290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » В объятиях щупалец (СИ) » Текст книги (страница 3)
В объятиях щупалец (СИ)
  • Текст добавлен: 7 декабря 2019, 11:30

Текст книги "В объятиях щупалец (СИ)"


Автор книги: Черный Пион






сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Эштен, стараясь унять подступающую панику, всецело сосредоточился на собственных ощущениях, перебирая каждое. Его девочка оказалась необыкновенно тесной, горячей, сочной и жутко пугливой. Она то и дело плотно обнимала незваного гостя, а он, в свою очередь, не торопясь изучал это тельце с предельной осторожностью, на которую вообще способен.

– Все хорошо. Успокойтесь, – шептал на ухо, прижимая трусишку к себе все сильнее и мечтая унять ее ужас, – у меня все под контролем, не бойтесь так, – улыбнулся.

Лианейн снова и снова инстинктивно вздрагивала в объятиях щупов, что пусть и ласково, но крепко сковали по рукам и ногам и вот прямо сейчас хозяйничали в ее раскрытом и доступном теле. Все, что можно было сделать в подобной ситуации, – слегка приподнять бедра и сжаться, только это по большому счету все равно бесполезно.

Отросток медленно проникал внутрь, он не бился, не насиловал, не терзал, а просто заполнял собой трепещущее тельце, чуть раздвигая стенки, мягко и неумолимо. Эштен всегда для большего наслаждения своих партнеров использовал два щупальца, а то и все три, но этот запуганный комочек уже от одного-то поскуливал и почти пульсировал, что было непривычно как-то.

Щупалко осторожно выбралось из лона и вновь устремилось внутрь, только чуть живее и быстрее, до самого упора, извлекая из встрепенувшейся пленницы громкий, страстный стон. Через несколько подобных заходов, основательно подготовив девушку и ее тело, Эш уже старательно и добросовестно вбивался в ее плоть, обрекая захлебываться воплями наслаждения.

Ничего подобного Лиа точно не испытывала в жизни, это как чудо, бившееся внутри, как волшебство, разливающееся жаром по венам, как небо, что тебя захватило, как маленький рай, который заполнял все ее естество. Она трепыхалась в мягких путах, полностью принадлежавшая монстру в этот бесконечный миг. Принимала его, расступаясь перед его напором, и полностью отдавалась на милость этому существу, растворяясь в нежности и страсти.

Когда оргазм совершенно неожиданно обрушился на бывшую аристократку, разбиваясь радужными осколками, когда ее тельце забилось в живых оковах, а нутро лихорадочно запульсировало, выделяя еще больше влаги, щуп подло повернулся внутри вокруг своей оси, обрекая Лианейн чуть ли не скулить от восторга. С каким бы удовольствием Эштен подарил этой алеющей, чувственной девочке хоть целую вечность из самых сладких минут, как эта, но злоупотреблять чужим доверием и чужой свободой он просто не мог. Поэтому, дождавшись, пока разомлевшая Лиа не вынырнет из персонального рая, он аккуратно разжал хватку и также аккуратно отстранился.

Арига удовлетворенно смотрел на счастливейшую мордашку, вокруг которой рассыпалась целая копна озорных завитушек, на приоткрытый ротик, который до безумия хотелось поцеловать (но нельзя), на шею, вздымающуюся грудь… спускался взглядом все ниже, пока…

– Я навредил вам! Я сделал вам больно?! – он  в панике отпрянул, сжавшись всем телом, едва заметил несколько капель крови на своей постели. В огромных, заледеневших глазах Эша застыл такой непередаваемый ужас, словно он собственноручно убил родную мать. – Но это… это невозможно, я же… вы же ничего не говорили! – его темно-бирюзовый окрас изменился на совсем светлый с голубыми пятнами. – Я не понимаю…

Досмаковать всполохи удовольствия Лианейн не дали, что немного расстроило… Она медленно приподнялась, пряча под одеялом наготу, пытаясь собрать рассыпанные мысли, и с минуту смотрела на причитающее создание, которое то винило себя, то порывалось унести ее к целителю. Наконец, в опьяневшем сознании девчушки ситуация немного прояснилась.

– Эш, послушай, все хорошо… все нормально, так… должно быть, – Лиа оборвала его истерику, просто взяв за руку и слегка сжав пальчики. – С девственницами такое случается.

– Ч-что?.. – дыхание Эштена так и оборвалось. – К-как это «с девственницами»? – поднял ошалевший взгляд.

– Вот так. И обычно этому факту только рады, – насупилась.

– Вы с ума сошли? Вы… вы… вы что, не знаете?

– Я знаю, что нельзя отдавать невинность представителю искусственной расы. Я в курсе. Как по мне – дурацкий стереотип, – подобралась к бирюзовому существу ближе. Настолько близко, чтобы робко поцеловать в щеку. – А еще, мне очень понравилось… с тобой…

– Вам не было больно? Правда? – все еще встревоженно.

– Правда, – кивнула и даже не заметила, как одеялко предательски сползло с плеч, но Эш ловко поймал его щупальцем и вернул на место. Это было так естественно, словно они знали друг друга много лет, как самые настоящие супруги. – А теперь через две недели у нас появятся малыши, да? – засияла, словно маленькое радостное солнышко.

Монстр обреченно посмотрел на воплощение наивности и непосредственности, сидевшее перед ним.

– Понимаете…

– Может, уже перейдем на ты? – бесцеремонно оборвала, хихикнув.

– Д-да, простите. Я отличаюсь от мужчин первой расы не только внешне. Я весь от них отличаюсь, понимаете? И внутренне тоже… Так вот, потомство я могу дать раз в год, в определенный период времени. Через два месяца. Если быть точнее, то через 64 дня, – начал свой безрадостный монолог, тщательно подбирая слова.

– Я ничего не поняла, а сейчас тогда что было? – во весь голос возмутилась Лианейн, встряхнув рассерженно кудряшками.

– Ну, я пытался объяснить, но вы, то есть ты, скинула платье. Стояла такая красивая и обнаженная, аж дыхание перехватывало. Ну и я… А еще ты не была против!!! И я… ну, я… короче, вот, – попытался объясниться, но в итоге сконфуженно уронил голову.

– То есть ты просто так пользовался моим телом, тыкаясь щупалками? Ради собственного удовольствия, так? – в изумрудном разгневанном взгляде бывшей аристократки загорелась настоящая ярость.

– Прошу, просто выслушайте, выслушай… Вам, тебе не понравится то, что произойдет через два месяца. Это… это будет мерзко… и больно, – Лиа сглотнула, но встревать не стала. – Мне бы хотелось, чтобы у вас остались хорошие воспоминания обо мне. Как можно больше… Я не хочу остаться для вас чудовищем, которое поместит в вас свое потомство, – Эш сделал приличную паузу. – И если бы я знал, что вы невинны, я бы ничего делать не стал. Но, к сожалению, я не так уж хорошо в этом разбираюсь, ведь мне девственность никто не дарил раньше.

Дочь банкира, удивленно хлопая глазками, впитывала длинную речь своего первого парня, больше похожую на исповедь, и не знала, что вообще со всем этим делать.

– Ваше молчание меня настораживает, вы ведь все поняли из того, что я вам говорил, правда? – осторожно спросил арига.

– Думаю, да, – и демонстративно отвернулась.

Увы, после объяснения причин обида еще плескалась в рассерженном сердечке, поэтому повисла неловкая пауза, одна из тех, какая пугала Эштена до позеленения. Целую минуту он, не зная, что предпринять, просто созерцал измятое ложе, иногда вздыхая.

– Хотите, – Эш встрепенулся, зацепившись за мелькнувшую идею, – хотите задать мне еще какие-нибудь вопросы? Может, вам будет это…

– А потрогать можно? – Лиа тотчас прильнула обратно.

Любопытство так и сияло на озорной мордашке Лианейн, вытеснив последние всполохи недовольства. Столь живой, непосредственной и беззаботной она не ощущала себя давно. Даже бесконечное и вязкое черное горе на какое-то время покинуло ее, позволив снова стать счастливым ребенком.

– Если вам не будет противно, то трогайте… где хотите, я не против… совсем. Пожалуйста, – монстр подхватил это желание и покорно разлегся на матрасе, вытягивая щупы на всю длину, и раскинул руки.

Девчушка робко потянулась к странным черным полосам на шее подопытного и также робко скользнула пальчиками вдоль одной из них.

– Это мои детские жабры. Когда мы появляемся на свет, то первые дни после рождения живем исключительно в воде, но потом мы меняемся, жабры зарастают, и от них остаются лишь эти легкие следы, – пояснил Эш.

– Ваши младенцы, как маленькие рыбки, да? А это удобно – не нужно нянчиться, пеленать, кормить. Можно только менять воду в аквариуме и кидать корм! Здорово!

– Д-да, – грустно улыбнулся, поддерживая шутку любопытной исследовательницы. А она, в свою очередь, вошла во вкус, ее боязливые ладошки скользили все более уверенно по гладкой бирюзовой коже, а сама она увлеченно, с упоением изучала смутившегося Эша, как новенькую куклу.

– А ты боишься щекотки?

– Не знаю… – растерянно, – наверно, все-таки нет, ведь моя кожа намного толще, чем… АХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА, – монстр во весь голос залился громким смехом, нервно подергивая нижними конечностями, стоило только немного пощекотать его живот.

Малышка, раззадоренная и воодушевленная «безжалостными экспериментами», бесстрашно юркнула ниже, именно туда, где щупальца начинались, а как же иначе, интересно же, что там? Эш вновь резко посинел, широко распахнув смущенные глаза, затих, растерялся перед таким, столь интимным, «изучением».

– Не надо… мое тело отличается от человеческого… вам будет противно, – он почти прошептал, вглядываясь в мордашку Лиа с мольбой.

– У тебя еще щупалко есть, правда, не такое длинное, но горячее и склизкое, бр-р-р, – Лиа наигранно поморщилась, отдергивая шаловливые ладошки. – А, я поняла. Это твой…

– Да, это родовой щуп для осеменения. И да, не надо его трогать, он чувствительный… и мерзкий!

– Ну, вроде, он даже приятный. Местами, – хитренько улыбнулась и совершенно неожиданно пристроилась рядом с Эшем, прижавшись к его телу, как доверчивый котенок.

Теперь в девочке не осталось и капли страха к этому печальному, но по-своему милому и беззащитному созданию. Вот только создание это практически сразу засуетилось, закутывая ее в тряпичный кокон. Для верности еще и отростками ноги опутал.

– Эш, ты чего?

– Я просто боюсь, что вам будет холодно.

– Какой ты все-таки хороший, – девчушка по-доброму рассмеялась, прикрыв глаза и позволив себе вот так расслабленно нежиться в объятиях самого странного существа из всех, каких она встречала в жизни. – И добрый. И еще невероятно теплый, ласковый, родной, – провела по щеке разомлевшего монстрика и добавила намного тише: – У тебя замечательные родители, раз воспитали такого невероятного сына!

Последняя фраза раскаленной секирой рубанула по Эшу, выпотрошила всю душу и вытряхнула из самых потаенных и скрытых ее уголков те воспоминания, которые должны быть там похоронены навечно.

– Я рос в приюте для сирот, – бесцветным голосом сообщил он, став светло-бирюзовым.

Лианейн аж вздрогнула, сообразив, что нанесла серьезную рану своими нечаянными словами.

– Прости, я не знала… я думала, что…

– Все в порядке, —Эштен улыбнулся, сквозь вязкое отчаяние, – это было давно. Я все забыл и мне почти не больно, – безэмоционально врал, точнее – пытался.

– Есть вещи, которые нельзя забыть, – совершенно серьезным тоном обратилась Лиа, – я же вижу, что это тебя мучает. Знаешь, если рассказать, то станет немного легче… здесь, – осторожно положила ладошку на грудь монстра между двух его сердец, бьющихся неистово быстро.

– Нет. Не станет. Я лишь добавлю вам переживаний историей моего детства, – накрыл руку Лианейн своей и чуть сжал пальцы. – А у вас уже есть тяжкая ноша за плечами и собственная боль, вы не должны разделять еще и мои страдания, – а после небольшой неловкой паузы добавил, вполголоса: – Мне кажется, прошлой ночью вы почти не спали.

– Конечно, не спала! А откуда ты…

– Раз вы не спали, и раз сегодня произошло столько всего утомительного, то предлагаю вам хорошенько выспаться. О, если хотите, я могу отнести вас в вашу комнату.

Лиа всем своим видом дала понять, что никуда ее тело перетаскивать не надо, что ей и здесь тепло, хорошо и радостно рядом с таким заботливым парнем, пусть и необычным. Она и правда устала барахтаться в сегодняшнем дне и была совсем не против уплыть из него в страну сновидений и хороших воспоминаний.

– А вам не холодно? – робко поинтересовался арига. – Я могу плед принести.

– Ты уже спрашивал, – сонным голосом и чуть недовольно, – мне тепло и уютно.

– Простите, – виновато.

– И хватит выкать!

– Простите, я постараюсь больше этого не делать.

Лиа глубоко вздохнула и снисходительно улыбнулась несуразному чудовищу с самыми родными объятиями во всем мире, растворяясь постепенно в бархатных грезах.

====== 6. Нерешенные вопросы ======

С каждым новым утром Ганс все сильнее ненавидел свои обязанности, своего хозяина и свою жизнь в целом, но освободиться от всего этого он, конечно же, был не в силах: платил Келгар прилично, а деньги, как назло, чертовски нужны юному слуге (а кому они не нужны сейчас!). Подобный оклад, да еще и за банальную слежку, так просто не найти, поэтому приходилось, засунув ненависть поглубже, просто идти и работать.

Действовал Ганс по старой проверенной схеме, как и раньше, когда наблюдал за усадьбой банкира – снял крошечную дешевую комнатушку поблизости от дома Эштена. Притащил в эту берлогу все необходимое, плотно занавесил окна и разложил прямо на обычном заляпанном столе один из самых сильных «шпионских» артефактов с непроизносимым названием (в народе его прозвали гляделкой). Вещь во всех смыслах замечательная – небольшая, надежная и прочная.

По внешнему виду артефакт напоминал заурядное круглое зеркало, мутное немного и в толстенной железной раме, на которой переплелись тысячи символов в причудливый узор. Принцип действия сей занятной вещички был прост, как ломик: нужно положить обе ладони на раму и сосредоточиться на том месте, какое хочется увидеть. Если все пройдет гладко, то через пару минут в серой поверхности оно и отразится, во всяком случае, так обещают улыбчивые торговцы, предлагающие эти милые безделицы гостям Орена. А теперь о минусах, коих немало (как и с любой магией). У гляделки весьма небольшой радиус – каких-то 300 метров, а еще, именно то, что нужно, никогда сразу не появляется. Подлый артефакт покажет совершенно случайную картинку, и до пункта назначения придется «мысленно ползти», проклиная создателей этой дурацкой штуки. Ползти буквально, направляя силой своей воли всевидящее око, только происходит это чертовски медленно. Собственно, этим подручный и занимался в данную минуту, изредка прихлебывая остывший чай и очень быстро поглощая бутерброды с паштетом, а заодно и разминая затекшие запястья. Почему «быстро»? Если несчастную раму обеими руками не держать – связь пропадет секунд через десять, и все… Все придется начинать сначала!

В мутноватой поверхности проплывали лужи, брусчатка, заборы, чьи-то ноги в самой разной обуви, ну и естественно, различный мусор, который то и дело пытался перебить аппетит пареньку. Уже сумерки постепенно накрыли город, а Ганс все еще полз к пятому дому по улице, скрежеща зубами от такого «увлекательного» процесса.

Ну наконец-то, в зеркале можно разглядеть ступеньки и крыльцо от логова монстра! Да, подручный судьи чуть не прослезился в этот момент, подбираясь все ближе к заветной цели.

Спустя еще час, проскользнув сквозь дверь (в прямом смысле), можно было разглядеть… черноту. О, сколько чудесных и нелитературных слов осыпалось на Эштена, его дом и ни в чем неповинное зеркало в сей миг! Портовым грузчикам было бы чему поучиться. Помыкавшись вслепую (да и вглухую тоже, ведь гляделка не передает звука) еще пару часов, потерявший всякую надежду юноша оказался, кажется, на кухне, если судить по шкафчикам, корзинам и горшкам, стоявшим на полках, озаренных тусклым светом магических ламп.

Ганс внимательно осмотрелся, и его взору открылась поистине тошнотворная картина, да настолько тошнотворная, что его скромный ужин подступил к горлу. Между разделочным столом и очагом, прямо на дощатом полу копошился целый десяток сине-зеленых щупов – гладких, юрких, как змеи, и длинных в придачу. Они извивались… Слуга весь вытянулся, почти уткнулся лицом в артефакт и ужаснулся… Этот гадкий клубок оплетал худые и такие знакомые ножки Лианейн! Несчастная девочка трепетала в мертвой хватке этой мерзости, что прижимала ее к своему телу, хватала за волосы, и казалось, еще немного – сорвет простенькое платье!

Сердце паренька сдавила совесть безжалостной когтистой лапой, стоило только представить, как бедняжка извивается в щупальцах столь отвратительного уродца от боли и отвращения, когда ее набивают икрой, как тех сельских глупышек из книжки… За то время, что Ганс шпионил за семьей Арзеви – бойкая шатенка уже стала родным, почти неотъемлемым фрагментом жизни. Он видел, какой была Лиа в начале – ребенком, веселым и озорным, что мог носиться по усадьбе, чуть ли не сбивая слуг. Видел, как этот самый ребенок рухнул на колени рядом с телом отца, содрогаясь от рыданий. Видел, как Лиа пыталась вытащить из петли родную мать, что не смогла смириться с разорением. Видел, как смешливая и счастливая девчушка погасла, словно догоревшая свеча, всего за неделю. Видел, как она мыкалась в поисках хоть какой-то работы, как она голодала и как отчаянно воевала с кредиторами, чтобы получить отсрочку на несколько дней… На долю этой хрупкой девушки выпало столько страданий, что юноша уже и сам удивлялся той стойкости и тому упрямству, с какими она боролась со своей проклятой судьбой, подобно выброшенной на берег рыбешке, которая продолжает биться на песке до последнего. А теперь, после всех лишений и боли, Лианейн должна еще и забеременеть от страшилища со щупами. Забеременеть и родить ему потомство! За какие грехи ей все это?

На железную раму магического зеркала, что почти до хруста сжимали дрожащие пальцы, скатилась одинокая слезинка. И самое гадкое – увиденное, как и раньше, придется пересказать всемогущему Келгару, чтобы он наслаждался каждой новой пыткой, какая выпадает на долю несчастной, упивался ими и перебирал каждую в больном воображении…

Тем временем девушка вынырнула из объятий и слегка отстранилась. А то, что произошло дальше, просто отказывалось укладываться в рамки понимания Ганса. Так как это казалось абсолютно невозможным! Нет, ну правда, как можно своими пальцами касаться губ, да и вообще лица такой страховидлы, еще и счастливо улыбаться при этом? Девчушка, должно быть, обезумела после жестокого насилия! Других объяснений происходящему не было. Разве в трезвом уме и здравой памяти можно целовать столь отвратительную морду, словно вот это – любимый парень?

А когда Лианейн, привычно поправив каштановые локоны, защебетала, весело и задорно, когда прильнула всем тельцем к монстру и блаженно закрыла глаза, когда она, как раньше, улыбнулась, словно непоседливый ребенок, уже Ганс засомневался в собственном рассудке.

– Да они просто тискаются, как парочка! – выпалил шпион, осознав наконец, что в артефакте отражается вполне себе счастливая и довольная дочка банкира, которую обнимает такое же счастливое и довольное сине-зеленое существо. Оно шепчет что-то ей на ушко и бережно поглаживает щиколотки своими щупальцами, а вовсе не стискивает грубо, как показалось ранее. – Келгар меня убьет… Сначала меня, а потом кудряшку. Проклятье…

☆☆☆

Все-таки это сложно принять. Объятия у Эша немного пугающие, ведь если он и обнимает, то сразу всем телом, искренне и нежно. Его щупы оплетают ноги, туловище, даже руки, и это получается как-то инстинктивно. Но еще немного, и Лиа точно привыкнет к такому необычному проявлению любви! А сейчас она робко тянулась к губам, которые так и не распробовала толком.

– Не надо, – Эштен схватил девчушку за плечи, мягко отстранив ее.

– Как не надо? – искренне удивилась Лиа, сердито встряхнув кудрями. – Еще как надо! Во всех романах написано, что надо! Без поцелуев все будет неправильно, – насупилась.

– В романах пишут про людей же. В них не пишут про тех, у кого акульи зубы, острые, будто бритва, – оскалился, предъявляя грозное оружие, что разрежет любую плоть, и через секунду спрятал его.

– Так бы сразу и сказал, что не умеешь, – фыркнула, – я тоже не умею. Будем учиться вместе! – хитренько.

– Я не уверен, что вообще стоит начинать, – кожа монстра стала намного синее, он еще и глаза отвел в сторону. Ну просто образцовый студент-девственник.

– Не бойся, я профессионал! Осилила 34 романа и знаю о поцелуях вообще все! В теории…

– Я за вас очень рад, – грустно улыбнулся. – Но… мы же не пара. То есть… мы не встречаемся, как обычная пара, и значит, что… целоваться не должны. Я не знаю… все слишком сложно.

Малышка в одночасье сникла и отпрянула от арига, сверля его обиженным взглядом.

– И для меня все сложно и непонятно, но все что я знаю – когда ты рядом, мне не больно внутри. Мне спокойно, как было при жизни моих родителей. Я забываю о долгах… о похоронах. И я жалею, что мы ненастоящая пара, – Эш вздрогнул, слушая безрадостный монолог, и сразу же обнял свою девочку, окутывая ее надежно и ласково, будто хотел отогнать прошлое, мечтавшее вгрызться зубками в ее крохотное сердечко, вновь, а она, в свою очередь, вжалась всем тельцем в утешителя. – С тобой хорошо. Просто хорошо. В тебе нет зла, ты очень… чистый. И очень теплый. Родной какой-то.

– Спасибо, – Эштен только и смог произнести в ответ. – Я знаю, этот мир невероятно жесток, чувствую, как вас гложет отчаяние. Поэтому я хочу, чтобы вы улыбались назло ему и были счастливы. Пока у меня есть такая возможность – я сделаю все, что смогу для этого.

– Ты слишком хороший, – потерлась щекой о темно-бирюзовую кожу.– Только перестань уже мне выкать, – хихикнула.

– Прости, я постараюсь перестать, – слегка растерянно. – А вам, то есть тебе… не холодно?

– Нет! Мне хорошо, тепло и спокойно, как никогда раньше, – отозвалась, продолжая нежиться в объятиях.

А ведь и правда: просто стоять на кухне посреди вяло копошащихся щупов, прижавшись к этому бесконечно заботливому созданию – настоящее счастье!

– Только мы, кажется, собирались завтракать… или ужинать…

– Да, точно, простите, я отвлекся. Сейчас я все сделаю, – Эш рванул к разделочному столу, засуетившись.

– Вообще-то, я тоже умею готовить. Немножко…

– Понимаю, но вы – гость в моем доме, а гости не должны утруждаться готовкой, стиркой и прочим. К тому же, я справлюсь намного быстрее любого человека раз в десять.

– Ну, раз ты настаиваешь, то готовь, конечно, – коварно улыбнулась, устраиваясь за обеденным столом. – Если что, то я очень люблю бекон!

☆☆☆

Ганс плелся в особняк своего хозяина черепашьим шагом, не переставая прокручивать в голове результаты сегодняшней слежки. Огромный нерешенный вопрос – что делать? – так и пульсировал поверх всех его разбежавшихся мыслей, но вот ответ так и не находился.

Паренек проскользнул в дом «любимого» нанимателя с черного хода, как обычно, и теперь, миновав огромную каменную лестницу, шел по темному коридору, который больше напоминал какой-то музей из-за мраморных дев, замерших вдоль стен, соблазнительно изгибавшихся и невинно дразнивших. Только на белоснежных нимф сникший подручный не обращал никакого внимания, как и на картины в позолоченных рамах, где был изображен лишь один Келгар в разных одеждах.

Утонувшего в себе юношу реальность настигла совершенно внезапно, и вовсе не встречей лба со столбом, как это и бывает, а встречей более ужасной. В полумраке он заметил приближающуюся женскую фигурку. При первом взгляде она очень-очень напоминала Лианейн за счет худобы и каштановых кудрей, только шла довольно странно, шатаясь и держась за бок, а еще она была одета, если это можно так назвать, в лоскуты от платья.

Девушка оказалась лерментисом (в народе кличут «пташками»). Их вывели для утех, и, собственно, единственное, чем они занимаются в Орене, – торгуют собой. Эти создания похожи на идеальных человекоподобных кукол, наделенных усиленной регенерацией, с небольшими и бесполезными крылышками за спиной, за что их любят извращенцы всех мастей и окрасов. Конкретно эта «птичка» больше походила на сломанную марионетку, которую долго и упорно избивали, чем придется. Даже удивительно: как она еще двигалась, после подобной жестокости?

– Тебе нужна помощь? – Ганс, не раздумывая, подскочил к незнакомке.

– Красавчик, с-сегодня уже не ра-работаю. Денька через три подваливай к «Черной ракушке»… пообщаемся, – вполне спокойно, попытавшись улыбнуться сквозь боль, ответила жертва побоев. Она и подмигнуть попыталась, но разве это разглядишь за кровоподтеками и всклокоченными окровавленными кудряшками?

– Те… тебе же нужна помощь или как?

– Избили ещ-ще одну шлюху, – сплюнула кровь, – т-тоже мне трагедия. Отлежусь. У меня рег-генерация… не в-впервой, прорвемся.

– Это сделал Келгар, да? – не подумав, поинтересовался слуга, будто в доме его хозяина могли избивать людей… без участия самого хозяина.

– Мой люб-бимый клиент. Хорошо платит всегда…

Ганс не мог этого понять, как и той теплоты в дрожащем голосе, с которой говорили про настоящее чудовище, поглощенное жаждой мести. Жалость, разгоревшаяся в его сердце, потихоньку погасла, когда он осознал, что оперившись, отрастив новые зубы и залечив переломы, шлюха сама, своими ногами, притопает к любимому клиенту, который хорошо платит всегда.

– Он называет тебя Лианейн? – неожиданно для себя, кинул подручный вслед шаркающей фигуре. Она замерла и, не оглядываясь, ответила:

 – Лиа. Он всегда н-называет меня Лиа, – после чего продолжила нелегкий путь, оставляя за собой дорожку из перышек, что осыпались с переломанных крыльев прямо на темно-бордовую плитку.

Ганс проводил мрачным взглядом шатающуюся жертву. Кажется, для себя лично он нашел именно тот спасительный ответ, что был ему так необходим, поэтому, вздохнув поглубже, спешно зашагал прямо к кабинету своего заклятого господина, чтобы рассказать ему весьма интересные новости о судьбе настоящей Лианейн Арзеви.

Комментарий к 6. Нерешенные вопросы

Арига – научное название малочисленной разумной расы существ со щупальцами. Настолько малочисленной, что она до сих пор не обзавелась прозвищем

Лерментис – научное название разумной расы, выведенной специально для плотских утех

Черная ракушка – городская таверна с дурной репутацией. Славится на весь город своим дешевым пивом и огромным количеством лерментисов, торгующих собой

====== 7. Душевный разговор ======

Ганс молчал, минут десять осматривая кабинет своего хозяина, где, если судить по выдранным локонам, клочкам одежды и следам крови, присыпанных перышками, долго и основательно избивали лерментиса. Вот прямо здесь, у письменного стола, на котором хаотично валялись стопки рабочих документов с перьями вперемешку. То, что Келгар любил крылатеньких и любил их жестко, он знал конечно, но подобное скотство видел впервые. Ком негодования и праведной ярости так и подступил к горлу слуги, но был проглочен, как и всегда, да и что может сделать маленький и незначительный подручный, внебрачный сын мельника влиятельному и богатому судье?

– Ганси, ты там замерз? – отрешенно поинтересовался Келгар, небрежно отбрасывая тряпку, которой только что вытирал ладони.

Сейчас он полностью удовлетворен, как никогда, весел и бодр, пусть и сидел в заляпанной кровью шелковой рубашке, и это даже как-то непривычно, ведь раньше Келгар так трясся над безупречностью собственного внешнего вида, что готов был менять одеяния раз по пять за день, а сейчас был таким… таким растрепанным, помятым и грязным.

– Господин, я… – Ганс сжимал кулаки, пытаясь подобрать слова, не походившие на матерные. – У меня новости про Лиа…

– Чудесно, надеюсь, плохие? – улыбнулся искренне.

– Ну, она… она живет с тем уродом. Он ее бьет, только несильно, трахает, когда хочет и как хочет…– врал и не краснел. С таким безжалостным и всесильным хозяином вешать лапшу на уши парнишка научился очень и очень быстро.

– Замечательно. Но мне нужны детали.

– Впервые вместе я их увидел на кухне. Кудряшка с ним спорила, о чем – не знаю. И вот, через пару минут, он просто схватил ее за волосы, да так, что она истошно завопила и затрепыхалась. Потом – сорвал платье…

Келгар аж засиял от подобного доклада, его ледяные и немного уставшие глаза налились черной радостью, отчего слуга невольно съежился и, стараясь больше не пересекаться с ним взглядом, продолжил:

– А под платьем одни синяки. Особенно на щиколотках и запястьях, там, где он ее щупами держит – вообще все синее. Ну, он ее подхватил и распял в воздухе своими отростками. Это было тошнотворно… Она так кричала и дергалась… Я еще подумал: «Хорошо, что через артефакт не проходит звук – оглох бы». Ну и… он в нее сразу три щупальца всунул, но бережно, ей же еще рожать потомство. Но все равно более мерзкой картины я в жизни не видел, аж отвернулся. Ну не могу смотреть такое – выворачивает.

– Я бы посмотрел, – Келгар облизнул пересохшие губы, на которых еще оставались следы чужой крови, представляя в распаленном мозгу страдания последней из рода Арзеви, ну и дорисовал еще пару щупов в воображении для большего эффекта.

– Он недолго елозил там – бросил сразу на пол и уполз потом куда-то. Я так понял, это наказание… он частенько делает подобные вещи. Лиа совсем померкла в его логове от подобного-то обращения. Взгляд пустой, словно мертвый, волосы спутались, а ведь раньше она про них никогда не забывала, могла по часу расчесывать. Уродец ее окончательно сломал, – подручный говорил все тише, пока не затих и не вздохнул в конце, что придало лишней убедительности его лжи.

– Это прекраснейшие новости за последние несколько месяцев, – на лице возбужденного судьи возникла удовлетворенная улыбочка, та самая, с которой он слушал донесение о самоубийстве матери Лианейн. Та самая, за которою Ганс мечтал избить холеного аристократа так же остервенело, как избивали одну продажную пташку недавно.

Но бушующие чувства и океан ненависти паренек ловко спрятал под равнодушной и слегка испуганной маской, клятвенно обещая себе – эта самодовольная и злорадная мразь поплатится за все свои злодеяния.

– Я могу идти, господин?

– Да, ступай, – Келгар небрежно махнул рукой, но стоило юноше коснуться дверной ручки, как хлестнул его очередной фразочкой, словно плетью: – Надеюсь, завтра ты принесешь мне такие же чудесные вести, да?

– Разумеется, господин, я рад служить вам, – чуть ли не прикусив язык, захлебываясь яростью, отчеканил паренек, сжимая ручку до боли в пальцах и улыбаясь через силу.

☆☆☆

Хорошо, что Келгар не знал правды! Увидев, как весело хохочет его заклятый враг, он бы точно от злости разорвал свое же горло собственными ногтями. Естественно, никаких синяков, описанных Гансом, на худенькой фигурке Лианейн не было и в помине, как и той жестокости, коей пришлось наделить Эштена. Не способен он на жестокость, пусть и рожден монстром, да еще и столь мерзким, даже по меркам королевства Орен.

Малышка всего за несколько дней рядом с этим странным созданием расцвела, засияла, почти как влюбленная девчонка. Нет, это не любовь! Чушь какая. Просто с ним хорошо, спокойно (особенно засыпать в одной постели, когда он заботливо окутывает всем телом), весело и легко. А еще, когда он рядом, боль, что царапается внутри маленького сердечка, утихает и растворяется в необъятном и необъяснимом светлом чувстве, что, кажется, заполняет собой все естество. Нет, это точно не любовь! Да, точно, ведь не может же наследница влиятельного и уважаемого рода банкиров (в прошлом) влюбиться в темно-бирюзового парня, у которого вместо ног щупальца? Это невозможно!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю