Текст книги "Сталь под костюмом (СИ)"
Автор книги: CandyJupiter
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)
Сталь под костюмом
Глава 1 – Я бы не назвал это удачей
Она была никем, когда босс заметил ее. Девчонка лет четырнадцати что-ли, оборванка без руки, которую то и дело видели на нашем уровне. Нашей точке она не вредила, видимо была достаточно смышленой, чтобы не таскать наш товар, поэтому мы закрывали на нее глаза. Ну и гоняли ее за сигаретами, когда заканчивались, как же без этого…
– Неизвестный контрабандист с окрестностей Нефиса
Когда у тебя резко отнимается рука, ты можешь этого не заметить. Мозг блокирует перегруженные нервные окончания, это называют болевым шоком. После нервная система адаптируется к потоку ощущений и ты начинаешь чувствовать рану. В ее случае, это была жгучая боль от разрыва тканей, вырванных сухожилий и костей. А она была еще совсем ребенком, прочувствовав это на себе. И это было только началом, ведь вместе с рукой она потеряла и всю свою прежнюю беззаботную жизнь, родителей, сестру, да даже от имени пришлось отказаться.
И удивительно, на что способен человек, ведомый лишь страхом и желанием выжить, даже если он юн и неопытен. Бежать и прятаться, именно эти два первобытных порыва привели черноволосую девочку в вентиляционный узел одной из крупных станций на орбите Нефиса, где она обустроило свое небольшое убежище.
За несколько месяцев ребенок может научиться многому, например, запомнить расписание плановых технических обходов, ориентироваться в разветвленной сети воздуховодов системы жизнеобеспечения или найти взаимосвязь между мусорщиками-завсегдатаями местного причала и группой техников-энтузиастов с другого крыла, но при этом даже не запомнить название места и номер станции, где она находится.
Полноценной жизнью это, конечно, не было. Еда и вода давались большим трудом, а о каком-либо комфорте и вовсе речи не шло. Но хуже всего были боли. Врачи, конечно, обработали оторванную конечность и зашили рану со знанием дела, но стоило лишь на мгновение вспомнить тот день, как блеклая тень тех ощущений отзывалась в голове на месте потерянной руки. И этой бледной тени было достаточно, чтобы взвыть и до скрипа стискивать зубы. А забыть этот день было нельзя, он все изменил, и каждый раз всплывал в памяти, когда она слышала ее голос.
“Не надо!”, “Пожалуйста…”, “Я так не могу!”, “Мне больно…”, “Отстаньте от меня!” голос, что был похож на ее собственный, то и дело вопил эти фразы неслышно для людей вокруг. Это пугает, заставляет ощущать себя ненормальной, а потом вызывает боль. Сперва ты вспоминаешь как твоя рука под натиском неведомой силы отделяется, как из тебя начинает хлестать кровь и как маленькая детская ручка лежит окровавленная на полу в вашей с сестрой комнатушке. А потом фантомная боль сменяется на сильную неестественную пульсацию в голове, что спадает только спустя десять-двадцать минут. Но облегчение не приходит, ведь не смотря на все ощущения, тебе хочется снова услышать этот родной голос.
– Гарр, смотри, опять эта девчонка вылезла из своей норы,– двое мужчин в милитаризированном снаряжении сидели на стыке секций двух коридоров на импровизированном кордоне, один из которых высмотрел в сумраке технического закутка детский силуэт.
– Ну вылезла и вылезла, она здесь уже с месяц ошивается.
– Ага, а пару недель назад у нас к товару ноги приделывать кто-то повадился, так что…– мужчина сделал пару шагов со своего поста за листом бронепластин и включил фонарик на под дулом пистолета-пулемета,– Эй! Мелочь! А ну вылазь, разговор есть!
Луч тактического фонаря рассекал сумерки коридора, пока не наткнулся на вжавшуюся в стену девочку. Она тряслась и единственной рукой держалась за обрубок в районе второго плеча. Слезы на щеках отражали падающий свет фонаря и предательски сверкали, пока сама Лотта еле слышно выла сквозь стиснутые зубы. Очередной припадок застал ее врасплох, впрочем, как и незадачливого бойца, что непонимающе застыл на месте.
– Леби, ты чего застыл?– из чистого любопытства спустя минуту подтянулся и второй охранник, но также замер на месте, стоило кинуть взгляд через плечо напарника,– Еб-твою… Че с ней?
– У меня бывшую так от передоза корежило, но… Там еще пена изо рта шла.
– А она че, без руки че-ли?
– Походу… Раньше не замечал. Эй! – мужчина снял фонарик с кольцевого крепления и отпустил оружие болтаться на лямке, чтобы припасть на колено и рассмотреть девчушку поближе,– Ты меня слышишь?
Ответить она могла только кивком. И хоть боль уже стихала, на ее место приходил страх. Так ее еще не ловили ни разу, она не знала, чего ждать.
– Хорошо… Ты… В порядке? Вроде… Перестала трястись…
– Д-д-да… П-просто, рука… Болит,– нервно и тяжело сглатывая пробормотала девочку, отпуская перемотанную культю, чтобы хоть как-то вытереть лицо, но получилось лишь еще сильнее растереть и перемешать грязь с влагой от слез.
– И че нам с тобой делать?
– Д-д-да, не-нечего… Я… Просто п-пойду…– нервный смешок сорвался с ее губ, а рука потянулась к брошенной рядом потертой сумке, явно набитой каким-то барахлом.
И только сейчас оба охранника заметили сумку. В голове обоих промелькнула одна и та же мысль, а взгляд наполнился холодным презрением и подозрением без капли сочувствия.
Одного движение было достаточно, чтобы вырвать сумку из ладони ослабевшей девчонки. Через пару секунд по коридору начала разносится череда звуков соприкосновения различных предметов с металлическим половым покрытием коридора станции пока все содержимое не оказалось вне сумки.
– Много хлама… Есть что из нашего?
– Неа, ничо, мусор все какой-то. О! Сиги! У меня как раз кончились,– стоило мужчине склониться и потянуться за мятой пачкой, как его запястье мгновенно обхватили девичьи пальцы и сжали так сильно, насколько могли.
– Не трогай! – голос Лотты звучал максимально напряженно и даже в какой-то мере грозно, а заплаканные минутой назад глаза налились чистой яростью,– Они мои! Не отдам!
Двое вооруженных мужчин снова оказались в ситуации полного непонимания происходящего, пускай один из них рефлекторно и вжал дуло своего оружие в девочку, но даже не снял его с предохранителя.
– Малая, ты че?!
– Не дури, нам тебя шлепнуть, что высморкаться.
– Шлепай! Не отдам!– с трудом, но рука мужчины поддалась и была сдвинута в сторону, после чего девица резко отпустила запястье, схватила пачку и затолкала ее в один из карманов подранной куртки, что была ей явно не по размеру,– Мне за них пайку обещали, и две бутылки воды. А я два дня уже ничего нормально не ела!
И будто бы ни в чем не бывало, даже не замечая ствол автомата у своего плеча, с выражением максимального отвращения она принялась собирать барахло в выпотрошенную ранее сумку.
– Да гонишь. Знаю я вас, на жалость все давить молодцы…– вяло отмахнувшись, отстранился мужчина и сплюнул на пол куда-то в сторону. Второй тем временем отвел автомат в сторону и принялась просто наблюдать, как однорукая девица пытается уместить вещи в сумку.
– Да ладно тебе, Леби, она вроде не из шайки, что возле порта трется. Там я одноруких не помню.
– Просто ты не куришь. Тебе не понять, нам еще тут четыре часа пастись, а я пустой! Я, падла, нервным из-за этого становлюсь. А лабаз ближайший сам знаешь где.
– Дашь десятку, могу смотаться,– короткая тихая, еле слышная фраза заставила обоих мужчин вновь удивленно посмотреть на бродяжку,– через десять минут будет, только если за рюкзаком присмотрите. Как раз вам гарантия, что не кину.
– А… А давай! Только чего нормального, и полную пачку!
– Тогда пятнадцать.
– Грабеж!
– Так я же не воровать их буду. А хорошие дороже стоят, сам знаешь.
Неловкая пауза, разбавляемая только лязгом и шуршанем вещей, что никак не хотели укладываться в сумку, окончилась через минуту, когда один из мужчин протянул пару купюр в сторону девочки.
Одиннадцать с половиной минут. Ровно столько юной Шарлотте потребовалось, чтобы миновать несколько секций станции по техническим коммуникациям туда и обратно. Если идти по основным коридорами, то путь составил бы не менее получаса ускоренным шагом, и это при минимальной загруженности лифтов и ключевых шлюзов между секциями.
– Твое курево,– детская рука просто в какой-то момент выглянула из-за бронепластины, держа двумя пальцами заветную пачку. Бойцы не заметили ее приближения, были слишком увлечены диалогом о недавних событиях и личных похождениях последних дней.
– И правда, десять минут, не обманула!– Леби жадно выхватил пачку и принялся потрошить пластиковую пайку, чтобы как можно быстрее добраться до столь желанного никотина,– твой рюкзак там…
– Да, у технической решетки, я видела.
– Глазастая какая. Может ты еще и видела, кто ящики с нашего тайника подтаскивает?
– Может и видела…
В коридоре повисло молчание, раздираемое лишь гулом ламп под потолком и ленивым шелестом лопостей вентиляционной системы, доносящихся сквозь технические переборки между стенами. Щелчок зажигалки, глубокий вдох под треск зажигающейся сигареты и полный удовлетворения выдох спустя несколько секунд.
– А вот это уже интересно. Кто эта падла? Мы ведь именно из-за нее тут торчим целыми циклами.
– А что мне за это будет?
– Наше большое человеческое спасибо?
– Не впечатляет.
– Полтинник?
– Полтос.
– Наглеешь.
– Ладно. Двести пятьдесят и пяток пайков. Видела, вам выдают в дозор.
– Сотка, четыре пайка и… Отдам свой рюкзак с потайным карманом.
– Изолированный?!
– Ага.
– Согласна,– девица выглянула из-за бронелиста с протянутой рукой,– только сперва вещи. Потом все что знаю скажу. И… Еще вам понадобится ломик.
Она не знала имен и не могла описать лица, но знала, что эти двое ребят стоят караулят перекресток впустую, ведь старая станция полна потайными ходами и прорехами в межкорпусных перегородках. Тайник был расположен хорошо, в изолированном боксе, только вот старый технический шлюз в прошлом заварен какими-то дилетантами и для знающих людей был лишь дополнительным проходом с другой стороны. Достаточно вставить ломик в паз механизма экстренного открытия двери и приложить силу, чтобы шлюзовая дверь открыла проход шириной почти в метр.
– Ты точно не видела лица?– двое мужчин и девчонка без руки стояли напротив раскрытого шлюза после пяти минут борьбы со старым механизмом, а вокруг аккуратно были расставлены армированные ящики разной степени защищенности.
– Не, света в тоннелях нет. Включается только при обходах и сирене.
– И ты, значится, все это время знала о проходе?
– Только когда они его в первый раз вскрывали. По шахтам хорошо звуки расходятся. Они много пыхтели и матерились.
– Ох… Ну что. Будем ловушки ставить?
– Да, больше ничего не остается. Закроем все, поставим пару растяжек электрошоковых. Ящики экранированы, им ничего не будет. Потом скажем боссу, что тут все заварить надо.
– Думаю, они через циклов пять-шесть повторят. Может раньше. В последнее время чаще ходили. Они громко по шахтам идут, ботинки тяжелые.
– А если мы тебе передатчик дадим, ты сможешь нас предупредить?
– Ну-у-у… Если в тоннелях буду… А… А мне как-то надо и по своим делам. Кушать то хочется каждый день. А тут сидеть придется, прям как вам, в дозоре.
– Что хочешь?
– Коробку пайков и воды… Бутылок десять. И… Что-нибудь от боли…
– Еда и вода будет. А от боли, если все хорошо пройдет, попробуем договориться с костоправом нашим, может сможет тебя посмотреть. Идет?
***
Налет на тайник планировался через пять циклов. Подвыпивший механик из дока проболтался, что с такими ящиками таскались залетные ребята с грузовоза, что регулярно швартовался в местном порту и стоял 1-2 цикла строго по расписанию. Преступление было идеальным, воровать товар у контрабандистов и сразу же улетать, при этом никто и не заподозрит, что пара не местных ребят знаю о старых ходах. Но старина Оливер всех заложил, стоило лишь пригрозить свежей бутылкой спиртового дистиллята, которого очень недоставало в его разогретом организме. Только вот сообщать новости своим новым знакомым девочка не спешила, это было лишним, они ведь даже толком и не познакомились, да и в сделку эта информация не входила.
Они их взяли, двое мужчин лежали лицами в пол, придавленные сверху тяжелыми ботинками и дулами автоматов. По телу одного до сих пор пробегали судороги после высоковольтного нелетального разряда электрической ловушки. Второй ощущал только боль и тепло собственной крови, что сочилась из рваной раны в районе виска. Не самое лучшее зрелище для маленькой девочки, но Шарлотта уже видела людей с оружием и их жестокость в деле. Она не боялась, наблюдая из-за угла, как одни мужчины доказывают свое превосходство над другими. Страшно стало лишь в момент, когда на ее детское плечико сзади опустилась мужская ладонь.
– А ты кто такая? С ними?– спокойный и размеренный голос внушал неприятное чувство, не было понятно, что он вкладывает в свои слова, он был скуп на эмоции, от него веяло холодом.
– А? Нет… Я…– инстинктивное движение в сторону, чтобы вырваться, разорвать дистанцию, но ее даже не думали удерживать, человеку в официальном костюме это было не нужно, он не привык действовать силой,– Я помогала… Гансу и… Лейбу?
– Гарру. Гарру и Лейбу,– мужчина бросил быстрый взгляд в коридор, просто удостовериться, что подчиненные справляются, после чего перевел все свое внимание обратно на неизвестную переменную в своей схеме, что вжалась в стену коридора и взирала на него с инстинктивным опасением и непониманием,– не думал, что моим подчиненным нужна помощь… От кого-то вроде тебя. Неужели они настолько некомпетентны?
– В-вы просто поставили смотреть их… Не с той стороны.
– А ты, значится, знаешь мою территорию лучше меня?
– Я… Я… Ну… Мне просто… Повезло? Тут приметила… Т-там заметила…
– Ха!– на лице мужчины впервые за все время проступили эмоции, это была жутковатая, но очень искренняя ухмылка,– Я бы не назвал это удачей. Что же, будем знакомы, меня зовут Йозеф, и это мои люди. Это моя секция. А ты… Можешь поработать на меня. Тебе нужен доктор, насколько я знаю, а без кредитов и документов ты так и будешь страдать от фантомных болей,– он протянул руку и в тусклом освещении коридора из-под манжета рубашки блеснул металл биотического имплантата, несколько пальцев на его руках были заменены.
– Д-джессика,– девочка протянула руку в ответ,– а что вы предлагаете? Я… Не много чего умею…
Глава 2 – Не бывает памяти без боли
У меня часто бывают ребята, у которых что-то да отрубили или оторвали. У нас тут это модно. Больше половины страдают от болей, как у тебя. Только они страдают от них постоянно, а у тебя, скажем так, очень необычный случай. И учитывая голоса в голове, я не советую пить обезболивающие просто так. Можно попробовать перегрузку нервных окончаний, но для фиксации эффекта нужно вставить имплантат. Лишнего имплантата у меня нет.
– Костоправ
Небольшая палата на нижних уровнях, маленький бокс с тусклым освещением и парой коек. У стены составлены небольших металлические тумбочки на колесиках с инструментами и препаратами. Небольшое логово местного врача гильдии контрабандистов. Скромно, но чисто.
Одна из кроватей пустая, обмотана пленкой, чтобы не испачкать постельное белье кровью в случае экстренного пациента. На второй лежит черноволосая девочка лет шестнадцати с перемотанным левым плечом, рядом только раскладной стул, на котором стоит бутылка воды, пузырек с таблетками, пакет с какими-то фруктами и небольшая записка:
“Считай, сегодня у тебя внеочередной день рождения, можешь отдохнуть ближайшие несколько циклов.”
– День рождения? А сколько мне уже? 15? Или уже 16?– девица не глядя закинула несколько таблеток на ладонь из разных пузырьков, на мгновение в голову закрались сомнения,– А сколько врач говорил пить? А… Хуже все равно не будет,– несколько капсул с витаминами, пара таблеток обезболивающего и одна против отторжения при имплантировании.
Лотта, хотя уже больше года она называла себя иначе и знали ее под другим именем, откинулась на кушетку, устремив взор к потолку, и выставила перед глазами свою новую левую конечность. Фабричный металл, качественная, но очень простая скелетная модель. Частично открытые приводы, торчащие возле суставных узлов провода в толстой изоляции, металлические поршневые трубки вместо мышц и тонкие слабые пальцы. Это был лучший протез, который она могла себе позволить за малые деньги, по крайней мере он не был искареженным, ржавым, восстановленным или пересобранным с применением запчастей с ближайшего утилизационного хранилища. Она сжимала и разжимала пальцы в течении десяти минут, сперва действия шли с задержкой, нервные окончания и система еще не до конца синхронизировались, но Костоправ говорил, что это пройдет со временем.
А после в голову ударили воспоминания, раздумья о прошлом неспешно заполняли разум с каждым движением металлических суставов. Воспоминания о жизни до травмы уже поблекли и смазались, будто бы инстинктивно сознание затирало прошлое, оно уже не имело значение и могло только приносить тоску в сравнении с текущей жизнью. И закономерно при быстрой перемотки памяти пережитого ты рано или поздно дойдешь до самых тяжелых мгновений. Память о том дне и его последствиях была ясной, точной, яркой. Невольно от воспоминаний о боли и чувстве собственной беспомощности сводило лицевые мышцы, но физически она не чувствовала ничего. Ощущение было непривычным, за несколько лет она привыкла к невыносимой жгучей боли, что разгоралась по щелчку пальцев при упоминании или мысли о том дне. Но сейчас ее не было.
“Астрид… Я больше не чувствую этой боли…” – фраза пронеслась в голове, уходя куда-то во вне, в пустоту холодного космоса. Она слышала ее голос до этого, но каждый раз это вызывало приступ. Было сложно понять, что это, игра воображения или нечто больше. Ведь она знала, что ее сестра псионик, видела и прочувствовала на себе ее пробуждение. Она знала, что псионики могут залезть в чужой разум, слышала разговоры об этом. Но она даже не думала, что ее могут услышать.
Ответ последовал через несколько мгновений, застав врасплох. Голос, похожий на ее собственный, отчетливо и осмысленно раздался в голове. Тело бросило в жар, а сердце забилось куда активнее. Естественная первобытная реакция на непознанное – страх. А еще страшнее, что ты не можешь убежать, если это непознанное представляет опасность. Остается либо разобраться, либо смириться, в любом другом случае ты сможешь успокоиться, так заложено природой.
Она осушила пол бутылки воды за один подход, несколько раз глубоко вздохнула, закрыла глаза и, унимая дрожь в здоровой руке, попыталась сосредоточиться:
“Астрид… Это правда ты? Ты… Меня слышишь?”
Прошло немного времени, минут двадцать, может быть полчаса, прежде чем дверь в кабинет издала скрежечащий звук сервоприводов и характерный стук окончательного перехода в открытое положение. Сразу же в помещение рванул поток прохладного воздуха из коридора, нарушая атмосферу закрытого помещения с отдельно откалиброванной вентиляцией. Но девочка в кровати даже не обернулась, хотя за несколько лет уже выработала стойкий рефлекс обращать внимание на любое движение и звук в зоне видимости, это было важно для ее выживания. Сейчас были вещи важнее, ведь в ее голове бурлил диалог, первый полноценный разговор с человеком, что был ее ближе и дороже всего на свете.
– С тобой все в порядке?– сухой властный мужской голос развеял тишину и буквально вырвал Джеску из своеобразного транса.
Пустые глаза налились эмоциями, стали испуганными и удивленными, после чего мгновенно перевелись в сторону источника голоса. На стуле, где ранее располагались фрукты, вода, таблетки и записка, восседал мужчина в костюме. Немолодой со следами боевых подвигов на лице, худощавый черноволосый мужчина держал сигарету парой имплантированных пальцев и пристально смотрел на девочку почти безэмоциональным взглядом. Было не понятно, как долго он сидит и наблюдает, было не понятно, какие эмоции он испытывает и как относится к происходящему.
– А?! Герр Йозеф? Д-да… Нормально.
– Что за таблетки тебе дали? Ты как овощ лежала, но не спала.
– Да так, обезболивающие, витамины и противовоспалительные для постимплантационного периода. Я просто… Задумалась.
– Слишком глубоко задумалась. Нет. Не верю. Ты лежала так пятнадцать минут, после того как я пришел, и не замечала меня. Что с тобой? Мне важно это знать, ты ведь работаешь на меня. И если это может повлиять на твою работу…
– Нет, нет, не может. Это… Личное. Я вспоминала прошлое, как потеряла руку. Раньше я старалась не думать об этом, начинались боли. А сейчас боли не появляется. Вот я и… Увлеклась. Непривычно прокручивать прошлое и не страдать от этого.
– Вот оно что. Скажу тебе так, это иллюзия. Боль не пропала и не пропадет. Что я за свою жизнь уяснил, не бывает памяти без боли. Поверь, спустя время ты будешь жалеть, что не испытываешь физическую боль от своих воспоминаний, они будут делать больно иначе, со временем.
– Звучит как-то…
– Отвратительно, знаю. Но я не договорил. Это произойдет, если ты позволишь этому произойти. Если будешь сомневаться, корить себя, держать внутри себя обиду и ненависть. Как незакрытый чек или и недоведенная до конца сделка, на которую уже ушли деньги. Даже на маленькую сумму нельзя закрыть глаза, ведь именно из маленьких сумм складываются большие. А наша голова тоже своего рода банковский счет, понимаешь?– Йозеф запалил сигарету и сделал глубокий вдох едкого дыма, после чего пододвинул поближе каталку с металлическим подносом, который собирался использовать в качестве пепельницы.
– Честно? Не очень. Это звучит гнетуще.
– Звучит так как есть, в таких условиях мы живем. Но чтобы тебе было понятнее… Давай с простого. Ты так и не рассказала, как потеряла руку. Раньше ты не могла рассказать, но сейчас то тебя не вгонит в приступ, верно?
– Кхм… Да, не вгонит. Но я не уверена, что стоит рассказывать.
– Тебе есть что от меня скрывать?
– А как вы думаете? От чего маленькая девочка будет жить в вентиляции на станции и пытаться себя самостоятельно прокормить? Я ведь…
– Беглянка. Я сразу это понял. Иначе ты держалась бы среди шпаны из блока беженцев. Но прошло уже порядочно времени. Тебя не нашли. И такую как ты даже не пытались искать здесь, у нас. Думаю, сроки давности уже вышли. Можешь и рассказать.
– А зачем вам знать? Этого даже мои родители не знают. Для них я просто исчезла. А вы…
– Думаешь испугаюсь?– по помещению эхом раздался приглушенный низкий хохот,– У меня такие ублюдки работают, которые чего только в жизни не сделали и кому только не насолили. В этом и прелесть организации. Если ты ценен, хорошая организация и умный начальник поможет решить твою проблему. Не за просто так, разумеется. А я лично, считаю себя грамотным руководителем.
– А я ценная?
Лицом мужчины засияло хищной, немного пугающей, но искренней ухмылкой. Он не часто позволял себе подобное откровенное проявление эмоций, но сейчас он был расслаблен, будто бы выкроил перерыв из своего напряженного рабочего графика в 24 часа в цикл. Вопрос пришелся ему по нраву и заставил задуматься на несколько мгновений.
– У тебя есть потенциал.
Это был жест доверия, честный ответ на непростой для любого работодателя вопрос. Но для Джессики этого было мало. Ребенок, что еще теплился в глубинах ее души, сопротивлялся, она боялся этого человека, пускай без него жизнь была бы в разы сложнее. Отсутствие ответа – тоже ответ, который Йозеф смог принять, на этот раз. Он не стал давить и допрашивать, хотя умел и практиковал разные техники за свою карьеру. Но тем не менее он провел в палате еще около получаса, которое они провели в разговоре о нынешних и будущих делах. С рабочей второй рукой Йозеф мог дать девушке полноценную работу, нужно было лишь обсудить детали и условия, так как в способностях юной подопечной сомнения были минимальные.
***
Спустя месяц Джессика уже заведовала одним из тайников, тем самым, рядом с которым жила в вентиляции пару лет назад. Она хорошо знала уровень и местных обитателей, да и Гарр и Лейб приняли ее весьма неплохо, хоть и высказывали свое негодование на тему того, что над ними командовать поставили шестнадцатилетнюю девку. Да и начальник им не нужен был, точка была тихой. После того как окончательно заварили второй проход, инцидентов больше не возникало. До одно момента.
Вторая половина цикла, пустой общий коридор на нижних секциях, приглушенный свет еле живых периодически моргающих ламп, гул вентиляционной системы раздается откуда-то из-за перегородок. Многократно обогащенный кислородом воздух трепал кучерявые черные волосы девушки и уносил в вентиляционные прорези клубы сигаретного дыма. Она стояла посреди Т-образного перекрестка перед кровавым следом на полу. Лицо не выражало ничего кроме озадаченности, а пальцы, что держали сигарету то и дело предательски тряслись, выдавая нервное напряжение.
– Джески, не знал, что ты куришь,– подошедший со стороны Лейб в первую очередь заметил свою новую начальницу и только спустя несколько десятков секунд обратил внимание на окружение,– а Гарр… Должен был уже подойти…
– Да, курю. Теперь курю. Костоправ говорит, мне нельзя обезболивающие. А Гарр… В этом и проблема,– глубоко вдохнув, она кивнула на кровь, после чего переминалсь в лице, убрав с него лишние эмоции,– Он должен был быть здесь. Кровь успела свернуться и подсохнуть. Что-то произошло. Около… Двух часов назад. В это время он как раз должен был делать обход.
– Его что, того?
– Не думаю. Тела нет. Утащили. Видимо был еще живой.
– А тайник?
– Закрыт. Все на месте. Не зря я забрала у вас ключи. Видимо, будут допрашивать о том, как вскрыть.
– Это кто такой, мать его, смелый у нас нашелся?!– боец импульсивно ударил кулаком о металлическую стену и выхватил пистолет из кобуры,– Йозеф с нас шкуру спустит!
– Остынь, Лейб. Давай подумаем лучше. Йозеф пока ничего не знает. У нас есть момент все исправить.
– И как? Ты знаешь, кто это сделал? Если так, то да. Я прям сейчас пойду пристрелю эту падаль за братана своего.
– А вы еще спрашивали, почему главной на вашем уровне поставили меня…
– Завались, однорукая!
– Успокойся. Работали явно не местные. И тайник этот мы несколько месяцев не трогали, он стоял пустой.
– А груз мы занесли…
– Правильно, позавчера.
– Нас слили?
– Именно… Кто-то из своих. Но работали чужими руками. Скорее всего мусорщиков наняли, они достаточно безбашенные, чтобы на нас огрызнуться. За хорошую плату, разумеется.
– Мда-а-а… И чего делать теперь?
– Есть пара мыслей. Но мне нужны будут… Твои руки.
***
До завершения орбитального цикла оставалось одиннадцать часов и сорок одна минута. Магистральные коридоры у секторов с причалом отличались большим количеством мусора, неприятным запахом, красочными и неприличными граффити на стенах и большим количеством мертвых тупиков, ведущих только к техническим люкам или заваренным отсекам. Именно в таком тупике Лейб держал в крепком захвате мусорщика по габаритам чуть больше себя, который почти не вырывался, электрошоковые перчатки отлично уравнивали шансы. Напротив них стояла Джессика, жадно всасывая в себя горький сигаретный дым самых дешевых сигарет в секторе, это была уже шестая за этот цикл, хотя изначально в медицинских целях ей назначили курить не больше 1-2 штук.
– Я знаю, что ты был там. На уровне. И забирал нашего человека. Спрашиваю еще раз, куда его уволокли и кто вас нанял?
– Девка, я те еще раз отвечаю, я тя не баюсь. Амбал твой, канеха, жмет мне банки, но терпимо. Позови взрослого кого-нибудь, а?
С натянутой и очень нервозной улыбкой на лице девушка сделала пару шагов и ударила мужчину по лицу. Она сделала широкий замах кулака по дуге и с трудом дотянулась до его щеки. Удар прошел по касательной одними только костяшками пальцев. Это было плохо, голова только сдвинулась в сторону, а руку сразу же пронзила боль.
– Бьешь как девочка… Ой, пагади,– мужчина мерзко захихикал, наблюдая, как его обидчица с искаженным от боли лицом держит холодным металлическим протезом раскрасневшуюся живую плоть. Правда, радость была недолгой, ведь сразу же его пронзил удар тока, исключительно в усмирительных целях.
– Значит, сука, буду бить тебя, пока не начнет получаться. Других груш для битья у меня сейчас нет.
– Ага, ага… Давай. Может, лучше ты меня подержишь, а твой напарничик бить будет? Хотя ты даже с шокером меня не удержишь. Эй, кабанчик, как тебе идея просто честно помахаться? Победитель девку заберет, а?– очередной удар током, но, кажется, мусорщика это только забавляло,– Ой! Ух! Да ладно тебе, мне она не нравится даже. Не, миленькое личико, молодая, все дела. Но вот не люблю таких сучек. Слушай, подруга, может у тебя сестренка есть? Ну такая, как ты, ток попокладистей? Вот такую я бы да…
Если прислушаться и не обращать внимание на тарабарщину, которую с явным удовольствием изрекал из себя плененный, можно было расслышать звук скрипа зубов и бурление закипающей крови. Лейбу было прекрасно видно, как она поменялась в лице, боль в руке стала абсолютно незначительной, он нередко видел подобный подобный взгляд в своей жизни. Обычно так смотрели люди, которые жаждали крови, таких он повидал вдоволь.
Тыльная сторона скелетной металлической ладони врезалась в левую половину мужского лица с максимально возможной силой, оставляя отпечаток от удара и немного сдирая кожу из-за грубой обработки элементов открытой конструкции. После чего металлический кулак со всего размаха ударился в район живота. На мгновение в закутке повисло только тяжелое дыхание и легкое жужжание искореженных сервомеханизмов. Рука не была предназначена для подобного, конструкция была слишком хрупкой, теперь металлическая кисть оказался в неестественном изогнутом положении.
– Что ты только что спизданул?– она попыталась заглянуть в его глаза, но все произошло слишком быстро, во взгляде еще не прослеживалось осознания.
Она сделала пару шагов в сторону, затушила сигарету о металлическую стену и бросила окурок под ноги, восстанавливая сбившееся дыхание. Лейб не проронил не слова, то ли из-за профессионализма, то ли еще по каким причинам, но он был полностью сосредоточен на своей задаче, держать ублюдка до конца. Отвлекся он лишь в тот момент, когда почувствовал, что из его кобуры достают пистолет.
– Э, ты чего, не дури, он нам еще не сказал ничего!– но он мог лишь провожать руку Джессики с его пистолетом взглядом.
– Скажет. А если будет даже упираться, он же был там не один… Одним больше, одним меньше…– скаля зубы, она сжимала дрожащей от боли рукой оружие. Ствол был направлен в пол, но этого было достаточно, чтобы внимание обоих мужчин оказалось приковано к пистолету.
– У тя кишка тонка. Не сможешь,– отплевываясь от крови, что текла откуда-то из виска по щеке прямо в рот, лишь гаркнул пленник, но уже не слишком уверенно.
