Текст книги "Тепло наших сердец (СИ)"
Автор книги: Bruck Bond
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)
Глава 9. Жизнь в розовом цвете
Вот и закончился мой короткий отпуск, пронесшийся, как одно мгновение. Не передать словами, как мне не хотелось возвращаться к тренировкам. Сам бы не поверил, если бы кто-нибудь сказал мне о том, что я не захочу выходить на лед, но сейчас единственное, чего мне хотелось, кого мне хотелось – Саша. С ним я был готов на все, с ним все было интересно и захватывающе. Я бы даже хоккейную форму надел, если бы он захотел, но он сразу обозначил свое мнение – поиграть со мной ему было бы, безусловно интересно, но хоккей – игра жестокая и жесткая, а он совсем не хочет, чтобы кто-нибудь сделал мне больно. Алекс воспринимает меня как нечто хрупкое и слабое – много слабее, чем я есть на самом деле, но от него приятно принимать вызванную этим фактом нежность и заботу, хотя иногда приходится напоминать, что я вовсе не хрустальный.
Всего неделя прошла, а как будто маленькая жизнь. И в голове не укладывается, что всего лишь за семь дней человек стал мне родным, стал неотъемлемой частью моей жизни, занял все свободное место в сердце, стал магнитом для моих глаз. Все мысли в моей голове как у влюбленной девчонки, я осознаю, что веду себя глупо, но ничего не могу с собой поделать, хочется улыбаться, петь, а ещё – рисовать. Рисовать я любил с детства, но мама посчитала, что это недостойное занятие, поэтому, отчасти и отдала меня в спорт, который занял главное место в жизни, так что ни на что иное времени не оставалось, а в свободное время ничего не хотелось, но сейчас, рядом с Сашей, я вновь взялся за карандаш и все мои рисунки были о нем, для него. Я любовно вычерчивал скулы, выводил плавную линию рта… старался воспроизвести на рисунке все то, что я так люблю в этом сильном, удивительно терпеливом и нежном мужчине.
Но я понимаю, что жить одним им – неправильно, поэтому послушно собираю сумку и иду в дом спорта. В раздевалке я предсказуемо встречаюсь с Заречным и Сильевым.
– Ой, какие люди! – тянет Заречный, ухмыляясь. – Светится, как елка новогодняя. Что, Тимочка, у кого-то был секс?
– Ага, – улыбнулся я. – И тебе советую. Глядишь, вместе со спермой дерьмо из характера выйдет.
Слава ошарашено на меня уставился, а Сильев не смог сдержать смеха. Раньше бы я промолчал, но теперь молчать не хотелось, тем более, что у Сашиных друзей я прошел целую школу сарказма. Кот мне даже целую тетрадь с ругательствами выдал – нельзя же, говорит, таким одуванчиком быть, иногда надо и ругнуться уметь. А я ему в ответ такую нецензурную тираду выдал, что он без вопросов тетрадь забрал, а потом вернул с просьбой дополнить. Это очень обманчивое мнение, что люди спорта сплошная интеллигенция – если б портовый грузчик на тренировку заглянул, особенно в преддверии соревнования, у него бы уши в трубочку завернулись.
Заречный так и не нашел, что мне сказать, поэтому на лед я вышел, чувствуя себя победителем. Вышел на лед и почувствовал – соскучился-таки, не хватало этого. Откатал свою старую программу и понял, хочется нового, чего-то страстного и чтобы музыка как дополнение движениям, как часть рассказа.
– Приятно смотреть на тебя, сияешь. И впрямь что ли, нашел кого? – улыбнулся проницательно тренер. Вадим Георгиевич всегда ко мне относился хорошо, почти как к сыну, и врать я ему никогда не умел, да и не было в этом смысла.
– Да.
– О, и кто этот человек?
– Мужчина, – кратко ответил я.
– Понял, вопросов больше не задаю, – рассмеялся Вадим Георгиевич. – Хотя руку я бы ему пожал. Давно я тебя таким не видел: не идешь – летишь, глаза сияют. Даже по манере на льду видно… давай-ка, старую произвольную откатай пару раз и над новой подумаем.
***
– Соскучился по тебе, будто целую неделю не видел, – Алекс провел ладонями по моему лицу, лаская. – И как я раньше без тебя жил?
– Плохо, – улыбнулся я.
– Точно. А с тобой – хорошо. Не передать словами, как.
Я тут же потянулся к нему за поцелуем. Когда-нибудь, наверняка, все это пройдет: это пронзительное чувство нежности в груди, эта страсть, эти яркие эмоции – но пока не исчезло, грех этим не воспользоваться.
– Тим, переезжай ко мне?
– Я и так у тебя поселился.
– Да, но за вещами в свою квартиру возвращаешься. Не хочу, чтобы ты на две квартиры жил, хочу тебя рядом.
Что я мог сказать? Свою квартиру я любил очень, но теперь слово «дом» ассоциировалась у меня с Сашиной квартирой, потому что там в каждой вещи чувствовался он, его характер. А я… да все со мной понятно, совсем с ума сошел, на почве влюбленности. А первая любовь и должна быть такой, чтобы крышу сносило, чтобы уверенность была, что любовь первая и единственная, что никого другого не захочется никогда.
– Значит, вещи нужно забрать. Только я все равно буду иногда к себе возвращаться, потому что…
– Не объясняй. Нужно, так нужно. И одергивай меня иногда, а то я тот ещё собственник – мне бы волю, за семью замками бы запер, никому не показывал, сам бы любовался.
– А на цепь бы посадил? – спрашиваю игриво, потому что чувствую Сашин настрой.
– Эти извращенства не по мне, – отмахивается Саша. – Хотя, надо признать, звучит заманчиво.
И вновь поцелуй, уже такой, после которого на людях, обычно, одежды не остается.
– Голодный? – находит в себе силы спросить Алекс.
– Да. Только не так, как ты думаешь, – лукаво улыбаюсь и кладу ладонь ему на ширинку, сжимая внушительный бугор. И откуда что берется? Всё-таки, как гормоны на человека действуют…
– Значит, пора ужинать, – прохрипел Саша, подхватывая меня на руки.
Глава 10. Родственники бывают разные.
– Тим, вставай, – меня мягко потормошили. – Опоздаешь на тренировку.
Я приподнялся, чмокнул Сашу в губы и отвернулся, с головой накрываясь одеялом:
– Ещё пять минут.
– Ты всегда так говоришь, – хмыкнул Алекс, сдернул с меня одеяло, навалился сверху. – Вставай, родной, иди в душ, а я пока кофе тебе сварю, – прошептал на ухо.
Как-то совершенно незаметно успело пролететь три месяца. Я думал, за такое время отвыкну реагировать на каждое Сашино слово вспышкой восторга, а поди ж ты, он всё также заставляет меня глупо улыбаться и витать в облаках. Хотя, надо признать, мое чувство к нему стало более глубоким, вдумчивым, серьезным. Теперь я уже и думать не смел о том, что когда-то все это кончится, потому что то, что я испытывал к Саше – это навсегда.
Первое время после переезда я переживал, что мы не сойдемся в бытовых вопросах, но напрасно. Не последнюю роль в этом сыграло то, что оба мы были спортсменами, и времени на уборку элементарно не хватало, так что нас обоих более чем устраивала женщина, которая приходила раз в неделю, дабы привести квартиру в надлежащий вид, постирать и погладить белье. Мы с Сашей в своих вкусах и привычках вообще совпадали очень органично, не возникало у нас серьезных противоречий. Единственное, из-за чего у нас нет-нет да и возникали конфликты, это из-за Сашиной привычки относиться ко мне, как к ребенку, которого нужно постоянно оберегать. Впрочем, все мои претензии по этому поводу увядали на корню, стоило Саше меня поцеловать. Целовал он так же, как играл в хоккей – профессионально.
Я быстро принял душ, высушил отросшие волосы – Саше нравилось запускать в них ладони, переоделся и пошел на кухню, чувствуя терпкий аромат свежесваренного кофе. Алекс хлопотал у плиты и выглядел при этом как заправская домохозяйка, особенно учитывая тот факт, что фартук на нем был нежно-розового цвета, с окантовкой в виде белых рюшечек. Я несколько раз порывался купить ему что-то более мужественное, но он только смеялся и утверждал, что только эта розовая нелепица мила его суровому мужскому сердцу.
– Пришел? – не оборачиваясь, спросил Саша.
– Ага, – улыбнулся я, обнимая его со спины. – Ты вкусно пахнешь.
– Я бы и рад быть твоим завтраком, но ты уже опаздываешь. Давай, садись. – Алекс поставил на стол две чашки кофе и корзиночку с печеньем.
Я неохотно оторвался от теплого Сашиного тела и уселся на табурет.
– Уже подумал, как будешь отмечать свой день рождения? – будто бы невзначай поинтересовался Саша.
– Ты знаешь! – удивился я, чуть не поперхнувшись кофе. Дату своего рождения я совершенно точно ему не говорил – боялся, что он начнет тяготиться нашей разницей в возрасте.
– Конечно, – хмыкнул он. – У меня свои источники. Хотя, надо признать, немного обидно, что я узнаю это не от тебя. Уж своему парню-то можно сказать.
– Ага, чтобы напомнить тебе, что я малолетка, – сморщил я нос.
– Ерунда какая. Никогда не имел привычки судить людей по их возрасту в паспорте, – фыркнул недовольно Саша. – Мне даже нравится, что ты младше, есть в этом своя прелесть... Так, что насчет дня рождения?
– А что с ним? – пожал плечами я. – Я в последний раз его отмечал в десятилетнем возрасте, а потом как-то... – я сморщился, припоминая следующие свои дни рождения – я все время ждал праздника, теплых слов и поздравлений, но мама делала вид, что мой день рождения – это самый обычный день, в котором нет ничего особенного.
– Значит, есть повод отметить его сейчас. Я думал пригласить тебя в ресторан, но подумал, что уютнее будет отметить дома, браты-акробаты очень хотят поприсутствовать, ты как?
– Конечно, пусть приходят, – кивнул я. – А еду из ресторана закажем?
– Можно. Или я сам могу что-то приготовить для тебя... это неважно. Значит, выходит, ты не против маленького праздника?
– Моя жизнь в последнее время вообще сплошной праздник напоминает, – улыбнулся я, погладив Сашину ладонь. – Но я безусловно не возражаю против ещё одного.
– Отлично! – улыбнулся Саша и перегнувшись через стол, чмокнул меня в губы. – А теперь собирайся, тебе пора.
На катке у меня было всё отлично – откатывал новую программу, от которой Вадим Георгиевич был в восторге, а Сильев и Заречный, наконец, прекратили донимать меня и даже пытались подружиться, но я поддерживал в отношении них вежливый нейтралитет – ну к черту, таких друзей, ясно же как день, что при первой возможности обольют грязью.
Всё у меня было хорошо. И правда, бесконечный праздник какой-то.
***
Праздники имеют свойство заканчиваться. Это я понял, когда в день после своего дня рождения увидел десять пропущенных звонков от мамы. Мама не терпела, когда ее игнорируют и я уже предвкушал истерику, которую она мне закатит. А позвонить ей придется – иначе с нее станется прийти ко мне на каток и устроить безобразную сцену уже там. Мама вообще-то вспоминала обо мне не больше двух раз в год, обычно, когда у нее были проблемы с деньгами.
– Малыш, ты чего? – хриплым ото сна голосом спросил Саша, видно, я разбудил его своим копошением.
– Ничего, позвонить нужно, спи, – я с нежностью посмотрел на любимого мужчину и на свою руку, где на безымянном пальце красовалось серебряное кольцо с вставкой из шунгита – подарок Алекса и знак моей принадлежности ему.
Я вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь спальни – не хотелось больше будить Сашу, он немного перебрал вчера с Котом (который перебрал много) и теперь явно нуждался в крепком и здоровом сне.
– Ну, и где тебе носит? – раздраженно поинтересовалась мама. Поздороваться она, конечно, даже не подумала.
– Я...
– Ты в квартире уже несколько месяцев не появлялся, мне твоя соседка сказала, – перебила мать.
– Я там не живу, – отпираться не было смысла.
– Так я и знала, – тоном, как будто я совершил величайшее преступление против человечества. – Что, устроился приживалкой к какому-нибудь своему любовнику?
Я вздохнул. Вот уж точно – разговор любящей матери с сыном, не дать не взять.
– Мам, что ты хотела? – устало спросил я. Ругаться с ней было бесполезно. Да и не хотелось.
– Видеть сына своего я хотела, что ж ещё!
– Я...
– Скинь адрес смс-кой, мне нужно увидеть тебя, – рявкнула мама и отключилась.
Кажется, мне всё же придется знакомить своего парня с мамой. Остается только надеяться, что после этого знакомства парень у меня останется.
Глава 11. Откровения.
Я действительно очень сильно переживал по поводу мамы. Болела голова, все валилось из рук, я бесконечно предлагал Саше пойти прогуляться, пока мама будет здесь, но бесполезно – он был твердо настроен с ней познакомиться, и слышать не хотел моих предупреждений о том, что ничего хорошего из этого знакомства не выйдет.
Я не боялся неадекватной реакции мамы на Алекса, зная что этого не будет, но я знал, наверняка знал, как мама будет вести себя со мной и вот это уже пугало, я переживал, что Саше это не понравится и он встанет на мою защиту, тем самым пробудив в моей матери зверя. Я не слышал ее истерик уже пару лет и ей-Богу, не слышал бы и дальше.
– Ну прекрати ты себя изводить, – Саша перехватил меня по пути на кухню, прижал к себе. – Она же не жить сюда переезжает. Уж с часик-то мы ее потерпим, м? – он легко коснулся губами моей шеи.
– Ещё чего не хватало, часок, – буркнул я. – Да и не пробудет она здесь столько. Денег попросит и уйдет.
– Денег? – удивился Саша. Раньше я о своей матери не рассказывал почти ничего, а Саша, как-то заведший разговор о родителях, заметил, что эта тема мне не очень приятна и больше ее не заводил. О его родителях, впрочем, я тоже знал немного: они живут в другом городе, у них какой-то небольшой бизнес, отношения у них с Алексом вполне нормальные – он звонит им раз в две недели и раз в месяц навещает. Саша как-то спросил, хочу ли я с ними познакомиться. Знакомиться я не хотел и честно об этом сказал и Алекс вроде как даже вздохнул с облегчением – я предположил, что родители, скорее всего, не знали о том, что их сын предпочитает парней. Зато Алекс очень хотел познакомить меня со своей сестрой. Мы постоянно откладывали визит к ней, но думается, что теперь мы навестим ее в ближайшее время.
– Ага, – вздохнул я. – Денег. Я перестал помогать ей с тех пор, как стал жить отдельно, а ее это не устраивает, она всё считает, что я ей чем-то обязан. А я если и был обязан, то давно отдал свои долги – она живет в квартире, купленной на мои деньги, ездит на машине, приобретенной на мои средства и бесконечное количество всяких ювелирных побрякушек… Я ничего ей не должен, Алекс, понимаешь? А она всё просит. И не находит иного повода встретиться со мной – думаешь, вспомнила про мой день рождения? Едва ли.
– А разве у нее нет мужчины? – припомнил Саша.
– Есть. Он неплохой, правда, но работает от случая к случаю. И тратить деньги любит больше, чем их зарабатывать…
Наш разговор прерывал звонок в дверь. Я вздрогнул от неожиданности и Саша ободряюще сжал мою ладонь, шепнув:
– Всё будет хорошо.
Я уверен в этом не был, но послушно пошел открывать дверь. Она стояла, скрестив руки на груди. Высокая, худая, с надменным выражением лица – такая, какую я ее знал всегда. Она будто застыла в одном состоянии и не менялась больше.
– Привет, мама.
– Ну, здравствуй, – буркнула она и зашла. – А не хило ты устроился, сына. Дом вон в каком районе, квартира какая, – она обвела рукой пространство. – А мать…
Она не договорила, потому что в прихожую зашел Саша. Приветливый, улыбающийся. И она конечно же сразу его узнала – вся как-то подтянулась, заулыбалась сразу.
– Александр! – выдохнула восторженно. – Не ожидала, что увижу здесь именно вас. Надо же, в кои-то веки моему сыну не отказал вкус и он выбрал кого-то действительно достойного.
– В вашем сыне прекрасно всё, – мягко сказал Алекс. – И вкус в том числе.
– Ну да, – кривовато улыбнулась мама. – Хотя, вы, конечно, могли найти куда более достойную кандидатуру.
– Я нашел самое лучшее, – твердо сказал Саша, глянув на меня. – Может быть, чаю? Или предпочитаете кофе?
– Конечно, – кивнула мама. – А собственный сын даже не удосужился предложить мне раздеться… впрочем, чему я удивляюсь? У него всегда были проблемы с манерами. Хотя, откуда ему знать, как вести себя с женщиной, – она захихикала, как будто это было смешной шуткой.
Саша недовольно поджал губы и сверкнул злым взглядом, но я, быстро подскочив к нему, сжал его ладонь и попросил тихо:
– Саш, пожалуйста! Не надо.
Он вздохнул только и сжал мою руку в ответ.
***
– А что, Александр, это ваша квартира? Надо заметить, обставлена очень стильно.
Мы сидели на кухне и пили чай. Точнее сказать, чай пила только мама. Я только нервно крутил в пальцах крекер, а Саша сжимал кружку с чаем так, что я переживал, что она лопнет.
– Да, это моя квартира.
– Что ж, это разумное решение, разрешить моему сыну поселиться у вас. Его квартира, конечно, по сравнению с этим… сарай, не более.
– Нормальная, – буркнул я.
– Это ты так думаешь, – мгновенно отреагировала мама. – Кстати, раз уж ты теперь живешь здесь, ту квартиру можешь сдавать. Должен же ты помогать матери. У меня-то, – мама снова глупо хихикнула и посмотрела на Сашу, – нет хоккеиста, который бы меня обеспечивал.
Это было последней каплей. Саша и так терпел слишком долго: терпел, когда мама рассказывала о том, какой я в детстве был нелепый и неуклюжий и что так бы остался никчемным, если бы не она, отдавшая меня в спорт; терпел, когда она рассказывала о том, как сложно ей было уживаться со мной, ведь характер у меня премерзкий; терпел, когда она говорила о том, что первые места я зачастую брал не талантом, а смазливой мордашкой.
Он аккуратно поставил кружку с чаем, встал и заговорил тихо, но зло:
– Тим обеспечивает себя сам. И он ничем не обязан ни мне, ни тем более – вам. Нужны
деньги – идите работать.
– Но он мой сын! – возмущенно выдохнул мать. – Он обязан!
– Ничем он не обязан. Такой матери, как вы – ничем. Знаете, вы считаете, что ваш сын ужасный и мерзкий, но единственная мерзость в этой квартире – вы. Поэтому я вынужден просить вас уйти. И никогда сюда не возвращаться. И если я хоть ещё раз увижу, что Тим из-за вас расстраивается… поверьте, я много чего могу сделать.
Не хочу описывать то, что творилось после, потому что это было… противно. После того, как мама, устроив грандиозный скандал, ушла, меня трясло, как в лихорадке, Саша насилу меня успокоил.
Мы в этот вечер не разговаривали больше. Просто сидели рядом, обнявшись, и молчали.
Уже потом, когда Саша уснул, я достал свой телефон и с помощью «мобильного банка» перевел на карточку матери деньги. Я не мог поступить иначе.
Глава 12. Всё будет хорошо.
Я довольно долгое время отходил от визита матери, всё переживал, что это как-то скажется на наших отношениях с Сашей, но ничего подобного не произошло. В первую очередь, потому что Саша взрослый, серьезный, уравновешенный мужчина и он прекрасно понял, что к чему. Он и слова плохого в сторону матери не сказал, просто попросил меня встречаться с ней на нейтральной территории, а лучше не встречаться с нею больше никогда. А ещё Саша твердо настоял на том, чтобы в ближайшее время познакомить меня с сестрой.
Возражать я и не думал, но в ближайшее время не вышло, потому что на нас обоих навалилось много работы. У меня на носу был чемпионат России – на кону стояла моя путевка на Чемпионат Европы, у Саши – не менее важный чемпионат. Мы усиленно тренировались, иногда не видясь по несколько дней, когда Сашину команду вывозили тренироваться на другой площадке. А когда мы виделись, силы оставалось только на то, чтобы нежно чмокнуть друг друга в губы и завалиться в кровать – исключительно ради сна.
Никогда не думал, что способен так соскучиться по человеку, который формально все время находился рядом со мной, но по Саше я скучал безудержно и это иногда сказывалось на моих результатах – я отвлекался, лажал, Вадим Георгиевич матерился, Сильев и Заречный злорадствовали, я здорово расстраивался. Понимал, что сейчас мне нужно думать только о победе и о том, какие усилия для этого нужно приложить, но ничего не мог с собой поделать, постоянно переживая за Алекса. Однажды он повредил на тренировке руку, ничего серьезного, но с тех пор во мне поселился какой-то иррациональный страх – я жутко боялся, что Саша получит травму. Судя по его рассказам, он боялся того же самого, только в отношении меня. Но в конце концов, мы оба взяли себя в руки, одержали уверенную победу каждый в своем соревновании и наконец-то получили долгожданную свободу, хоть и весьма относительную.
– Соскучился по тебе безумно, – почти рычал Саша, сминая мои губы в поцелуе. – Чуть с ума не сошел!
Я в ответ только прижимался плотнее, потому что и двух слов связать не мог от переизбытка чувств. Сейчас для меня было важно только одно – чувствовать Сашу.
Мы не вылезали из постели три дня к обоюдному удовольствию. Я по утрам улыбался, как дурак, вспоминая как ночью Саша заласкивал меня до полуобморочного состояния, а потом брал меня, напористо, но нежно. Ну и я, конечно, в долгу не оставался – Саша был в плане секса опытным, искушенным, и я не хотел, чтобы ему со мной было скучно. Улыбался, а потом жутко смущался, потому что Алекс всегда угадывал, о чем я думаю – меня выдавал нездоровый румянец на щеках – стесняться я так и не разучился, впрочем, я полагал, что с возрастом это пройдет.
***
– Решено, сегодня же идем к моей сестренке, я договорился, – объявил Саша после завтрака и поцеловал меня в шею, чтобы мне расхотелось возражать. – А то позорище какое – сестра из другого города переехала, а я у нее ни разу не был ещё.
– Хорошо, – кивнул я. – Не спорю. Идём. Только надо чего-нибудь купить.
– Опять ты, – фыркнул недовольно Саша.
– Идти в гости с пустыми руками некультурно, так что отстань.
– Почему с пустыми? – хмыкнул Алекс. – В своей руке ты будешь держать мою.
– Ага, а вслед нам будут лететь цветы и радужные ленточки. Хотя даже при этом раскладе одна моя рука останется свободной и вот в ней я как раз понесу пакет, в котором будут лежать как минимум коробка конфет и шампанское.
– Какой вежливый мальчик. Правильный.
– Бесит? – изогнул бровь я.
– Заводит, – выдохнул Саша, прижимая меня к себе и целуя.
***
Честно говоря, предстоящего визита я совсем не боялся. У меня гораздо больше мандража было перед знакомством с Сашиными друзьями, а тут – совсем ничего. Саша все уши мне прожужжал про то, какая Лиза хорошая, талантливая, умная и добрая.
В общем, я не ожидал ничего плохо. И как оказалось зря.
То ли Алекс плохо знал свою сестру и на деле та была не такой уж доброй, то ли она умудрилась меня с первого взгляда возненавидеть. Ответом на мое приветствие послужило только раздраженное фырканье, да и смотрела на меня Лиза как на мадагаскарского таракана – с брезгливостью и непониманием того, что я вообще здесь делаю.
Саша, казалось, откровенной антипатии сестры ко мне не замечал, а может, был слишком занят расспросами о ее жизни. Он смеялся, предавался общим воспоминаниям, рассказывал о нас и о наших победах, а Лиза, не отрываясь, глядела на меня. Зло смотрела. Испепеляюще.
Я не знал, куда деться, испытывая жуткую неловкость. Мне было очень неуютно, хотелось забиться куда-то в угол или вовсе убежать, но оказывалось, взгляды – это ещё не самое плохое. Потому что потом Лиза открыла рот.
Никогда не думал, что из вполне симпатичной девушки может сыпаться столько гадостей и похабщины. Она раскритиковала меня целиком, ничего ее во мне не устраивало, от голоса до манеры одеваться. Саше она заявила, что он мог найти себе кого-то во-первых, постарше, во-вторых того, кто похож на бабу чуть меньше, чем я. Мне – что я привязался к ее брату только из-за денег, а мои заслуги в спорте всегда казались ей весьма сомнительными и что с моей страстью к мужчинам постарше я легко найду себе покровителя, а от ее брата мне лучше отстать по-хорошему.
Пока непонимающий что происходит Саша пытался подобрать слова, явно ошарашенный поведением сестры, я встал, извинился и вышел из комнаты. Я не мог находиться больше здесь.
***
В парке было не многолюдно, тихо. Кажется, я впервые за долгое время повел себя соответственно своему возрасту – психанул и убежал. Я и сам про себя не знал, что я такой эмоциональный. Хотя дело было, конечно, в Саше. Только он вызывает у меня эмоции, бьющие через край.
Я ни в коем случае в произошедшем не винил его. Не обижался, что он не встал на мою защиту. Не злился, что он не бросился догонять меня. Я боялся только того, что он прислушается к сестре. Что он поверит в мои якобы корыстные цели и в то, что я ему не подхожу.
Я и сам боялся поверить в это. Столько времени Саша доказывал мне свою любовь, но пара слов его сестры разрушили всю мою уверенность в том, что меня можно любить. По-настоящему любить. Кто я для него? Молоденький мальчишка, совершенно неопытный, но отзывчивый и чуть ли не боготворящий его – такого удобно иметь при себе, с таким приятно играться, но строить серьезные отношения... не думаю. Александру Грифу больше пристало иметь красавицу жену, детей, а не выбирать в спутники жизни едва ли совершеннолетнего пацана.
Мне бы благородно уйти с дороги, не мешая Саше строить счастливую, нормальную жизнь, но... Я чертыхнулся, пнул валяющуюся под ногами шишку.
Первый раз в жизни пожалел, что не курю.
А ведь и в собственной команде Алекс сталкивается с непониманием. Не все готовы принять капитана, встречающегося с парнем. И даже если не обращать на это внимания, даже если допустить, что все у нас будет хорошо и мы будем вместе, то что нас ждет? Мы никогда не будем иметь возможности открыто демонстрировать свои чувства, всегда будем скрываться, прятаться... не знаю, готов ли я к такому и уверен, что к такому не готов свободолюбивый правдолюб Саша. Цельная натура, такие не прячутся и не отмалчиваются. Да только доказать, что он имеет право любить, кого хочет, всё равно не сможет. Не в этой стране. Не в нашем обществе, особенно в спортивном, особенно на федеральном уровне, особенно когда процветают законы о гей-пропаганде, а мы являемся наглядным ее пособием...
Очередной звонок телефона, который по счету?
– Алло, – голос, едва заметно дрожащий от волнения.
– Наконец-то! – с явным облегчением выдохнул Саша. – Ты в порядке? Где ты? Тим, мне так жаль...
– Саш, – перебил я. – Со мной всё хорошо, не волнуйся. Я в парке. Сейчас закажу такси и приеду домой.
– Домой?
– К нам, Саш. К нам домой. Прости, что я убежал. Обещаю исправиться и не вести себя больше как мудак.
– Кто из нас мудак, это ещё разобраться надо, – буркнул Саша. – Тим, прости меня...
– Дома поговорим, – снова перебил я. Извиняться ему было не за что.
– Я тебя очень жду, Тим. И очень тебя люблю. И никогда, никуда не отпущу тебя. И пусть все вокруг думают, что хотят. Тепло наших сердец растопит лёд.
Я сбросил вызов, вызвал такси.
В тёплом салоне авто я думал о Сашиных словах. Он меня любит. И не собирается меня отпускать. И он готов преодолеть все трудности, которые у нас могут возникнуть.
Тепло наших сердец растопит лёд... это похоже на правду.
Примечание к части Вот и всё, я таки нашла в себе силы закончить эту работу. Кажется это самое флаффное, что я когда-либо писала, но есть в этом своё очарование. Спасибо читателям, которые комментировали и ждали продолжения, спасибо Диане, автору заявки, за собственно заявку и терпение. Всех люблю)
