Текст книги "Cherry Bomb (СИ)"
Автор книги: Dayrin
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
– Шипучку? Я не пробовал, Т/И, звучит интересно, – монстр с любопытством перевел на тебя взгляд, в котором заплясали острые искры заинтересованности.
– Сейчас выйдем и купим, тебе точно понравится. Заодно для готовки надо все взять. Муку, яйца и…
– Хах, подожди, Т/И, – монстр опять коснулся пальцем твоих губ, унимая поток перечня покупок, – у меня все есть дома, так что ограничимся конфетами.
– А… Мы к тебе пойдем? – ты удивлённо нахмурилась, крепче хватаясь за салатовую куртку скелета, удерживая равновесие в покачнувшемся автобусе.
– О да… У меня более подходящее место для подобного, – он коварно улыбнулся и нагло подмигнул тебе, начав тихо смеяться, когда по твоим щекам поползло жгучее смущение, – не бойся, я тебя не съем. Пока что… – и снова этот томный голос и ласковая улыбка, от которой подкашиваются колени…
Ты начала корить себя за реакцию на его постоянные подколки, систематически повторяя в мыслях мантру “Ты дура, Т/И” до тех пор, пока вы не пришли к магазину, покинув душную тесноту автобуса, набитого народом словно в будний день. Вероятно сказывалась туманная, прохладная погода, в которую никто не хотел лишний раз пройтись, предпочитая проехать весь путь на общественном транспорте. Но от постоянной близости соседа у тебя кружилась голова, и маленькое путешествие выбило из колеи, внося сумятицу во все планы, которые ты строила на выходные едва ли не всю предыдущую неделю. На твое счастье, покупка конфет немного уняла волнение привычным рутинным делом, и тяжесть пакета с леденцами, что ты взяла впрок, приятно тянула пальцы. Когда еще удастся купить их в таком количестве? Разбирали сладость с космической скоростью: не ты одна их любила, а теперь, вероятно, еще и Тэфи станет конкурентом при их добыче. Разве что поможет кооперация, чтобы при случае брать лакомство сразу на двоих. Эти мысли так тебя поглотили, что путь до дома остался незамеченным, и ты уже ехала с соседом в лифте, с самым серьезным лицом размышляя о совместной охоте за сладостями.
– О чем ты с таким усердием думаешь? – монстр, тихо подобравшись ближе, ткнул тебя пальцем между бровей, огладив кожу до самого кончика носа, – даже морщинка залегла между бровей. Должно быть, что-то важное? – мятный блеск в глазах светился беспокойством. Неужели он переживает, что у тебя могут быть плохие мысли? Но ты расслабленно усмехнулась, делясь с ним забавными размышлениями:
– А? Да нет, Тэф, я о конфетах думаю. Их редко можно купить, а вдвоем легче подловить их поставку и покупать сразу на нас обоих. При условии, что тебе они понравятся конечно, – ты спокойно всматривалась в мерцающие крупные огни зрачков, словно налитых в черные глазницы.
– Вдвоем? Мне нравится ход твоих мыслей, милая. Сейчас домой придем, и я продегустирую, – монстр подмигнул тебе, успокаиваясь таким ответом, словно ждал чего-то другого, куда менее позитивного и безобидного.
Скелет вышел из лифта, открывшегося перед вами с характерным протяжным скрипом, выпустив на прохладный лестничный пролет, по которому гулял неприятный сквозняк. Ты поежилась, ожидая, пока сосед откроет дверь, неловко топчась позади и отмечая, что чуть замерзла даже не смотря на поездку в автобусе и магазин, в котором было тепло. Опять полезли мысли о ненавистном холоде, а озябшие пальцы чуть нервно теребили пакет с угощением. Не дурацкая ли это идея? Может стоило остаться в книжном? Но не успела ты додумать этот вопрос, как монстр чуть толкнул тебя в плечо, запуская в квартиру, встретившую вас тишиной пустоты.
– А где твой брат? – спросила ты, осматривая темный холл перед тобой, пока Тэфи снимал куртку и кроссовки.
– На работе, он на суточной смене сегодня должен быть, так что будем только ты и я, – он задорно толкнул тебя бедром, проходя на кухню, – догоняй, мелкая.
– Эй… Я тебе не мелкая! – кричишь вдогонку и обреченно снимаешь обувь, касаясь ногами в носках холодного пола, ускользая вслед за высоким монстром в светлое помещение, где вы собираетесь готовить сладости, – будешь шипучку пробовать, вишневая твоя башка? – обиженно протягиваешь ему пакет, щурясь от досады за его постоянные подшучивания над тобой, от которых внутри все закипало в желании отомстить.
– Ну, Т/И, ты такая грубая в последнее время и напряженная… Что-то случилось? Ты стала другой после той ночи, когда мы играли, – монстр игнорирует твое предложение и медленно подходит, шаг за шагом, делая каждый после очередного вопроса, пока ты нервно разворачиваешь конфету, отправляя ее в рот, чтобы отвлечься от очередной провокации Тэфи, – ты игнорируешь меня, не смотришь в глаза, а еще… – он встал вплотную, поднимая твой подбородок пальцем, вынуждая посмотреть в свои омуты, – ты опять не дышишь, когда я рядом, Т/И… И эти твои леденцы… Хотел бы стать одним из них… Их ты любишь больше?
– Т…. Тэфи, что ты… Я… не… – твоя речь сбилась, а конфета во рту мешала говорить, едва ли не вставая комом в горле, пока ты отчаянно тонешь в ментолово-бирюзовом океане его глаз. Терпеливая улыбка расчерчивает его лицо, а твои скулы и нос опаляет сладковатое малиновое дыхание, пьянящее не хуже яблочного сидра, что ты так любила пить в праздники, кружа голову.
– Ладно, Т/И. Давай я сперва попробую твою шипучку, а потом уже поговорим и начнем готовить? – он спокойно прищуривается, не вызывая никаких подозрений и ты доверчиво киваешь в ответ, не ожидая подвоха.
И зря.
Очень-очень зря, ведь с кем-то вроде Кэнди подвох был всегда. В каждом жесте, взгляде и вопросе. В каждом вдохе и выдохе его ягодного дыхания. В каждом мятном прищуре и вскидывании головы. И ты даже почти успела перевести дыхание, вновь вспомнив, как правильно делается вдох, увидев ласковую улыбку на его лице, но… Он снова опускает к тебе голову… и медленно проводит языком по губам, слизывая с них вишнёвую сладость карамели. В твою спину упирается столешница, впиваясь в поясницу: отступать некуда, и ты шокировано смотришь на затуманенные мятной мглой глаза. Его руки опускаются позади тебя, ловя в плен, из которого уже никогда не выбраться, а чужой язык вскальзывает в рот, раздвигая твои сжатые губы и сливая с ним в настойчивом, но странном поцелуе. Ты паникуешь, не понимая, как реагировать в случае, когда разум требует это прекратить, а сердце трепещет, моля ответить взаимностью и остановить пытку, от которой по венам вместо крови течет тяжелый свинец, оседающий под диафрагмой. Ты случайно разжимаешь челюсти…
А случайно ли? Слишком поздно об этом думать.
И язык Кэнди тут же подныривает под твой, мягко приподнимая и забирая с него вишнёвую шипучку, будто воруя, унося конфету за чужие зубы с довольным выдохом. Тебя это вдруг отрезвляет. Отнимать любимую сладость, да ещё так нагло… Ты решаешь совместить приятное с полезным, чувствуя, что монстр уже хотел победоносно отстраниться. Сама подаешься чуть вперёд, хватаясь за ворот бордового свитера, не давая сбежать и с ответной наглостью тянешься языком вглубь его горячих челюстей за шипучкой. Нащупываешь ее, и начинается карусель, где конфету трут ваши языки, медленно и чувственно растапливая ее влажным теплом, что обоюдно подслащивает неторопливый, но глубокий поцелуй вкусом кисло-сладкой ягоды. И чуть позже она взрывается между вами вишнёвой бомбой, покалывая шипящей кислой жидкостью сплетенные языки, доставляя обоим небывалое удовольствие.
Кэнди тихо мычит в поцелуй от наслаждения, толкая тебя собой сильнее, желая впитать этот вкус и тебя собой, но руками всё ещё не прикасается, с жалобным скрипом царапая фалангами столешницу позади от сдерживаемого порыва. Но монстр отлично отыгрывается на твоих губах, начав их хищно прикусывать, иногда тянуть, облизывать и снова плотно вплетаться в поцелуй, едва не ударяясь зубами о твои. Когда конфета растаяла, оставив после себя вишневый шлейф, он зашёл дальше, огладив внутреннюю поверхность нежных щек и играя с языком в кошки-мышки, прижимая своим и выманивая, чтобы прикусить и держать в плену, заигрывая с зажатым кончиком, пока он не онемеет. Проводя по нему из стороны в сторону, тут же отпуская, чтобы смять губы вновь, чувственно выдыхая, ощутимо проседающими от этого ребрами, которые тут же вздымаются с новой силой на жадном вдохе.
Ты уже не соображаешь, здраво рассудив, что сейчас не место и не время для рассуждений, когда есть он: тот, кто так дьявольски соблазнительно тебя целует. Но монстр внезапно чуть отстраняется, вызвав у тебя выдох, за которым плохо пряталось разочарование, от вида которого Тэфи с наслаждением улыбается, все ещё держа в плену своих рук.
– Знаешь, Т/И, действительно очень вкусная шипучка… Пожалуй, будет моей любимой, – Кэнди наклоняется к самому твоему уху, опаляя дыханием, – хочешь узнать, что ещё я люблю, детка?
У тебя перед глазами взрываются звёзды от его слов, но ты готова на провокацию, решая идти до конца, и дерзко усмехаешься в его шею, отвечая так соблазнительно, как только могла:
– Любишь послаще, Тэфи?
А он прислоняется щекой к твоей скуле в ответ, скользя по ней, словно кот, утыкаясь носом в ухо, очерчивая его мягкий хрящик полукругом, чуть укусив на секунду, и тут же отпуская, чтобы лизнуть чувствительную зону кожи за ним.
– Не угадала, глупая… Я люблю пожёстче… Я думал об этом не раз с той самой ночи твистера, когда ты была подо мной. Такая горячая и живая… Всё представлял в мельчайших деталях, следил за тобой день и ночь… Мечтал, как скрутил бы твои тонкие запястья с шелковой кожей и связал бы их ремнём… Как долго и сладко искал бы самое нежное место на твоём теле, пробуя тебя на вкус, пока ты извивалась бы от этой муки… Покрыл бы тебя любимым вишнёвым сиропом и испил бы без остатка… Взял бы грубо прямо на этом чёртовом столе и сверху, и снизу и даже сбоку… О, ты ещё многого обо мне не знаешь… – Тэфи говорит совсем непривычно, понизив голос, отчего он звучит чётче, резонируя через ваше соприкосновение грудными клетками, под которыми метались опьянённые души.
От его слов уносит в космос. Ты опять перестаешь дышать, вбирая в себя сказанное и понимая, что от такой правды внутри скручивается свинцовая пружина, готовая вот-вот расплавиться и стечь вниз по бёдрам… Это было слишком возбуждающе… А ведь он даже не трогал тебя, просто замерев около уха, руки все ещё терпеливо держа на столе. И за такой беззаботной маской скрывался он?
Невероятно…
Но Тэфи не собирался так просто отпускать тебя, желая помучить. Не отдаваться сиюминутному желанию, а насладиться им на грани извращения. Сделать контрольный выстрел всего одной фразой, от которой потемнело в глазах, и ты потом долго вспоминала его тяжелый, потемневший взгляд, с бликами возбуждения и азарта, плясавшими в мятном прохладном море его волшебных глаз:
– Но я ничего не сделаю, пока ты сама меня об этом не попросишь, Т/И… Так что, давай займёмся готовкой, – скелет внезапно отходит, неотрывно глядя на твою дрожащую от возбуждения и толики страха фигурку, которую сам же довел до грани и теперь любуется полученным результатом, скользя по тебе взглядом с пристальностью настоящего эстета. Словно дегустатор вишнёвого вина, что течет в его костях вместо крови, он получил в свое расположение самый лучший экземпляр, который не торопится пробовать, оттягивая момент, чтобы получать от происходящего едва ли не болезненное удовольствие на самой границе нормальности. Но ведь он никогда нормальным не был, верно? Ты всегда это знала, а потому понимаешь и сейчас, в какую игру ввязалась.
Чертовски горячую и страстную игру, где нет ни победителей, ни побежденных. Только вкус вишни, что до сих пор чувствуется на языке.
Комментарий к Когда ешь вишнёвую шипучку и признаешь чувства
⁄(⁄ ⁄•⁄-⁄•⁄ ⁄)⁄
========== Когда мороженое тает, и все выходит из под контроля ==========
Нельзя было сказать, что ваша готовка прошла слишком спокойно и обычно в тот день. Отнюдь. Тэфи постоянно подначивал тебя, но уже совершенно иным образом, начав держать непривычную дистанцию, но совершая при этом очевидные провокационные действия: то оближет с длинных тонких пальцев цветную глазурь, то высунет яркий мятный язык, чуть покрасившийся в красный цвет после шипучки, то излишне громко промычит, пробуя на вкус тесто, делая это так, словно он стонет от наслаждения совсем иного толка, нежели гастрономического. Ты каждый раз замирала, глядя на это бесчинство, чувствуя в груди комок тревоги, напряжения и смущения, после того, что он тебе наговорил. Теперь все его шалости воспринимались намного серьезнее, вскрыв его собственническую натуру экстравагантного фетишиста с наклонностями в БДСМ.
И к слову о фетишизме…
Твои палочки от леденцов не имели никакого отношения к кактусам, о которых он наплел тебе в лифте. Кактусов вообще не существовало в его с братом квартире, но зато злополучному мусору была отведена целая полка в гостиной, где помимо этого ты признала свою ложку с узором, которой обычно ела по утрам мюсли, а ещё давно позабытый пирсинг, который когда-то сняла с пупка в ванной и теперь носила другой, наивно полагая, что тот просто потерялся или упал в сливную трубу. Насмотревшись на этот мини музей чужого извращения, ты справедливо отметила, что с тебя для начала достаточно и, довольно торопливо скомкав вечер, ретировалась к себе под беспрестанным жадным взглядом огненного ментола, который обещал тебе отсутствие спокойствия на всю оставшуюся жизнь, как минимум.
С тех пор ты на перепутье. Что делать? Что дальше? Тэфи по сути отдал тебе право следующего шага, которого сам хотел до умопомрачения, но от чего-то решил превратить всё в своеобразную игру. И хотя это иногда пугало до дрожи, но… Тебе стало интересно… Что бы он сделал, если… И после этого “если” шли многочисленные варианты развития событий.
Определенно, он тебе очень и очень интересен. Ты влюбилась по уши…
Когда точно это случилось, ты уже не могла сказать наверняка, но отрицать очевидное не было никакого смысла. Как и происходящее между вами двумя – тоже. Вам буквально рвало друг от друга крышу, но сдвинуть все с мертвой точки теперь могла только ты. И в голове рождались идеи: одна безумнее другой, а потому отметались тобой, как очевидный бред. Одно ты знала точно – ты решила его соблазнить. Спровоцировать, чтобы он не смог сдержаться. Довести этого самоуверенного монстра до той грани, откуда нет возврата. Это будет своеобразной местью, да и посмотреть на его реакцию было любопытно, ведь ничего плохого он тебе явно не желал, лишь очень специфично проявляя свои чувства и немного нездоровый интерес к тебе.
И начать ты решила с больной темы монстра – с еды.
В следующий раз возвращаясь домой с работы, ты предусмотрительно нашла и купила мороженое нежного розового оттенка с чудесной цветной посыпкой, яркой и притягательной настолько, что хотелось съесть сладость немедленно. Идеальный вариант, но кроме того ещё и действительно вкусный, клубничный. С наслаждением взяла аппетитный рожок с лакомством в руку и спокойно отправилась домой, оттягивая момент дегустации до нужного времени, предполагая начать где-нибудь возле лифта. И даже если монстра встретить не получится (он стал реже тебя встречать), то в любом случае ты получишь угощение и ничего не потеряешь. От вафельного рожка исходил потрясающий аромат: такой нежный, сливочный, с явной ноткой спелых летних ягод… В детстве ты всегда любила есть подобные вещи, но с возрастом отчего-то все реже о них вспоминала. Но от этого подобная еда своего шарма не растеряла, напротив став редким, но ещё более желанным гастрономическим удовольствием.
Ты устала после работы, но купленная сладость подняла тебе настроение, и ты даже передумала как-то компроментировать Тэфи, желая просто насладиться моментом и мороженым как таковым. С чувствами можно разобраться и позже.
Ты заходишь в подъезд, едва ли не напевая что-то под нос, откусив первый кусочек мороженого, которое оказалось настолько вкусным, насколько это вообще было возможно, и ты тихо мычишь от удовольствия. Насыщенный вкус взбитых сливок и спелой клубники, напоминают тебе о лете, солнце и действительно теплых днях, каких в этом городе можно было пересчитать по пальцам одной руки. А приятная прохлада сладости мягко обволакивала язык и горло, даря контрастные чувства с собственной температурой тела. Ты тихо улыбаешься, ткнув пальцем в кнопку лифта и снова откусываешь кусочек, слизывая с губ подтаявшую розовую каплю.
– Вкусно? – спрашивает голос над самым ухом, и ты вздрагиваешь, едва не ткнув мороженым в собственный нос.
– Дьявол тебя раздери, Кэнди, – недовольно возмущаешься, со злости называя монстра именем, которое тот просил оставить. И ему это явно не нравится: улыбка чуть опустилась, а глаза стали тускнее, выдавая огорчение.
– Извини, я не хотел напугать, – монстр делает шаг назад, опуская взгляд на мороженое, на котором все еще осталось немного яркого конфетти. Оно немного тает, пуская розовые капли на твои пальцы, и ты, спохватившись и даже не думая о чем-то таком, торопливо поворачиваешься к дверям до сих пор не приехавшего лифта и слизываешь бегущую по пальцам каплю, за которой почти тут же устремляется следующая.
– Черт… – ругаешься на излишне быстро тающее лакомство, что несла в теплой руке всю дорогу, и снова облизываешь липкие капли с другой стороны ладони.
Двери с надсадным скрипом открываются, привычно запустив вас двоих в свое тесное нутро, и ты, не обращая внимания на притихшего соседа, заходишь внутрь, вновь отвлекаясь на еду. Чувствуешь на себе чужой, пристальный взгляд сильнее обычного и поворачиваешь голову, сталкиваясь с излишне близко стоящим монстром, уже успев отвыкнуть от таких его жестов, что он стал избегать. В нос тут же ударил запах малиново-вишневой свежести его дыхания, перебивая аромат клубники в руке, которую Тэфи цепко обхватил пальцами за запястье, поднося мороженное к твоему же лицу, проводя по щеке ледяной сладостью.
– Ты чего творишь? – шипишь на него, пытаясь вырвать руку, но он не отпускает, задумчиво глядя на след на твоей коже, словно забыв, как дышать, – Тэфи, ты что?
– Знаешь… Я ведь могу и вынудить тебя просить… – тихо говорит монстр, подходя вплотную и склоняясь к щеке, – я устрою все, как и в тот раз, Т/И, – монстр эффектно щелкает пальцами на руке, и лифт останавливается, приглушая свет. Ты оторопело смотришь на спокойное лицо скелета с мглистым ментоловым взглядом, осознавая, что он только что сделал… И что делал до этого…
– Так это ты остановил лифт в тот раз?! Ах ты! – ты хочешь как минимум влепить пощечину за такое, но не успеваешь, потому что он вдруг медленно проводит языком по следу от мороженного на твоей щеке, выбив из тебя всю спесь одним горячим касанием на контрасте с холодом сладости.
– Может, сдашься, милая? Сдайся… Сдайся в мой плен… – его голос опаляет ухо, и ты вздрагиваешь, чувствуя, как его грудь жмется к твоей, согревая после холода улицы, а ты давишься воздухом, что резко закончился, делая давление стен невыносимым.
Так неуместно дает о себе знать клаустрофобия, стягивая обручем страха голову, включая инстинкт желания спастись, и единственный, кто может помочь – это он, такой близкий сейчас… И ты не выносишь этого гнета, едва заметно утыкаясь в чужое плечо, медленно вдыхая воздух, опьяняющий от его запаха и тихого приятного гула его души, где-то за ребрами, скрытыми полотном темно-вишневого свитера.
– Тэфи, что ты вытворяешь со мной? – шепчешь вопрос, теряя последнюю надежду на то, что сегодня наконец-то не решится все. Что не поставят все точки над “и”.
– Как же я люблю, когда ты зовешь меня так, – мурлычет довольно, обхватывая тебя между лопатками, медленно выискивая позвонки, спрятанные за мягкой толстовкой, – я хочу услышать свое имя еще много раз сегодня из твоих уст, милая…
– Да ты просто змея, – шепчешь в ответ, чувствуя, как по руке текут сладкие капли тающего мороженого, перетекая и на пальцы Кэнди. Он поднимает ваши ладони, рассматривая их с интересом мастера-кондитера, поднося твою руку к зубам и прихватив ими один твой палец. Тянет его на себя, распрямляя и просовывает дальше, обхватывая мягким языком и блаженно улыбаясь, обсасывая сладкий сироп. Медленно, с эстетикой знающего в этом толк существа. Меняя один палец на другой и делая все методично, не отрывая от тебя подернутого дымкой потемневшего взгляда океанической бирюзы, с всполохами искр цвета панг. И только в самой середине зрачки темнели до обсидиановой вулканической черноты, складываясь в фигуры, похожие на крошечные сердца.
Ты не можешь отвести от него взгляд, мысленно решая для себя, как перешагнуть черту, ведь тебя словно что-то сдерживало все это время. Ты в общем и целом была не против, наоборот… Очень даже за… Тебя так тянуло к этому монстру все это время. Ты ждала его взглядов, слов и новых выходок… Улыбок и двусмысленных шуток… Любила чувствовать себя под его пристальным надзором, но… боялась… Боли? Да, именно боли. Давно полученный, но крайне неудачный опыт с болезненным разрывом оставили на твоей душе почти незаживающие раны, вновь разбередив их всколыхнувшимся огнем новых чувств. И это тебя останавливает. Ставит преграду между вами, которую тебе в одиночку не сломать. Но ты хочешь сказать ему об этом… Попросить помощи раскрепощения.
Кэнди действует осторожно, наткнувшись на твое молчание, что немного сбивает его с толку, но дает зеленый свет к продолжению. А потому, монстр не разрывает зрительного контакта, выпустив пальцы из плена языка, и начинает мягко, неторопливо кусать кожу у большого пальца, спускаясь к запястью и предплечью, притягивая к себе руку. Ведя своеобразную дорожку мягких покусываний до нежного сгиба локтя. Мороженое падает на пол с глухим стуком, разбрызгивая по полу нежное содержимое, но ты даже не слышишь, замерев испуганной птицей, прислушиваясь к чувству бегущих по спине и рукам мурашек, оставляющих за собой гусиную кожу.
Ты снова вспоминаешь причиненную в прошлом боль и вся напрягаешься, пытаясь вытянуть руку из чужой хватки, и монстр, чувствуя твой страх, мягко выпускает ее, беря твои плечи и прижимая тебя к стене лифта, несильно, но ощутимо надавив собой, полностью стерев понятие личного пространства.
– Ну что ты, Т/И? – взволнованно спрашивает монстр, всматриваясь в твой напряженный взгляд, в котором наверняка пляшет страх, – я сделал что-то не так? Может, мне начать с другого? – он ласково утыкается носом в мягкость твоей щеки, мимолетно целуя в уголок губ. Этот жест такой просящий… Нежный… Что ты плавишься и… сдаешься…
– Тэфи, я… боюсь, – шепчешь ему в ответ признание, но он понимает его немного неправильно, чуть отстраняясь, чтобы видеть твои глаза и показать, как в его собственных плещется сожаление и грусть, словно он принял эти слова на свой счет.
– Боишься? Меня? – монстр ласково оглаживает твои скулы, словно стремясь успокоить, – но я не сделаю тебе ничего плохого, милая, – звучит почти обиженно, с плохо прикрытым желанием сорваться сейчас же и не испугать еще сильнее.
– Не тебя… А прошлого… Оно меня не отпускает. Не дает… раскрепоститься. Память о боли и неаккуратности, словно меня… разбили на куски. И я могу просить тебя только о том… чтобы ты не сделал того же и… помог мне, – говоришь ему, едва дыша, и от каждого слова кислорода в крови катастрофически не хватает. Даже темнеет в глазах. Чужая рука ложится чуть выше диафрагмы, немного надавив на нее, и ты вдыхаешь.
– Дыши, Т/И, – отвечает так просто, а улыбка слегка погасла, оставляя слабый, расслабленный изгиб рта, – ты просишь? – уточняет монстр, немного наклонив голову, привычно встряхнув ей.
– Прошу, Тэфи, – уверенно выдыхаешь ему прямо в зубы, и он блаженно прикрывает глаза.
– Я не причиню тебе боли, если ты сама этого не захочешь… Не люблю делать такое насильно, милая… Конечно, я помогу… Однако. Ты попросила меня. А знаешь, что это значит? – монстр ведет рукой по плечу вверх и вниз, сжимая фаланги в нетерпении.
– Что мы переходим на новый уровень? – улыбаешься смелее, стараясь заглушить в себе волнение от его сводящей с ума близости и пляшущего в глазах вожделения, разгорающегося все сильнее и больше. Он сам был твоим ходячим фетишем…
– О да… Еще какой уровень… И даже не один… И начнем с вертикального прямо сейчас, – последние слова он наполовину прорычал с толикой почти кошачьего мурчания, подаваясь вперед всем тазом, вышибая из легких воздух, который он тут же жадно ловит, впиваясь в губы в тягучем поцелуе.
Вишневое дыхание. Одно на двоих…
Его руки находят собачку молнии на толстовке и расстегивают ее, ведя вниз и размыкая застежку с приятным бряцанием. Ладони тут же заныривают внутрь, не находя под ней ничего, кроме обнаженного тела в тонком белье. Усмехается в поцелуй довольным звуком, отдающим вибрацией в твоей голове, пока пальцы пересчитывают ребра, расчерчивая линию каждого, от чего становится невероятно щекотно, и ты дергаешься, но скелет тебя ловит, размыкая поцелуй и утыкаясь носом в плечо, продолжая эту пытку щекоткой, от которой не только хочется извиваться, но и внутри все трепещет, посылая волны из центра тела, расходящиеся до самых кончиков пальцев.
– Ахах, Тэфи, ах, что ты… ммм, – твои слова и вздрагивания прекращаются тем, что монстр резко опускается на колени, целуя чувствительную зону около пупка, держа тебя за бедра, с которых он чуть приспустил джинсы. Он рисует узоры языком на медианной линии наполовину обнаженного тела, поднимаясь до точки схождения ребер и выше… Руки, такие теплые и гладкие, скользят за спину, ловко расстегивая белье, под которое тут же забираются тонкие пальцы, ведя строго параллельные земле линии прямо к соскам, возле которых останавливаются, слегка прикрытые чашечками лифчика, отчего ткань приятно их щекочет. У тебя перед глазами все пляшет от того, что выделывает Кэнди, исследуя тело на предмет самых горячих твоих зон, в которых рождается лава твоего желания. Он расцеловывает твой мягкий живот, прижимаясь к нему щекой, когда тот напрягается. Дыхание подбитой горлицей трепещет у самой гортани, а гладкую стену позади царапают твои руки, заходясь от сладкого томления.
Тэфи встает, чуть щурясь, наблюдая за произведенным эффектом с придирчивым вниманием, но остается недоволен, и это видно по мерцающему мятному взгляду и плавному вдоху.
– Тебе надо расслабиться, Т/И. Ты такая напряжённая, – тянет он, мягко стаскивая джинсы и касаясь внешней стороны бедра тёплыми пальцами. Твое сердце заходится в истерике, а ты и вовсе не знаешь, что делать и как реагировать, но Кэнди, видя твой мандраж, только усмехается, уверенно спуская с рук твою толстовку и одним пальцем снимая расстёгнутое бельё, оставляя тебя лишь в тонкой ткани трусиков в холодном полутемном помещении лифта. Ты пятками стягиваешь мешающую обувь и, наступив на штаны, остаёшься стоять босиком, чуть вздрагивая от холода и пристального внимания монстра напротив. Кэнди, закончив осмотр полученного результата в виде твоих колючих мурашек, снова подошёл вплотную, ткнув пальцем в ложбинку между твоими ключицами и ведя им вниз до пупка, обводя его круговым движением и идя ещё ниже, вскальзывая за резинку трусиков, где все тут же раскалилось до бела, моментально поднимаясь обратно, так и не коснувшись заветной точки. Теперь по коже гуляет вся его ладонь, согревая касанием, оставляя дорожку шлейфа из обнаженных нервов, на которых он с таким профессионализмом играл всё это время.
– Тэфи… – шепчешь одними губами в его шею, пока монстр стоит и гладит твое тело, тесно прижимаясь щекой к твоей скуле, выдыхая малиновый аромат около уха, и он слышит свое имя, наклоняется и зажимает нежный хрящик зубами, чуть обведя его теплым языком. От этого ты жмешься к нему, отталкиваясь от стены, словно ища тепла, чувствуя, как немеют пальцы, и все дрожит от холода и жгучего нетерпения, что вот-вот станет заметным, расчерчивая влажные волнующие дорожки на тыльной стороне нежных бедер.
– Замёрзла, детка? Давай-ка сменим обстановку, – гудит его голос.
Слышишь щелчок пальцев, и окружение сменяется таким водоворотом, что ты едва не падаешь, но монстр подхватывает тебя под коленями, прижимая спиной уже к совершенно другой стене, поднимая над полом и закидывая икры за свои подвздошные кости, скрытые тканью черных шорт. Натянутых от его возбуждения, которое ты тут же чувствуешь через тонкую ткань ставшего влажным белья. Ты тихо охаешь, понимая, что монстр переместил вас к нему в дом, и на задворках сознания опять ворочается негодование: он может перемещаться в пространстве, как пожелает, и мог вытащить вас из лифта… Он все подстроил с самого начала, положив на тебя глаз и желая добиться своими нестандартными методами, граничащими с небольшой одержимостью.
– Сейчас я тебя как следует согрею, Т/И… Ты только держись… Я не смогу остановиться… Слишком долго я тебя ждал… Слишком хотел тебя… Хочу, ты слышишь? Я хочу тебя каждой косточкой своего тела, черт побери, – он утыкается в твою шею, прикусывая кожу, под которой бьётся ярёмная вена, а руками скользит от ребер до грудей, накрывая их тёплыми ладонями и начиная очерчивать их мягкие окружности, сминая их пальцами, сходящимися в точке соска и расходясь обратно широким веером. Он доводит тебя до исступления касанием к большинству эрогенных зон разом и чуть потираясь пульсирующим в нетерпении членом под тканью, который упирался точно в точку G… Ты долго не выдержишь…
– Тэф… Я больше… Не могу, я… – шепчешь сбивчиво, закусывая губу от смущения и одновременного желания.
– Скажи мне это, Т/И, – он нетерпеливо бодает твой висок, прикрывая глаза в ожидании, но не прекращая действий, вынуждая озвучить то, что бьёт в венах сумасшедшим метрономом.
– Возьми меня, Тэфи… Возьми прямо сейчас, мать твою, – ты не выдерживаешь, и, хватаясь за ворот свитера, тянешь его на себя, обхватывая открытые мраморно-белые шейные позвонки губами, оставляя на них жгучий поцелуй, от которого монстр протяжно мычит в наслаждении.
– Ох… Ты получишь сполна, моя милая… – он опускает тебя на пол и щелчком пальцев избавляет себя от одежды и тебя от последней нежно-кружевной преграды, ставшей совсем влажной. К твоему тихому смущенному вдоху, он забрал трусики себе, отправив их на полку своей “выставки”, коварно ухмыляясь и чуть встряхивая головой.
– Это мой трофей, детка… Но вишенкой на торте будешь ты, Т/И, – монстр хищно клацнул челюстями, игриво показывая, что готов тебя съесть без остатка.
А твой взгляд опускается к его тазу, на котором сформированной силой мерцает полупрозрачный розоватый неон его члена, такого упругого на вид, с белыми красивыми прожилками под низом, убегающими в алебастровую белизну лобковых косточек. Тебя это возбуждает до дрожи…
