290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » В объятиях щупалец (СИ) » Текст книги (страница 5)
В объятиях щупалец (СИ)
  • Текст добавлен: 7 декабря 2019, 11:30

Текст книги "В объятиях щупалец (СИ)"


Автор книги: Черный Пион






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Эштен обнял девчушку крепче, зарылся в ее локоны пальцами и щупами, поглаживая их, перебирая, смакуя каждую озорную завитушку, успокаивая теплом и едва различимым шепотом. И уже через несколько минут Лианейн превратилась в маленький разомлевший комочек, который, прикрыв веки, уже даже не всхлипывал почти.

– Грехи вашей семьи уже давно искуплены жизнями ваших близких и вашими страданиями. Вы ни в чем не повинны и не смейте думать иначе! – монстр прижал ладонь к раскрасневшейся щечке, заглядывая в изумрудики глаз предельно серьезно.

– Ты тоже не смей, ты же самый хороший и самый добрый. Ты вообще самый-самый для меня!

– Я, к сожалению, даже если и убью себя – не смогу искупить и одну часть грехов арига, – грустно улыбнулся в полумраке, и его рука легко соскользнула на кровать. – Они чудовищны. Им нет оправдания. Именно поэтому раньше я хотел остаться самым последним представителем своего вида, помогать по возможности людям Орена и тихо дожить свой век в одиночестве. Но потом… потом меня осенило: раз я прекрасно социализировался, то и мои дети, при должном воспитании, тоже могут стать… лучше. Если их любить, если о них заботиться, если в них верить. Они потом тоже воспитают достойных наследников, живущих по человеческим законам, когда вырастут, понимаете? И тогда, может быть, грехи арига будут искуплены…

Лиа молчала, вглядываясь в почти кромешную черноту и вслушиваясь в биение двух самых дорогих сердечек на свете. Она просто не представляла, как утешить, что сказать, как избавить от невероятно огромного чувства вины и разъедающей боли эти самые сердца. Есть ли вообще в мире слова, которые способны излечить это? Видимо, остается только одно средство – просто любить. Любить и надеяться, что все незаживающие раны Эша хотя бы немного зарубцуются.

– А вам не холодно, – тихо шептал монстр после небольшой паузы, отведя взгляд.

– С тобой мне не холодно. С тобой еще очень спокойно и просто очень хорошо, мой десятиножек. Ты самый лучший на свете! – Лианейн  улыбнулась солнечно, словно ребенок.

– Вы всегда будете это повторять теперь? – немного смутился и даже стал более синим, чем обычно.

– Да! Привыкай, – игриво чмокнула в щечку своего десятиножка.

====== 10. Все ближе... ======

Комментарий к 10. Все ближе...

Арига

– научное название малочисленной разумной расы существ со щупальцами. Настолько малочисленной, что она до сих пор не обзавелась прозвищем

Дни вяло перетекали один за другим для Ганса, что еще немного, и почувствует себя частью новой маленькой семьи, за которой он обречен подглядывать, ну, и про которую он еще и обречен докладывать хозяину. Докладывать, переиначивая увиденное, ведь, если Келгар узнает, как Лиа счастлива в щупальцах своего любимого – полетят головы, и голова Ганса точно будет первой (еще бы, столько недель откровенного вранья никому не простят).

Наблюдая за становлением этой странной парочки, слуга многое понял для себя лично. Например, он узнал, что когда любишь ночное создание, то волей-неволей придется привыкать к тусклому свету маленьких ламп в доме и постоянному, всепоглощающему полумраку. Как Лианейн приспособилась к такому – лишь богам известно, но она сделала это и не жалеет! Ну, а еще она из маленького озорного жаворонка превратилась в маленького озорного совенка и теперь просыпается только к закату… Подручный сначала думал, глядя на эти метаморфозы: «Эш, какая же ты сволота, все-таки! Не мог под девочку подстроиться и сам свой распорядок дня поменять». А потом ему пришлось резко изменить собственные суждения, ибо монстр, пару раз попытавшийся стать «дневным созданием», просто свернулся клубочком и сдрых прямо на полу. Его биологические часы такие же упрямые и непреклонные, как и он сам, и с этим не поспоришь.

А еще Ганс понял, что любовь, когда она искренняя, чистая и взаимная, действительно преодолеет все, любую преграду, а все различия переломает так, чтобы два любящих сердечка идеально дополняли друг друга, как случилось с дочерью банкира, которая теперь каждый закат встречает в заботливых щупальцах и рада этому до безумия.

Подручный Келгара все это время пытался застать самые интимные моменты из жизни этой необычной пары (из чистого любопытства, конечно же), но проклятый артефакт показывал ему то заурядные сценки за завтраком при свечах, то прогулки под ночным небом, то совместные чтения каких-то романов, а едва дело подходило к самому интересному – голубки отправлялись в спальню, где, как назло, всегда царила кромешная тьма, ее-то магическое зеркало и передавало.

Один, всего один раз слуге удалось подглядеть за пикантным процессом, правда, уже ближе к финалу, когда в комнате банально забыли погасить светильники. И, надо заметить, увиденное его разочаровало. Эштен не работал на публику, вроде монстров с иллюстраций, а всем телом оплел любимую, да так, что в этом кульке из щупов невозможно было разглядеть даже грудь. Одна счастливая мордашка Лиа и виднелась, да и ее разбежавшиеся во все стороны кудряшки. Девушка вздрагивала в сладком плену явно от чего-то очень приятного, билась в мертвой хватке, пока не обмякла, и, к сожалению, понять было нельзя – сколько отростков и куда применили, дабы вызвать такую чудесную реакцию. Ну разве это не подлость? Нет, естественно, в своем донесении паренек живописно описал страдания бывшей аристократки, которую насиловали сразу пять щупов, да еще и в самом удобном ракурсе для подглядывания (как всегда он и делал). Естественно, злорадствующий судья остался чертовски доволен. Но все равно, так хотелось посмотреть самому на…

А сейчас… сейчас Ганс взирал на счастливую семейную идиллию и тихо завидовал одному чудищу с кучей конечностей. А еще он продумывал план очередного вранья, то есть донесения хозяину, и радовался за малышку, которой впервые за долгое время повезло в жизни.

☆☆☆

Уже сколько раз Лианейн довелось наблюдать генеральную уборку в доме (и даже немножко поучаствовать), а она удивленно хлопала глазками, пока ее вторая половина ловко и молниеносно расправлялась с пылью. Угнаться взглядом за десятком отростков почти невозможно, ведь они в едином порыве выполняли по несколько задач одновременно, сменяя друг друга, сплетаясь кольцами, скользя и почти танцуя. А еще они чертовски сильные! Эштен спокойно может поднять шкаф, чтобы протереть под ним пол. Иногда, правда, кажется, что этот арига помешан на чистоте (вообще-то, так и есть), но это вполне объяснимо, ибо в детстве ему довелось барахтаться в грязи и объедках, вот теперь в его жизни нет места ни одной, даже крошечной пылинки. Хорошо, что это безумие длится от силы полчаса в день.

Интереснее уборки только переплет, который был основным родом деятельности Эша. В его щупах рождались новые книги из самых обычных страниц, лоскутов кожи, ремешков и прочных нитей, а также излечивались старые, потрепанные жизнью и жестокими людьми. Данному призванию арига отдавался целиком, полностью и с упоением, но всего несколько часов в день. За это время он с легкостью исполнял столько заказов, с коими разбирались бы неделю в гильдии переплетчиков. За данным процессом Лианейн наблюдала всегда очень осторожно через приоткрытую дверь, почти не дыша, словно боялась разрушить магию за рабочим столом и навредить рукописям.

С десятком проворных и сильных щупалец любая бытовая задача решается настолько быстро, что Лиа и деталей-то уловить не успевает. Например, когда любимый колдует на кухне, то минут через десять все нашинковано и уже булькает в котелке, а очистки и мусор бесследно уничтожены, хлеб нарезан, посуда же расставлена на столе. И вот как он это все проворачивает одновременно – неописуемое завораживающее зрелище. А еще, пока картофелины чистятся чуть ли не в воздухе и шинкуются сразу двумя ножами, можно тихонько подкрасться сзади и обнять своего чудо-повара за талию. Он сделает вид, что удивлен и что его застали врасплох (только с расой ночных хищников это в принципе невозможно), и замрет на секунду, наслаждаясь теплом родных прикосновений.

– Я опять уследить за тобой не могу. Это нечестно же! Давай… давай ты будешь готовить чуть медленнее. Ну, ради меня. Хотя бы сегодня, – голосок Лиа звучал вызывающе тихо, пока ее шаловливые ручки спускались все ниже – к тому месту, откуда щупы и росли.

Что поделать, монстр, даже спустя столько времени, продолжал смущаться от подобных ласк и трогательно менял окрас на более насыщенный. Правда, сегодня он стал особенно темно-синим и сразу же вздрогнул, шустро перехватывая ладошки.

– Я просто привык все делать быстро, простите, – как ни старался, не смог скрыть волнение, которое проскальзывало сквозь каждое слово.

– Что-то не так? – забеспокоилась, меняя тон на более серьезный.

– На самом деле все так, – улыбнулся, – период размножения все ближе и ближе… Поэтому во мне происходят разного рода изменения.

Лианейн после стольких нежных недель и тысячи объятий уже и забыла, зачем же она здесь, собственно, появилась. И почему пришлось ждать так долго, ведь арига способны давать потомство лишь раз в год.

– Ты говорил, это будет больно, – немного растерянно пробормотала Лиа, но потом сразу же оживилась, встряхивая своей озорной копной завитушек. – Но это ничего. Это же твои дети! Я потерплю. К тому же они родятся маленькими, ты сам рассказывал.

– Да… А потом все резко изменится. Почти всю беременность вы проведете во сне и просыпаться будете всего несколько раз в день, – размеренно ответил Эш, сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, после чего продолжил, только почти шепотом: – Вам придется доверить мне свою жизнь...

– Можно подумать, я не доверила тебе свою жизнь в первый день нашего знакомства, – хихикнула. – Жаль… придется кудри срезать. За две недели моего полусна они превратятся в воронье гнездо, – вздохнула, уже прощаясь со своими роскошными волосами.

– Что? – потемнел от возмущения, будто девчушка предлагала отстричь пару его конечностей ржавыми ножницами. – Лиа, я не допущу этого! Никогда! Ваши каштановые локоны будут в идеальном, ухоженном состоянии, я клянусь вам в этом. Я буду расчесывать их трижды в день! – затараторил, а после небольшой паузы добавил уже не так воодушевленно и почти шепотом: – И как… как можно такую красоту вообще срезать? Это невозможно просто...

– Хм, мне теперь страшно немного. Наверно… ты еще и кормить меня собрался по строгому графику, чуть ли не с ложечки, и план еще составил на каждый день беременности. Замучаешь меня творожками и соками, да?

– А откуда вы знаете? – искренне удивился, даже глаза широко раскрыл.

– Знаю. Ты же у меня зануда, чистюля и самый большой упрямец, – все-таки вырвалась из хватки любимых пальцев и скользнула к родовому щупу (как его называл сам Эш), который был все таким же влажным и горячим, ну, и вроде немного пульсировал от прикосновений. Да и Эштен тоже дрожал от этой невинной шалости, весь до кончиков отростков.

– Лиа, пре… прекрати, – просил он, запрокинув голову и неосознанно прижавшись спиной к озорной аристократке.

– О, я нашла способ отучить тебя от выканья! И почему ты называл его мерзким? На ощупь он приятный, но скользкий и горячий. Так должно быть? – вполне невинно поинтересовалась, продолжая скользить по новой забавной игрушке. И Эштен позволял ей это, не отстраняясь и не вырываясь, лишь смутился, зажмурился и напрягся, словно ожидал удара.

– Я устроен не так… как ваши мужчины. Совсем не так.

– Для меня так. Я же больше никого не трогала, – пробежалась по всей длине этого странного отростка и замерла на его кончике, слегка закругленном, отметив для себя, что хоть родовой щуп и длинный, но не очень-то и толстый, а еще он совсем не гибкий, как щупалки и…

Любопытная шалунья добралась до небольшого отверстия на самом конце и отчетливо ощутила подушечками пальцев нечто странное, будто внутри прятался шип, но изучить более детально данную диковинку ей, конечно, не дали, убрав наконец-то ее озорные ладошки.

– Мне стыдно за свою анатомию. Свое тело…

– Ну, вроде все как у обычных мальчиков, – хихикнув, заметила Лианейн, оттирая ладошки от прозрачной смазки.

– Не так. Совсем… Мой родовой щуп нужен только для размножения, он не выполняет никаких других функций больше, – пояснил, пряча свое достоинство в щупальцах, и, если судить по дрожащему голосу, смутившись до предела.

– Подожди, если он только для детишек, то как же ты…

– Я на это не отвечу! Никогда!!!

Кажется, от избытка чувств Эш почернел и, пытаясь отвлечься, вернулся к готовке. С несчастными картофелинами он теперь расправлялся намного шустрее. Они так и летали в воздухе, пока их чистили, шинковали и отправляли в котелок.

– Ну ничего себе, – наигранно возмутилась Лиа, – меня, значит, в разных местах трогать и изучать можно. А у твоего тела табу какие-то. Даже вопросы теперь задавать нельзя.

– Потому что ваше тело совершенно. Люди вообще совершенны, потому что их создавали боги. А я – гнусная насмешка над природой… Весь наш вид – насмешка над природой! Мое тело уродливо и омерзительно, но оно невероятно живуче, и оно…

– Эш, сейчас я тебя стукну! Нет, защекочу, а потом точно стукну! – резко и громко оборвала самобичевания на полуслове и продолжила уже более мягко: – Я же знаю, ты совсем-совсем другой. У тебя и ласки другие! И голос. И глаза… У тебя все другое, но это совсем мне не мешает любить тебя. Ведь ты целиком – чудесный! Пусть и необычный такой.

– Спасибо, – лишь и смог пробормотать в ответ, теряясь совсем от подобных комплиментов.

– А еще самый упрямый на свете! Но это тоже не мешает тебя любить.

Эштен просто не знал, что и ответить на это. Счастье огромной волной захлестнуло его всего и смыло все мысли, как рисунки на песке, даже оглушило на несколько минут. Он отчетливо ощутил себя частью любящей семьи, о которой смел только робко мечтать, и то, скорее, от безысходности, дабы не выть от одиночества и клокочущей боли перед сном. А теперь у него есть родной человечек, и он прямо сейчас жмется, как котенок, дразня спину своими прикосновениями и шаловливыми поцелуйчиками. Но сладкая эйфория, вспыхнувшая внутри, подобно солнцу, в одну секунду угасла, едва арига вспомнил, что самому близкому и родному существу придется причинить боль…

====== 11. Таинство (часть 1) ======

Комментарий к 11. Таинство (часть 1)

Арига

– научное название малочисленной разумной расы существ со щупальцами. Настолько малочисленной, что она до сих пор не обзавелась прозвищем

Чем ближе период размножения, тем сильнее Лианейн волновалась. Даже ее проблемы с немалыми долгами уже так не беспокоили, как таинство, что им обоим с Эшем предстояло и про которое сам арига знал лишь в общих чертах.

Страшно… Нет, конечно же, не из-за своего десятиножка, ведь ему можно полностью довериться, даже в самые нежные и сладкие моменты, он же никому не желает вреда, особенно любимой девочке. Больше всего пугала сама неизвестность…

Роковой период неизбежно приближался, как безумная гроза, гнавшая девчушку когда-то прямо в объятия собственной судьбы. И с каждым новым днем ее избранник все сильнее менялся и сам страдал из-за этого. Его привычный окрас стал более темным, а спина так и вовсе покрылась почти черными пятнами. Он подозрительно часто стал приставать с интимными играми, пару раз даже схлопотал щекотку за неприличные намеки, свернулся в сконфуженный клубок щупалец и долго извинялся за проклятые инстинкты, сводившие его с ума. А за несколько суток до таинства он и вовсе перебрался в ванную комнату, чтобы уж точно не побеспокоить Лиа какой-нибудь глупостью, и высовывался из нее только на обед и ужин, старательно избегая свою половинку.

Но вот этот день, что должен разрезать жизнь на «до» и «после», настал…

– А сколько их будет всего? А я прямо сразу впаду в это полусонное состояние? – девушка от нервов, пытаясь отвлечься, засыпала вопросами монстра, который вел ее за руку в их общую спальню.

– От семи до четырнадцати, и… если честно, то я точно не знаю, когда ты впадешь в полусонное состояние, ведь делаю это впервые в жизни.

– А куда денутся икринки, если мама для них не найдется?

– Я не знаю… наверно, распадаются внутри меня.

– Подожди-и, так формально ты, получается, девственник? – рассмеялась.

– Нет! Д-да… Я не… Для меня все слишком сложно, – Эштен растерялся на миг, но тотчас собрался и открыл дверь в их родной и полутемный уголок. И вроде все было как всегда: магические лампы вполсилы разгоняли мрак, шкафы с книгами (безукоризненно чистые) стояли на своих местах и все те же матрасы с одеялами громоздились посередине комнаты, образуя постель для монстра.

– Хорошо, так… а что мне делать? Раздеться, наверно, надо, да? – протараторила Лиа в такт собственному сердечку, бившемуся, как никогда, быстро.

Эш перехватил почти детские ладони, едва они потянулись к шнуру от платья, и мягко вернул их на место.

– Лиа, не спеши. Я тоже очень волнуюсь, – осторожно поцеловал губы и сам, не без помощи щупалец, принялся раздевать малышку.

– О, ты мне больше не выкаешь, наконец-то, – девушка лукаво улыбнулась.

– Простите… я случайно. От волнения, наверно.

Бывшая аристократка залилась озорным смехом, как сущий ребенок, даже забыла про свою одежду, плавно соскользнувшую на пол. Вот так, стоять обнаженной в свете ламп перед самым настоящим монстром, было уже совсем не страшно, особенно когда в горящих глазах видишь исключительно восхищение и нежность.

– Так что мне делать? Или ничего не делать?

– Не торопитесь. Нам не надо никуда спешить, – прошептал Эш, обнимая отростками щиколотки, запястья и талию девушки, отчего она и не вздрогнула. Привыкла. Все происходило как и раньше: теплое дыхание на коже, осторожные касания, шелковые и в то же время стальные путы, в которых сразу ощущаешь себя любимой марионеткой. Все было как и всегда, кроме взгляда, заполненного грустью и даже отчаянием.

– Ты как-то не очень рад, – растерянно пробормотала она.

– Я причиню вам боль… как этому можно радоваться? – легко, совсем без усилий, приподнял девчушку над полом, разводя ее оплетенные коленки в стороны.

– Ничего… я потерплю, – ловко спрятала собственное волнение и страх под улыбкой, в конце концов, о том, что оплодотворение не будет приятным, она уже знала и морально к этому приготовилась, пусть и дрожала сейчас вся, словно испуганная мышка. Арига прекрасно это чувствовал, да и сам боялся не меньше, ведь впервые проделывал что-то подобное и мог руководствоваться только своими проклятыми и ненавистными инстинктами, которые невыносимо скручивались внутри него и царапались под кожей в последние несколько дней, стоило икринкам полностью созреть.

Пока все было довольно обыденно. Прикосновения жаркие и нежные одновременно, сводящие с ума, тихий шепот, врезающийся в окружающий мрак, родные горящие голубые глаза ночного хищника, сильные и осторожные руки, обхватившие ее, как самую любимую и желанную хрупкую девочку… Лианейн плавилась от всего этого, забываясь в тугих путах, пока не ощутила вместо юркого щупальца нечто горячее и твердое, что настойчиво упиралось между возбужденных лепестков. Малышка и успела лишь пискнуть, когда родовой щуп неумолимо устремился внутрь, заполняя собой и заливая смазкой.

«Нестрашно, совсем нестрашно… Непривычно и очень горячо, но, наверно, как-то так и должно происходить с обычными парнями», – проносилось то и дело меж разбросанных мыслей Лиа, пока отросток аккуратно вбивался все дальше, слегка растягивая нежные стенки, разминая их под себя, отчего она содрогалась в мертвой хватке, тихонько постанывая в такт уверенным и глубоким движениям, покорно принимая их. Вся ситуация полностью принадлежала Эштену, а ей, связанной, оставалось только подчиняться его правилам, о чем она и не жалела совсем.

Пара глубоких заходов, и родовой щуп вошел до упора, заполнив собой, вжался в ее нежную плоть, пульсируя, отчего девушка вскрикнула почти во весь голос, пытаясь выгнуться, но это совершенно бесполезно сейчас, ведь монстр держал ее сверхнадежно.

– Я… я не уверен, что смогу остановить… Это… это сильнее меня… – прошептал сбивчиво Эш на ухо, прижимаясь теснее и одновременно с этим, оплетая бедра несчастной так, чтобы она и на сантиметр не могла сдвинуться или отстраниться.

Щупы вжимались в бледное хрупкое тельце до синяков, еще никогда Эштен не позволял себе ничего подобного. Вот теперь стало страшно до холодной испарины и пересохшего горла. По-настоящему.

– Не… не надо останавливать. Все хорошо, – попыталась подбодрить пленница дрожащим голоском, а заодно нежно пробежалась пальчиками по одному из отростков, сковавшему ее запястье, – я все равно буду тебя любить, правда! – посмотрела прямо на арига, и ее взгляд был наполнен теплотой и огромной всепоглощающей любовью, как и навеки застывший взгляд его матери.

А через секунду Лианейн громко вскрикнула, забарахтавшись в живых оковах, жмурясь и встряхивая озорными завитушками, когда острый полый шип впился в ее плоть, и не сбежать, не остановить этот кошмар уже. Лишь давиться всхлипами и дергаться в щупальцах, ощущая себя бабочкой, которую прокололи булавкой насквозь. Но дочка банкира быстро собрала всю свою волю и мужественно принялась давить собственные рыдания, стараясь выглядеть менее жалко, дабы ее любимый не изгрыз себя окончательно чувством вины потом.

«Подумаешь, укололи… другие по 7 часов терпят родовые муки и ничего, а тут маленькая неприятность всего лишь… Эшу хуже пришлось во сто крат… Он заслужил своих детишек, как никто!» – Лианейн успокаивала себя же сквозь режущие страдания, жмурясь и глотая воздух, подобно выброшенной на берег рыбке. Каждая секунда была мучительнее и хуже предыдущей, а вместе они слипались в пульсирующий комок чистейшей пронизывающей боли внизу живота.

– Я люблю тебя… – прошептала девчушка, дотянувшись до лица Эштена кое-как, хотя вряд ли он что-то слышал сейчас, кроме животных инстинктов, поработивших полностью его сознание.

В горящем голубом взгляде монстра не блестело и частички разума в данный момент, а в полумраке то и дело раздавалось тихое и глухое шипение. И если бы Лиа могла видеть ночью так же хорошо, как и ее избранник, то смогла бы рассмотреть звериный голодный оскал на его морде.

Арига смачно прошелся языком по алеющей щеке, слизывая соленые дорожки слез. Даже теперь в этом создании все равно чувствовалось что-то родное, и не будь стальных пут из щупалец – Лианейн точно бы обняла его шею бесстрашно и поцеловала.

– Очень… люблю… и все равно буду любить… – всхлипнув, едва различимо прошелестела она, уже балансируя на грани между реальностью и спасительным обмороком. Или это уже был не обморок?

Несчастная терялась в собственных ощущениях, которые почему-то стали угасать и стираться. Вся реальность, все образы, звуки и даже страдания, пронзавшие ее раскаленной иглой, исчезали, как в тумане, даруя долгожданную передышку.

Бывшая аристократка обмякла и просто повисла в оковах, она уже почти ничего не чувствовала, погружаясь в небытие. Правда, сквозь вязкую пелену еще пробивались глухие ритмичные вспышки боли внутри ее чрева, но уже такие незначительные… странные…

К счастью, природные механизмы, помогающие виду арига выживать, быстро запустились, окутывая девушку спокойствием и сном, а еще – притупляя боль и позволяя без особого ущерба поместить икринки, что в обычных условиях, обернулось бы еще той невыносимой пыткой. А так, остались лишь полуразмытые и тихие покалывания, которые довольно скоро окончательно стерлись, вместе со всем миром.

☆☆☆

Ганс, как обычно, следил за происходящим в доме Эштена через магический артефакт, сжимая его в руках и проклиная его же за медлительность. Ничего интересного в мутном зеркале не отражалось, поэтому пришлось себя развлекать изучением кладовой, кухни и ванной. Снова. Из всех помещений именно ванная комната привлекала больше остальных. Хотя бы тем, что, по неизвестной причине (видимо, по требованию самой Лиа) там, стояло больше ламп, освещавших вычищенную до первозданного блеска светло-голубую плитку, полочки с целым легионом флаконов (большая их часть появилась с приходом малышки в дом) и ванную, огромную, добротную, в которой монстр мог поместиться целиком вместе со всеми своими отростками.

– Ну-с, позыркаем на кафель, раз сладкой парочки нигде не видно, – сам себе предложил слуга, направляя невидимое око.

Каково же было его удивление, когда в комнатке он отчетливо увидел Эша! Он, судя по всему, кого-то купал именно в той самой роскошной ванне. Ну, понятно кого…

Только девушка выглядела не очень: лежала в воде без сознания, волосы ее непривычно растрепаны и всклокочены, а еще… Еще ее тельце, которое наполовину спрятала мыльная пена, покрывали темные синяки. Особенно сильно досталось запястьям и торчащим из воды коленкам.

– Вот так номер. Эштен, какого хрена, а? Ты же нормальным парнем был, мать твою! – искренне возмутился Ганс, почти скрежеща зубами от ярости.

Странно, если присмотреться к лицу этого темно-бирюзового садиста, то он сам не рад произошедшему. Монстр аккуратно, бережно купал любимую, как ребенка, не позволяя себе ничего лишнего, пробегался мочалкой по ее коже, стараясь не задевать синячища, и что-то шептал, полуприкрыв горящие глаза, полные скорби. Он действовал осторожно, словно омывал фарфоровую куколку. Собственно, для него Лиа точно фарфоровая.

Юноша все ломал голову над произошедшим, но ответ сам ворвался в его мысли совершенно внезапно, когда девчушку вытащили из ванны и по ее почти черным от огромных синяков бедрам побежали струйки мыльной воды. В этот момент можно было отчетливо разглядеть чуть округлившийся животик.

– О боги, – чуть зеркало не выронил, от удивления, – когда Келгар узнает, то от счастья точно скончается!

====== 12. Таинство (часть 2) ======

Келгар перечитывал материалы долгого и нудного судебного процесса, который ненавидел уже столь же сильно, как и последнюю из рода Арзеви, когда от работы его отвлек робкий и до боли знакомый стук в дверь.

– Входи, Ганси, – меланхолично произнес хозяин, не поднимая головы и не отвлекаясь от надоевших документов. Даже сейчас, без своей роскошной мантии и ордена, он был судьей, пусть и сидел за столом в самом обычном парчовом халате.

После нескольких несмелых шажочков раздался тихий голос подручного:

– Приветствую вас, господин… у меня новости…

– Надеюсь, что хорошие, – не уделив и крупицы внимания, и все так же отрешенно ответил наниматель, перелистывая очередную страницу.

– Очень. Этот уродец Лианейн-то обрюхатил, – как можно естественнее произнес слуга, уставившись в пол, чтобы не видеть безумно-счастливой улыбки этой белобрысой сволочи.

– Чудесно. Это чудесно! Она кричала? Сильно? Я хочу знать все, каждую мелочь, каждую деталь! – листки тотчас упали на стол, а юношу пронзил злорадный, жаждущий страданий взгляд судьи. – Не томи, Ганси, я не люблю этого!

А подручный и не томил, он судорожно лепил в воображении очередную порцию вранья для любимого хозяина, который, не будь так зациклен на своей ненависти, давно бы раскусил любую ложь.

– Сначала монстр ее опутал, как обычно… потом немножко приласкал, а потом, ну… я не смог на это смотреть, было так мерзко и отвратительно. Наизнанку выворачивало, господин. Я отвернулся, пока в нее всовывали эту склизкую штуку, которая у него заместо члена, такую здоровую, отвратительную… Она, кудряшка в смысле, очень кричала. И билась до последнего, а он внимания не обращал…

– Дальше! Что он сделал дальше? – восторженно требовал Келгар.

– Ну… Через какое-то время ее живот подрос, а она обмякла и перестала сопротивляться. Очевидно… икринки поместил внутрь. А она не выдержала всего этого ужаса и в обморок хлопнулась, господин.

– Какая досада, – процедил сквозь зубы, – в обморок, значит. Ну, ничего, этой сучке за все воздастся, когда придет в себя и осознает, что внутри нее теперь будет копошиться клубок этих мерзких тварей.

Ганс до хруста сжал кулаки, в тысячный раз представляя, как в эту злорадную скотину летит магический светильник, стоявший на комоде, напротив окна, как осколки режут это аристократическое личико, как кровь хлещет в стороны. Невыносимо же хотелось сделать это, плюнув на власть, силу, неприкосновенность – на все то, что делало Келгара неуязвимым. Убить… убить бы это чудовище, избавиться от него и избавить от него остальных, а потом жить свободно, пусть и всего несколько дней, вплоть до самой казни.

– Да, хозяин, – прошептал он, не поднимая глаз.

– Она будет страдать, невыносимо, – приветливо улыбнулся судья. – Ступай и принеси мне завтра новую порцию ее мучений. Мне интересно, попробует ли она убить себя или нет…

☆☆☆

Мир постепенно стал пробиваться сквозь вязкое ничто. Сначала появились звуки, правда, неясные, приглушенные и нечеткие. Вслед за ними – легкая боль, разливающаяся по всему телу неприятной волной. Ну, а в довершение – нечеткая и неясная темная фигура с горящими глазами, которые для Лианейн были маяками сейчас.

– Эш… – пробормотала она почти онемевшим языком и слегка улыбнулась уголками губ.

– Лиа, как ты? Тебе очень больно? Я… я сделал тебе больно? – Эштен обрушил на любимую все свое беспокойство, обнимая маленькие ладошки похолодевшими от волнения пальцами.

– Спать… хочу, – пробормотала, все еще пытаясь сфокусировать взгляд, а заодно вспомнить, что же произошло. Сквозь спутанные мысли пробирались обрывки воспоминаний со щупальцами и чернотой, и они все никак не хотели выстраиваться в единую картину произошедшего. – Нет… мне не было больно… или… было? Я не помню…

– Лиа, я… Прости меня. Я не думал, что это будет настолько ужасно! Я… просто представить не мог…

Даже без слез, по дрожащему голосу и почти черному окрасу с синими пятнами малышка сразу определила, как же тяжело и больно ее монстрику, чьи оба сердца буквально разрывались в клочья. Еще немного, и он начнет выдергивать собственные волосы, то есть жгутики, растущие вместо волос. А сейчас он уронил голову, дрожа, словно от лихорадки.

– Эш, – Лиа постаралась говорить посерьезнее, – я счастлива…

– Ч-что?

Арига поднял огромные круглые от удивления, горящие голубые глаза, словно еще раз переспрашивая, правда, без слов. И на него смотрела пусть и сонная, но действительно счастливая и улыбающаяся, самая родная на свете девчушка, в окружении легиона непослушных кудряшек.

– Я счастлива. Мне… очень спокойно… как после настойки сонолистника*. Мне так спокойно никогда еще не было. И так тепло. И хорошо…

– Это дети… они хотят выжить, поэтому меняют ваше настроение, – ответил Эш немного растерянно, все еще не веря услышанному.

– Глупенькие. Прямо как ты, – хихикнула. – Им нечего бояться, я же их уже люблю. Всех.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю