другая – за левую.

– Гарри Поттер, – прошептала одна.

– Бобби Джон Винчестер, – прошептала другая.

– Гарри Джон Роберт Винчестер-Поттер, – подытожил юноша.

Пусть он и родился под одним именем, а всю жизнь прожил под другим, умирать он будет под обоими именами, ставшими, всегда бывшими и всегда будущими для него самыми родными, дорогими и единственными.

*О*О*О*

– Его нигде нет, повелитель, – сказал Долохов.

Ни одна черта не дрогнула в лице Волан-де-Морта. Он медленно крутил в длинных пальцах Бузинную палочку.

– Я думал, он придет, – наконец, сказал темный волшебник. – Я был уверен, что он придет. Но, видимо, я… ошибся.

– Нет, не ошиблись.

Из-за дерева вышел Бобби Джон. В руках его не было ни волшебной палочки, ни какого другого оружия. И то, и другое было спрятано в кармане куртки, чтобы в тот самый момент у него не было желания защититься.

– Нет, Бобби Джон! Нет! Уходи! – Услышал юноша голос Хагрида. Великан был связан по рукам и ногам и прикручен веревками к соседнему дереву. Его огромное тело судорожно билось в безнадежных попытках освободиться, раскачивая верхушку кроны.

– Молчать! – рявкнул Роул и взмахнул волшебной палочкой. Хагрид смолк.

Бобби Джон и Волан-де-Морт неподвижно глядели друг на друга, на устах Волан-де-Морта заиграла странная безрадостная улыбка.

– Гарри Поттер, – сказал он мягко, – мальчик, который выжил.

Гарри увидел шевеление тонких губ, вспышку зеленого пламени – и все исчезло.

*О*О*О*

Carry on my wayward son,

There’ll be peace when you are done.

Lay your weary head to rest,

Don’t you cry no more.

Бобби Джон резко открыл глаза. Неужто он попал в рай, где круглосуточно играют его любимые песни? А бесконечный фаст-фуд есть? А в его раю есть Импала? Да должна же быть!

– Ты не в раю, Гарри Джон Роберт, – услышал Бобби Джон голос по правую руку от себя.

В кресле пассажира рядом с ним сидел Смерть. Странно, почему Гарри только сейчас заметил, что сидит в Импале, а музыка идет из ее магнитолы?

Once I rose above the noise and confusion,

Just to get a glimpse beyond this illusion.

I was soaring ever higher,

But I flew too high.

Бобби Джон осмотрелся. На заднем сидении тоже кто-то лежал. Точнее, что-то. Сжавшись в комок, на сидении лежало существо, похожего на маленького голого ребенка, но с грубой, шершавой, как будто ободранной кожей, и тяжело дышало.

– Ты не можешь ему помочь, – сказал Смерть. – Глупый Том Реддл, довел свою душу до такого отвратительного состояния, что ни один здраво мыслящий демон даже задаром ее не возьмет.

– Я умер? – Сразу же задал волнующий его вопрос Гарри.

– Может быть, да, – ответил Всадник Апокалипсиса. – А может быть, нет. Все зависит от того, с какой точки зрения посмотреть. Мои оковы рухнули, значит, ты мертв. Но ты запросто можешь вернуться в подлунный мир, значит, ты жив.

– Во мне погиб только крестраж, да? Вас привязало именно к осколку души Волан-де-Морта, а не ко мне?

– Догадливый.

Though my eyes could see I still was a blind man.

Though my mind could think I still was a mad man.

I hear the voices when I’m dreaming.

I can hear them say…

– И теперь я должен вернуться?

– Как хочешь, тебе выбирать, – пожал плечами Смерть и достал из бардачка колу и сэндвич. В его райской Импале в бардачке есть кола и сэндвич?!

Carry on my wayward son,

There’ll be peace when you are done.

Lay your weary head to rest,

Don’t you cry no more.

– Вы ненавидите меня? – Спросил у Смерти Бобби Джон.

– За что? – Кажется, тот был искренне удивлен этому вопросу.

– За то, что вам приходилось быть привязанным ко мне столько лет.

– За это я должен ненавидеть не тебя, а того, благодаря кому я и был на привязи. Этот глупый, горделивый мальчишка. Так испоганил свою душу, чтобы сбежать от меня. Но все равно умрет. Не шестнадцать лет назад на Годриковой впадине, как было предначертано судьбой, так сегодня, в Хогвартсе. Месте, которое он до сих пор считает родным домом.

– Я должен убить его?

– Как хочешь. Он все равно умрет сегодня, не от твоих рук, так от чужих. Будешь пиццу?

– Нет, спасибо, я не голоден.

Masquerading as a man with a reason

My charade is the event of the season

And if I claim to be a wise man, well

It surely means that I don’t know.

– Не жалей умерших, Гарри Джон Роберт, жалость раздражает их. Поверь, уж я-то знаю. Жалей живых, и в особенности тех, кто живет зря. Твое возвращение, быть может, послужит тому, что сегодня я заберу чуть меньше людей, чем я мог бы забрать. Если тебе это кажется достойной целью, то сейчас нам надо бы проститься. Или ты предпочтешь остаться и все-таки попробовать пиццу? Она очень вкусная. Из Чикаго.

– Как я могу вернуться? – Что-то Бобби Джону определенно не хотелось есть, хотя в любой другой ситуации он бы уже доедал третью порцию.

– Ты разве водить не умеешь? – Поинтересовался Смерть, обводя взглядом Импалу.

On a stormy sea of moving emotion

Tossed about I’m like a ship on the ocean

I set a course for winds of fortune

But I hear the voices say…

Повернуть ключ. Надавить на сцепление. Поставить коробку передач на первую передачу. Плавно нажимать на газ и плавно отпускать сцепление. Машина тронулась. Можно опустить сцепление и посильнее надавить на газ. Поставить вторую передачу. Дать еще больше скорости. Переключиться на третью. Четвертую.

И ехать. Ехать вперед, ехать в неизвестность. Но туда, где жизнь.

Carry on my wayward son,

There’ll be peace when you are done.

Lay your weary head to rest,

Don’t you cry no more.

*О*О*О*

В лесу было тихо, словно и не было здесь никаких Пожирателей. Бобби Джон уже собирался подниматься, но вдруг услышал напуганный, обеспокоенный и такой влюбленный голос Беллатрисы:

– Мой повелитель.

– Довольно, – сказал голос Волан-де-Морта.

Странно, что повсюду не было слышно восторженных криков, аплодисментов, пожеланий удачного правления Волан-де-Морту миром магов и музыки. Хоть бы проституток вызвали, ведь праздник-то какой – Гарри Поттер умер, э-ге-гей! Но, видимо, все было не так-то просто.

– Ты, – обратился к кому-то темный маг, – осмотри его. Доложи мне, жив он или мертв.

Бобби Джон изо всех сил старался притвориться мертвым, поскольку не знал, кого к нему послали, и насколько этот кто-то союзник.

Лица Гарри коснулись руки – неожиданно мягкие; они приподняли ему веко, потом скользнули под рубашку, отыскивая сердце.

– Драко жив? Он в замке?

Еле слышный шепот в дюйме от его уха. Длинные волосы спустились ему на лицо, закрывая его от посторонних взглядов.

“Да он еще и с моей сестрой замутить успел, дамочка”, – подумал Бобби Джон, но на выдохе тихо сказал:

– Да.

Женщина выпрямилась.

– Он мертв! – Громко объявила Нарцисса Малфой.

Теперь Бобби Джон услышал счастье. В воздух летели красные и серебряные вспышки, подобно салюту, Пожиратели визжали как сучки, а Волан-де-Морт в этот момент, должно быть, (Гарри готов был отдать руку на отсечение) отплясывал сальсу.

– А теперь, – сказал Волан-де-Морт, когда, наконец, все более-менее успокоились, – мы отправимся в замок и продемонстрируем им, что осталось от их героя. К моему большому счастью, погибла еще и эта стерва Аббадон, ее убил какой-то охотник, и теперь она не будет мешать мне.

“Аббадон умерла?”, – Бобби Джон был, мягко сказать, удивлен, – “но кто же ее убил, если не… папа!”

– Теперь все в моей власти! – А безносый все продолжал разглагольствовать. – Кто потащит тело? Знаю! Ты!

Раздался взрыв хохота, а потом Винчестер почувствовал, что земля под ним задрожала.

– Ты понесешь его, – сказал Волан-де-Морт, – он будет хорошо смотреться у тебя на руках, да и видно издалека. Ну, подбирай своего маленького дружка, Хагрид. И наденьте на него очки – мальчишка должен быть узнаваем для всех.

В этот момент Бобби Джон понял, что с него, оказывается, еще и очки слетели!

*О*О*О*

Они долго и медленно шли, если бы не нынешнее эмоциональное состояние, Бобби Джон, наверное, за весь путь три раза бы уснул и три раза бы проснулся. И, наконец, они остановились. Это значило, они пришли в Хогвартс.

Кто-то прошел совсем рядом с Гарри, и он понял, что это был сам Волан-де-Морт, потому что спустя мгновение услышал усиленный магией голос, разносившийся далеко вокруг, круша барабанные перепонки Бобби Джона.

– Гарри Поттер мертв! Наша битва выиграна! Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребенок, будет убит, и то же случиться с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители, дети, братья и сестры будут жить, все будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира. В этот знаменательный день я даже пощажу магглов, что явились на эту священную землю, дабы защищать своих братьев и сестер – они уйдут домой, я отпущу их, и вы сможете жить спокойно!

Бобби Джон услышал, как распахнулись двери школы. Он слышал топот ног людей, выходящих оттуда. Он ждал. Сейчас те, ради кого он готов был умереть, увидят его мертвым на руках у Хагрида.

– НЕТ!

Этот крик был потрясением – Бобби Джон не знал, что МакГонагалл умеет так кричать. Но то, что он услышал после, было еще хуже.

– Нет!

– Нет!

– Би Джей! НЕТ!

– НЕТ!

– БОББИ ДЖОН!

Голоса дяди Сэма, Мери, Рона, Гермионы и Полумны заставляли его сердце пропускать пару ударов. Ему хотелось сейчас только одного – откликнуться, дать понять им, что он жив, что все в порядке, но он заставлял себя лежать неподвижно.

– НЕЕЕЕТ!

В ту секунду Бобби Джон забыл, что такое дышать. Крик отчаяния его отца был самым худшим, что он мог услышать за всю свою жизнь. Мальчик немного приоткрыл глаза и сразу же их закрыл. То, что он увидел, запомнилось ему на всю оставшуюся жизнь: лицо Дина, искаженное гримасой отчаяния, боли и злобы, из отцовских глаз текли слезы, только почему-то черные, а сам он как будто постарел на двадцать лет; обескураженное, неестественно бледное лицо Полумны, казалось, что она вот-вот упадет в обморок, из глаз ее градом лились слезы; такой же бледный, напуганнный Драко Малфой, в груди которого прижимается его сестра, ее плечи поднимаются так, будто она плачет, хотя так оно и было.

– Я УБЬЮ ТЕБЯ, ПАДЛА! – Полный злобы и ненависти голос Дина заглушил все другие голоса, которые пчелиным роем выкрикивали проклятия Пожирателям. – ТЫ УМРЕШЬ В АДСКИХ МУКАХ, ГНИДА!

Кажется, отец сорвался с места, но его кто-то остановил.

– Дин, нет, – услышал юноша голос дяди Сэма, который сам едва сдерживал истерику. Судя по звукам, младший брат держал Дина под руки, не давая ему вырваться и совершить какую-нибудь глупость.

– Глупый маггл, – надменно произнес Волан-де-Морт, – единственное, что представляло хоть какую-то опасность для меня, сейчас лежит мертвым на руках у этого великана. Тебе не победить меня!

– Черта с два! – Крикнул ему Дин.

Послышался звук вылетающего заклинания (благо, в воздух), и вокруг образовалась просто гробовая тишина.

– Что же, – продолжал Волан-де-Морт, – пришло время признать меня. Присоединиться ко мне. Ну, кто первый?

Но никто не изъявил желания присоединиться к темному волшебнику, несколько минут назад убившего дорогого им человека. Когда уже всем, даже слоупоку, стало понятно, что защитники Хогвартса никогда не признают Волан-де-Морта и, скорее всего, все еще готовы с ним сражаться, из-за спины Темного Лорда, где стоял Хагрид, послышался тоненький, донельзя смущенный голос:

– А можно мне вступить в отряд Пожирателей Пиц…кхм, Смерти?

Сотни шокированных взглядов обратились к спрыгивающему с рук великана мальчишке, поправляющему опять сползшие очки и донельзя довольно улыбающемуся:

– Что? Я разве не говорил, что Винчестеры с первого раза не умирают? Кстати, Экспелиармус!

Красный луч ударил по Волан-де-Морту, заставляя его отлететь на пару добрых метров в сторону, сшибая собой стену.

– Страйк! – Выкрикнул Бобби Джон. – Вы это, извините, – обратился он к своим товарищам, – что притворялся мертвым так долго.

– Гнида ты малолетняя, – сказал сыну Дин, но почему-то в его голосе слышались облегчение и гордость.

И в этот момент произошло сразу несколько вещей: все ангелы, как один, взлетели в небо, и стали атаковать ничего не подозревающих Пожирателей; волшебники, используя боевые заклинания, и нечисть так же бросились в атаку; охотники и прочие, кто понимали, что шансов у них мало, вернулись обратно в замок; одна треть приспешников Волан-де-Морта погибла на месте, другая решила спасаться бегством, третьи бросились прочь от ангелов в другую сторону, навстречу волшебникам, чтобы убить хоть кого-нибудь из них, чтобы доставить мальчишке-который-опять-не-сдох еще больше боли, чтобы утолить свою жажду крови. Драко Малфой, защищая своей грудью Мери Винчестер, во все стороны сыпал обезоруживающим заклинанием, не давая Пожирателям приблизиться к ним, но и не убивая никого.