Текст книги "Гангстеры магического мира (СИ)"

Автор книги: Bobruin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

– Так и есть. Прогнившая аристократия нуждается в серьёзной зачистке.

– Неужели и до англичан это, наконец-то, дошло?

– Как видите, мистер О’Рурк.

– Как вы относитесь к воссоединению Эрина и Ольстера?

– Более чем положительно, – ответил я. – Ирландский народ должен жить в одной стране. Если британские аристократы этого не видят, им же хуже.

– Значит, у нас с вами, господа, общие интересы. Хорошо, я помогу вам. Прямо сейчас у меня ничего нет, но вот через неделю буду ждать вас вот здесь… – он отметил на карте место, куда нам следовало подъехать. – Пароль – «Единый Эйре», не забудьте.

Через неделю он на самом деле ждал нас.

– Вот, смотрите, что есть, – предъявил он товар. – О ценах, если что заинтересовало, договоримся.

Выбор был вполне себе приличный. К сожалению, советского оружия по понятным причинам ирландцу добыть не удалось, но вот германское оказалось представлено достаточно широко.

Мне уже доводилось читать оружейные справочники этого мира, которые поражали наличием оружейных систем, в мире прежнем не существовавших. Так, к примеру, раздел СССР, помимо автомата Калашникова, здесь был представлен рядом иных уникальных систем, да и сам АК в модернизированной версии образца 1977 года, оказывается, делался не под калибр 5,45 мм, как это было у нас, а под немецкий винтовочный патрон на 7,92 мм. У немцев обнаружилась ещё более модифицированная версия, под названием «Штурмгевер-89», только что принятая на вооружение ННА. Плюс к тому в этом мире немцы не стали заморачиваться с копированием советского оружия, а попросту оставили на вооружение с войны свой пулемёт MG42, каковой со временем, периодически модифицируясь, наравне с советским ПКМ (калибры-то единые!) стал штатным вооружением всего блока коммунистических стран. Вот эти-то пулемёты, под названием MG42/79, и лежали в кузове грузовика с оружием, представленным нам на выбор.

Снайперская винтовка Драгунова здесь вместо старого русского патрона делалась под другой, более мощный патрон калибра 9 мм. А следующим уровнем были уже тяжёлые винтовки, под калибр 12,7, а то и 14,5 мм. Ими Бродяга заинтересовался отдельно.

– Насколько далеко бьёт?

– На полторы мили достанет. Вам хватит, мистер Блэк. Патрон мощный, человеку одного попадания хватит.

– А есть реактивное оружие? – спросил я.

– Что Вы имеете в виду?

– Гранатомёты, к примеру.

– Это есть, но не здесь, увы. Я не подумал, что Вам может понадобиться.

– Нам как раз понадобится. Выжигать дома наших недругов вместе с обитателями будет очень кстати. Поверьте нам, мистер О’Рурк, нам придётся иметь дело примерно с тем же человеческим дерьмом, которое ваши ребята уничтожают всеми доступными способами. Просто всего лишь разницы, что эти умеют лучше маскироваться.

– Здесь Вы правы, мистер Поттер. Мистер Грюм говорил мне похожие вещи. Через две недели я ожидаю посылку из Германии, там должно быть что-то похожее. Сейчас же вы планируете что-то покупать?

– Конечно, планируем, – ответил Сириус. – Для начала десяток штурмовых винтовок, две обычных и две тяжёлых снайперских, три ящика гранат и по ящику патронов на ствол.

– Ещё не забывай, Бродяга, нам через полмесяца нужно будет оружие для работы в коридорах. Типа американского пистолета-пулемёта Томпсона, германского MP-40 или их аналогов, – пояснил я для ирландского агента.

– И такое оружие у нас тоже имеется. Томпсонов у нас хватает ещё с войны, кое-что даже ни разу не стреляло. Попадало к нам за счёт американской помощи, хотя Ирландию напрямую они и не снабжали.

– Это как попадало?

– Обыкновенно, мистер Поттер. Американцы снабжали оружием англичан. На английских пароходах хватало ирландцев, да и среди докеров их было не меньше. Как отличить ирландца из Дублина от такого же ирландца, только из Ольстера? Никак. Поэтому мы находили массу способов воровать ящики с оружием не то что со складов, а и прямо с пароходов. Кто установит, что пароход с командой из одних ирландцев, пусть даже под английским флагом, как бы невзначай зайдёт на разгрузку в ирландский порт? Никто. Из лайми [13] на таких кораблях, как правило, был только капитан, но он не отказывался от солидной суммы в британских фунтах и молчал как рыба. Немецкие субмарины такие корабли не трогали – у кого-то из наших были связи в Берлине. И даже потом, когда кончилась война, и красные прибрали к рукам Германию, они попросту оставили в силе все прежние договорённости с нашим сопротивлением. Так что, господа, нам грех жаловаться! – оскалился ирландец.

В итоге мы уезжали оттуда, нагруженные ящиками с оружием и патронами к нему, договорившись до начала сентября закупить ещё партию оружия и снаряжения. Судя по маркировкам на ящиках, «штурмгеверы» попадали на Зелёный остров почти что прямиком с заводов в ГДР. Вот молодцы, это я понимаю – система. Похоже, здесь ирландцы всерьёз готовятся выгнать англичан со своего острова и ждут, как говорится, только сигнала «три зелёных свистка» или чего-то наподобие.

Известия из большого мира, впрочем, радовали не меньше. Не успел недавно избранный президент Франции Жак Ширак заявить о готовности Франции следовать евроатлантическим идеалам, главный его оппонент Жан-Мари ле Пен в ответ заявил, что Франция за годы следования этим идеалам оказалась у разбитого корыта, не ведая такого позора со времён немецкого нашествия. Пятая Республика в очередной раз запуталась в парламентских и не только бурных дискуссиях, выплёскивающихся на улицы и площади, и оказалась на грани краха. В южных департаментах от Женевы и Лиона до самой Каталонии полиция не успевает разгонять выступления так называемой «Республики Окситания». Испанцы, ещё в Гражданскую войну лишившиеся Каталонии, теперь имеют кучу проблем с басками. Итальянцы же, которым очень повезло попасть в красный блок, додавливают на Сицилии и Сардинии последних мафиози, в открытую облизываясь на Корсику.

Другие части света радовали не меньше. Корейский председатель Пак Ён Сам (видимо, никакой династии Кимов здесь нет и в помине, как и Южной Кореи) в очередной раз напомнил японцам о недопустимости пролётов японской авиации вблизи корейских вод. Китайцы всех мастей режут и убивают друг друга на огромном пространстве от Великой Стены и до границы с Вьетнамом. Похоже, что там не случилось ни Председателя Мао, ни «культурной революции», ни «большого скачка», если на территории Китая, включая Тайвань, находятся на данный момент целых тридцать шесть республик, диктатур и империй различной степени самостоятельности. При том, что Манчжурия, Монголия и Синцзян, бишь советский Восточный Туркестан, от этого беспредела избавлены благодаря нахождению в составе СССР.

На Ближнем Востоке поддерживаемый Советским Союзом Израиль в очередной раз сцепился с Египтом, и израильские «Меркавы» и Т-72, не встречая сопротивления, форсировали Суэцкий канал и идут на Каир. Египет же бессилен что-либо предпринимать, ибо никакие подкрепления не могут проскочить мимо советских ракет, поставленных в Греции и простреливающих насквозь всё Средиземное море. Попытки же англичан отправить в Александрию один из трёх оставшихся у них авианосцев напоролись на пролетевший мимо одиночный Су-24 с красными звёздами, после чего корабль Ея Величества «Инвинсибл» драпал полным ходом без остановки от меридиана Эль-Аламейна до Гибралтара, на ходу стирая измаранные подштанники доброй половины команды. И хорошо ещё, что самолёт был одиночный и встретил англичан заранее – пройди они дальше, самолёты, конечно, остались бы теми же самыми Су-24, но их было бы намного больше и звёзды на крыльях у них были бы синими и шестиконечными. Вместо израильских «сушек» могли также появиться действующие из Греции и Сирии советские Ту-22, и исход был бы ещё более печальным для Королевского флота.

В Америке же передовые отряды Конфедерации влезли на юг штата Калифорния, где вот уже который месяц подряд ярким факелом полыхает Лос-Анджелес. Белое население северных штатов массово бежит на Юг, ибо белым янки, как ни крути, всё же надоело постоянное ущемление их прав в пользу небелых. Негры, в свою очередь, столь же массово бегут с Юга на Север, ибо новый конгресс конфедератов в их отношении руководствуется идеями товарища Дэвиса и других его сподвижников. В Аляске и на Гавайских островах и того хуже, там вовсю бурлят страсти по поводу того, куда пойти и к какой стране присоединиться. Тихоокеанский флот США не в силах на это повлиять, ибо матросы и офицеры массово дезертируют в зависимости от предпочтений – Юг или Север.

Советский Союз, к великому возмущению английской прессы, вместо того чтобы поддаться соблазну учинить то же самое, что и остальной мир, нещадно истребляет у себя в стране националистов и экстремистов всех мастей. И, как с горечью отмечали английские газеты, многие «либеральные экономисты рыночного толка» с очень памятными по прошлой жизни фамилиями вместо особняков на Рублёвке получили место на нарах в зонах на Колыме, где – о ужас! – русские комиссары заставляют заключённых заниматься физическим трудом. Именно последний пункт возмущал британских журналистов больше всего. И ничего, что результатом этого физического труда явилась недавно законченная здесь железная дорога до станции Магадан…

Весь оставшийся август я не терял из виду ни Сьюзен, ни обеих сестричек Гринграсс, переписка с которыми, начавшись вскоре после того самого вечера на озере, вовсю продолжалась. Все три моих новых подруги с нетерпением, прямо-таки чувствовавшимся даже сквозь тексты писем, ожидали встречи в школе. Ну что ж, сентябрь уже скоро, а там буду их ловить…

Тонкс таки сдержала свою угрозу насчёт музыки и песен, и на следующие выходные мы организовали такой же музыкальный вечер на берегу озера, на который позвали и Флёр. Правда, вечер пришлось сократить из-за капризов погоды, потому что внезапно полил проливной дождь, мелкий, осенний, мы втроём практически моментально промокли до нитки. Пришлось убегать в дом, сушиться, отогреваться и продолжать уже там. И там же Тонкс впервые поцеловала меня по-настоящему.

Не отрывалась от меня и Флёр, которая достаточно часто просила встречать её с работы. Видимо, сии встречи возымели эффект, ибо замеченная мной поначалу рыжая башка Билла Уизли при виде меня с обрезом ружья очень быстро исчезала в коридорах банка, а числа так двадцатого вейлочка сообщила, что её рыжий мучитель перевёлся работать обратно в Египет. Впрочем, ухажёров-прилипал в «Гринготтсе» с исчезновением одного из них отнюдь не убавилось, так что наши встречи продолжались, и поцелуи раз за разом становились всё глубже. Никаких слов мы не говорили – всё было ясно и так.

Перевод Билла в Египет повлёк за собой прилетевший рано утром двадцать шестого конверт-крикун от миссис Уизли. Мы с Бродягой и Тонкс чуть чаем не подавились. Плевавшаяся ядом крикливая мадам, не стесняясь в выражениях, расписывала мне, какие кары небесные она обрушит на мою голову, а заодно на головы Сириуса Блэка и всех, кто ещё может быть к этому причастен, поскольку исчезновение Билла, оказывается, на нашей совести. Вслед за этим прилетели газеты большого мира, прочитав их, я сложил два и два, и всё стало понятно. Как выяснилось, Билл прибыл в Каир за день до входа в город частей ЦАХАЛ. Израильтяне же, по-видимому, с населением взятого города не церемонились. Как и с обнаруженными там британско-подданными. Как мы узнали значительно позднее, в ночь того же дня перед падением Каира израильские бомбардировщики вместе с центром города разнесли по камешку весь тамошний магический квартал, поэтому погибших и пропавших без вести попросту никто не учитывал.

За оружием мы ездили ещё раз, в этот раз с нами была и Тонкс, заинтересовавшаяся пистолетами для самообороны. Ей, помимо пистолетов, достался ещё и «Томпсон». Я же забирал с собой в школу свой обрез, а в багаже, уменьшенном стараниями Бродяги, лежало по нескольку «Томпсонов» и пистолетов «Кольт», всё это с солидным запасом патронов, а также ещё парочка зелёных ящиков, содержимое которых должно было стать сюрпризом для всей школы. Фред и Джордж также ехали в школу, нагруженные по максимуму аналогичным грузом. У них до кучи также лежал в багаже разобранный пулемёт MG42, должный стать основным оружием поддержки в нашей бригаде. В нормальных условиях для перевозки всего этого был бы нужен отдельный грузовик, но, увы, добыть что-либо подходящее у Сириуса пока не получалось, а багажного вагона в «Хогвартс-Экспрессе» не было.

Перед отбытием в школу очень порадовали свежие новости из немагической прессы. Как оказалось, двадцать девятого августа очередной «гениальный менеджер» и руководитель ещё одной «многообещающей корпорации» и «примера для подражания в ведении бизнеса» под названием «Майкрософт» Билл Гей(тс-с-с-с-с!) был обнаружен мёртвым у себя на вилле в Калифорнии. Вскрытие показало, что «менеджер» и «гений» словил в спину достаточно длинную очередь из пулемёта, из трупа полиция достала три десятка пуль, по калибру которых в 7,92 миллиметра определили гэдээровский MG42, штатное оружие Национальной Народной Армии. Какое жестокое самоубийство, не находите?

Всё это время Бродяга периодически куда-то пропадал, отговариваясь, что «по делам», предоставив особняк в Севен-Оукс, новую летнюю резиденцию Блэков, в моё распоряжение. А вот двадцать восьмого он обрадовал меня неожиданными новостями.

– Слушай, крестник, как ты относишься к тому, что мы Сопливуса поймали?

– Вы поймали Снейпа?

– Да, Грюм и Роджерс неделю назад подловили его выходящим из Лютного переулка. Мы с Эми его допросили, накачав зельем правды. Такое рассказал, даже у меня уши в трубочку свернулись. Потому-то мы тебя и не звали на допрос. Показания все записаны, и даже проведено заседание суда. Чтобы не звать старика, пришлось ещё раз заплатить Фаджу, поэтому материалы дела до поры наружу не выплывут.

– Так о чём он рассказал?

– Его руки в крови твоих родителей не меньше, чем у Хвоста. Это он был инициатором мести Джеймсу, подговорив Змеерылого напасть на ваш дом. Это он убил брата Эми, выпустив «Аваду» ему в спину. И это он планировал в наступающем году разделаться уже с тобой. Он, к твоему сведению, великий мастер по части изнасиловать чей-нибудь разум, причём это в его случае вовсе не фигура речи. От Пожирателя сложно было ожидать чего-то другого.

– Ну, этот ублюдок никогда не будет хорошо к нам относиться.

– О нём уже позаботились, крестник. Проблемой для тебя он больше не будет. А вот Дамблдору мы устроим небольшой сюрприз. Обо всём ты узнаешь наравне со всеми первого числа.

И вот настало первое сентября. Бродяга в компании с Тонкс отвезли меня на вокзал.

– Давай, Сохатый-младший, до встречи! Ждём тебя на Рождество!

– Пока, Гарри! – обняла меня Тонкс, прошептав на ухо: «И я тоже очень буду ждать тебя».

«Я тоже», шепчу ей. И ведь не только по ней скучать буду, не далее как вчера меня точно так же провожала Флёр, со слезами на глазах обещавшая ждать.

Поднимаюсь в вагон, машу рукой Сириусу и Тонкс, они исчезают, чтобы не создавать лишней шумихи. Иду искать купе, наконец, удача мне улыбается, и я натыкаюсь на Сьюзен Боунс.

– Сьюзен, привет! – говорю ей. – Здесь свободно?

– Гарри! Конечно, свободно! Заходи! – девушка улыбается до ушей. Захожу и запихиваю чемодан на полку.

– Что везёшь, что чемодан такой здоровый?

– Учебные пособия, – подмигиваю Сьюзен. Она всё поняла – всё-таки в одних кругах нынче вертимся.

– Мне там найдётся что-нибудь?

– Там для всех наших есть. Приедем – раздам.

– Тётя Эми просила передать, что учитель по Защите в этом году будет наш. Успели в последний момент подать заявку в Совет попечителей. С рекомендациями Боунс и Грюма одобрили без разговоров.

– Повезло. Можно будет наши тренировки пропихнуть как углубленный курс.

– Вот именно, я тоже об этом подумала.

– Начали без нас? – на входе в купе возникли ехидно ухмыляющиеся Дафна и Астория. – Есть тут, где сесть?

– Для вас – само собой, – улыбаюсь им. – Привет, Дафна! Привет, Астория!

– Привет, Гарри! Ну, как отдохнул?

– Отдыхать – не учиться, девчата, и всё равно скучал без вас.

– Мы тоже, – сказала Дафна. – Говорили же мы тебе, что будем ждать продолжения знакомства. Гитару взял?

– Взял, конечно, и магнитофон взял, все кассеты перезаписал. И топор для рубки дров взял, чтобы костёр развести.

Насчёт гитары я не врал. Купил всё-таки сам для себя в один из выходов в Косой переулок, когда ходил встречать Флёр. А то Тонкс наотрез отказалась отдавать свой инструмент, говоря, что самой нужен бывает.

– А что во втором чемодане? Раньше один был и меньше.

– Учебные пособия. Сью уже знает.

– Ах, ЭТИ пособия. Папа что-то про них нам с Тори говорил.

– Вот-вот. Понадобятся в школе. Ещё Фред с Джорджем такой же груз везут. Бродяга их мне в подчинение определил. И поручил вербовку новых сторонников.

– Нас трёх в список пиши сразу. Ещё кого сможем, того уговорим.

– На вас и рассчитывал, девчата.

– Вот-вот, Гарри, мы тебе плохого не посоветуем.

Тем временем откуда-то впереди послышался свист, и поезд тронулся.

– Ну, всё, поехали.

– Поттер! Это всё твоя вина! – в купе нарисовался чумазый Рон, а следом за ним – и Гермиона.

– Чего тебе надо, Уизли? – удивилась Дафна.

– Поттер! Это всё твоя вина! Ты предался Тьме! Из-за тебя мой брат пропал без вести в Каире! А ты тут сидишь, якшаешься с грязными слиз…

Что Рон хотел сказать дальше, истории осталось неизвестным. Потому что я в момент вскочил и упёр обрез ему под нос.

– Слушай сюда, выродок, и потом не говори, что не слышал. Мне глубоко до задницы, что думаешь по этому поводу ты, твои братья или твоя горластая мамаша. Но оскорбления в адрес моих друзей я прощать не собираюсь никому. Так что предупреждение первое, оно же последнее. В следующий раз твои мозги будут на полу. Усёк?

– Ы… – только и смог вымолвить Рон, отчаянно закивав.

– Вот что, убирайся с глаз моих, и прихвати с собой свою подстилку. Я вам ещё месяц назад сказал, куда вам обоим следует пойти и чем там заняться. Вы, судя по всему, извиняться за своё поведение не собираетесь. Так что вон отсюда, пока я не прибегнул к крайним мерам.

Дважды упрашивать Рона было не нужно. Подхватив под руку Гермиону, рыжий клоун вылетел из купе, вереща на весь вагон о том, что-де я выжил из ума, не желая знаться со своими друзьями.

– А о чём он там орал? – переспросила Дафна. – Про брата своего…

– А, это вот о чём. Помните, когда мы впервые собрались вместе, к нашей общей подруге Флёр приставал Билл Уизли, самый старший братец Рона. Мне пришлось его грубо посылать. Так вот, после этого вечера Флёр стала часто просить меня встречать её с работы, чтобы отбить у Билла охоту приставать к ней. Ну и вот, он в итоге перевёлся обратно в Египет, где работал раньше, да вот на этот раз ему не повезло – он приехал туда за день до взятия Каира израильскими войсками и наверняка не успел сбежать оттуда. А у евреев к англичанам давние счёты, ещё с двадцатых годов. Так вот, вслушайтесь в абсурд. Рон обвиняет меня в том, что израильские солдаты разрушили Каир.

– Ах, вот оно что, – подытожила Дафна. – Ну, что бы он ни верещал, в этом твоей вины нет. Не мог же ты отдавать приказы израильской армии.

– В самом деле, – говорю. – Моя фамилия ведь не Ариэль Шарон, – все три девчонки при этих словах расхохотались.

– Ну что, Гарри Шарон, будешь ты нам сегодня песни петь? – сквозь смех спросила Сьюзен.

– Вам – буду, – сам посмеиваясь, ответил я. – Только двери надо запечатать, чтобы незваных гостей больше не было.

– Сейчас сделаем, – ответила Дафна, заколдовавшая дверь. А я тем временем достал с полки гитару, настроил и запел:

Я хотел бы подарить тебе песню,

Но сегодня это вряд ли возможно,

Нот и слов таких не знаю чудесных,

Всё в сравнении с тобою ничтожно.

Нот и слов таких не знаю чудесных,

Всё в сравнении с тобою ничтожно.

И я хотел бы подарить тебе танец

Самый главный на твоём дне рожденья,

Если музыка играть перестанет,

Я умру, наверно, в то же мгновенье…

Ау, днём и ночью счастье зову,

Ау, заблудился в тёмном лесу я,

Ау, и ничего другого на ум,

Ау, ау, ау… [14]

– Всё так же шутишь? – ухмыльнулась Дафна. – Всё те же иностранные песни?

– Уж какие есть, – отвечаю ей. – Какие разучил.

– Не, ничего, хорошая музыка, мы тогда аж заслушались, – редкое зрелище – покрасневшая Дафна Гринграсс. – Мы с Тори потом по всему Лондону искали такие же кассеты. Еле нашли.

– Ну вот, разучите – будем вместе петь на голоса и на «бис». Чем плохо?

– Как мы выяснили, для этого нужно учить русский язык.

– Тоже осуществимо. И полезно, кстати, через море от нас – красный блок, а там русский язык – основной в общении между странами, его там учат все. Не собираетесь же вы всю жизнь просидеть в Англии?

– Конечно, нет! – ответила Дафна. – Хотим посмотреть мир. Да и жить всё же хотелось бы там, где потеплее.

– Ну вот. Так что нет ничего невозможного, девчата. Чему-то я вас научу, чему-то мы все учиться будем, договорились?

– Конечно, – улыбнулись все три моих подруги. – Только ты-то откуда русский знаешь?

– Учебники украл в школьной библиотеке, ещё до Хогвартса. Потом любящие родственнички нашли и спалили, но что-то я усвоить успел, – хоть версия и сильно приукрашенная, но кто и как проверит? Никто и никак…

– Тогда понятно.

– А ещё что-нибудь повеселее есть? – спросила Астория.

– Повеселее? Есть и такое… – снова ударил я по струнам:

Что такое осень? Это небо,

Плачущее небо под ногами,

В лужах разлетаются птицы с облаками,

Осень, я давно с тобою не был,

В лужах разлетаются птицы с облаками,

Осень, я давно с тобою не был…

Осень, в небе жгут корабли,

Осень, мне бы прочь от земли,

Там, где в море тонет печаль,

Осень – тёмная даль!...[15]

Но осенний день течёт быстро, вскоре стемнело, и мы прибыли к Хогвартсу. Не особо скрываясь и украдкой похихикивая, девушки выгнали меня из купе, чтобы переодеться. Минут пять стоял, охранял, обрез наперевес, патроны с картечью в стволах. На наше счастье, никого из доброжелателей мимо не проносило – очень не хотелось начинать учебный год с побоища и мозгов на полу. Время на то, чтобы основательно прополоть слизеринские и не только ряды от «чистокровных» сорняков и пустоцветов, ещё будет.

Выходим, оглядываемся, укрываемся невидимым плащом и украдкой занимаем места в безлошадной карете – как ехали, все вчетвером. Добираемся до замка, а там и до Большого Зала. Перед входом, увы, нам нужно было прощаться. Целую в щёки всех трёх подружек, большего, увы, даже под невидимым плащом себе не позволить, провожаю их взглядом за хаффлпаффский (Сьюзен) и слизеринский (Дафну и Асторию) столы, и со вздохом сам занимаю место за столом Гриффиндора – подальше от Рона и Гермионы, и поближе к Фреду, Джорджу и их подружкам, назвавшимся Анжелиной Джонсон, Алисией Спиннет и Кэти Белл, бишь трио охотниц в квиддичной команде Гриффиндора.

За столом преподавателей не видно Снейпа, и его стул объяснимо пустует, зато вот сидит тут старый знакомый Праудфут, присутствовавший двенадцатого числа на встрече с доном Блэком. Это на него, значит, намекала Сьюзен?

Но вот привели новичков, и сухопарая мадам в остроконечной шляпе – наш декан, Минерва МакГонагалл – провела распределение. Вопли Шляпы я не слышал, погрузившись с братанами в дискуссию насчёт того, как, когда и каким образом устраивать зачистку в «чистокровном» стане. Все списки у нас были – Амелия снабдила. Фамилии тех, кто числился в розыске за события восьмидесятых годов, и кто был оправдан на суде, списывая всё на «Империус» от Волчьей Морды, были на виду, Фред и Джордж знали в школе всё и всех, а поиски конкретного куста сорняков благодаря Карте Мародёров обещали быть лёгкими.

Новички один за другим заняли свои места за факультетскими столами. Появилась и исчезла еда. И снова встал со своего места Дамблдор, чтобы объявить::

– Ну, пока мы все перевариваем еще один чудесный банкет, я прошу несколько минут внимания для традиционных заметок начала года. Первокурсники, запомните: Лес является Запретным для студентов, да и некоторым студентам старших курсов тоже не мешает об этом помнить.

Ню-ню, думаю. Тебя спросить забыли, козлина бородатая. До сих пор, поди, гадаешь да думаешь, каким образом оправдали Сириуса, куда исчез из Литл-Уингинга я и почему так резко послал на хрен своих прежних друзей. За то, что ты сможешь попробовать влезть в мои мозги, я не беспокоюсь, у меня ж на лбу написано, что «а я всегда о бабах думаю». Амелия на пару с Грюмом мне защиту поставили, и увидишь ты там, борода многогрешная, кирпичную стену, на которой синей краской написано матерное слово из трёх букв каждая в метр высотой. Ну, а насчёт того, что из твоих рук ничего брать нельзя, это я и сам догадался. Именно поэтому, когда сейчас ужинали, вместо тыквенного сока обошёлся прихваченной из дому бутылкой минералки. С собой пару упаковок везу, как будет заканчиваться – закажу ещё.

Тем временем директор продолжал и дошёл до представления преподавателей.

– Я счастлив представить Вам профессора Граббли-Дёрг, которая будет вести в этом году Уход за магическими существами. Также я рад сообщить, что должность преподавателя Защиты от Тёмных Сил в этом году согласился занять мистер Праудфут, хорошо известный сотрудник Аврората, заручившийся рекомендацией моего старого приятеля Аластора Грюма.

Все зааплодировали, и мы втроём в том числе. Вот он, значит, наш контакт в школе, заместитель самого Грюма в старшей бригаде дона Блэка. А значит – после первого же урока иду к нему говорить об организации стрелкового клуба под видом «курсов углубленного изучения предмета». Перехватили инициативу у Розовой Жабы – очень хорошо.

– Набор в команды по квиддичу состоится в первые недели сентября. Кто желает играть за свой факультет – прошу обратиться к мадам Хуч. А теперь давайте споём школьный гимн!

Дамблдор поднял палочку, чтобы вызвать слова школьного гимна, но сложившаяся идиллия была грубо оборвана. В Большой Зал влетели два чёрных ворона, несущие какой-то большой свёрток. Они уронили свою ношу прямо на стол директора, громко каркнули и улетели прочь.

Опешивший директор развернул свёрток, оказавшийся засаленным чёрным балахоном, в который была завёрнута большая дохлая рыба.

– Это же одежда Северуса! – воскликнул Дамблдор. – Но что означает эта рыба?

– Это письмо, профессор Дамблдор, – подсказал из-за «зелёного» стола какой-то пацан, по виду итальянец.

– В каком смысле «письмо», мистер Забини?

– Такие письма иногда оставляют друг другу итальянские семьи. На Сицилии такое в своё время было в ходу.

– И что означает это письмо, позвольте спросить?

– Это элементарно, синьор директор. Оно означает, что профессор Снейп уснул вечным сном на дне моря.

[13] Лайми (Limey), он же лимонник – пренебрежительное прозвище англичан, употребляемое в Шотландии, Ирландии, Германии и других регионах и странах, где Англию и англичан не любят

[14] Александр Розенбаум «Ау» (сл.и муз. А.Я.Розенбаум)

[15] ДДТ «Что такое осень» (сл.и муз. Ю.Ю.Шевчук)

====== Глава шестая. Основы низведения ======

…А он всё бьёт – здоровый чёрт!

Я вижу – быть беде.

Ведь бокс – не драка, это – спорт

Отважных и т.д.

Вот он ударил – раз, два, три –

И сам лишился сил.

Мне руку поднял рефери,

Которой я не бил.

Лежал он и думал, что жизнь хороша:

Кому хороша, а кому – ни шиша…

Владимир Высоцкий «Песня сентиментального боксёра»

Когда до Дамблдора дошло, что именно сотворили неизвестные дарители с его любимым сотрудником, сказать, что он был ошарашен, значит, не сказать ничего. И лично я впервые видел воочию, как выглядит человек, получивший из-за угла удар по голове чем-то тяжёлым. У всех на глазах всесильный и всезнающий директор школы «Хогвартс», известный как величайший маг современности и имеющий перечень заслуг и репутаций длиннее его собственной бороды, изображал сейчас ту самую рыбу, что лежала у него на столе, завёрнутая в балахон упокоенного Северуса Снейпа.

Реакция зала разделилась. Большинство гриффиндорцев, привыкших слепо верить и безоглядно полагаться на гений директора, сами пребывали в ступоре не хуже него. Как ни странно, но похожие эмоции испытывали сейчас и слизеринцы, лишившиеся могучей «крыши» в лице собственного декана, всегда и всё им прощавшего, но сейчас неожиданно для всех пошедшего на корм рыбам.

Какую-то правду насчёт исчезновения Снейпа в Большом Зале знали только семь человек – один преподаватель, трое гриффиндорцев, одна хаффлпаффка и две слизеринки – но они предпочитали хранить молчание.

По мере того, как текло время, а тишину в зале можно было резать ножом, я вглядывался в онемевшее лицо Дамблдора и кое-что понимал. Видимо, столь резкий выход на сцену дона Блэка спутал кое-кому всю игру. В извечном противостоянии Дамблдора и Волчьей Морды, «Света» и «Тьмы», вмешалась третья сторона, выступившая против двух остальных. И такое выступление привело к исчезновению с доски весьма важной для Дамблдора фигуры. Вспоминаю слова Бродяги о том, что покойник при жизни был большим умельцем по части изнасиловать чей-нибудь мозг – уж не с дозволения ли Дамблдора он бы это делал? Ясно ведь, что с дозволения и при молчаливом одобрении всей остальной школы. Прощал же Дамблдор Снейпу и птенцам его гнезда все предыдущие четыре года всё, что можно и что нельзя…

Лично мне пропавшего было не жалко. Вообще. Старый Гарик его и вовсе откровенно ненавидел, в оставшихся от него воспоминаниях Снейп был выкрашен исключительно чёрной краской. То, что уже я услышал от Бродяги, от Амелии и от Грюма, только добавило мазута на сей и без того не слишком светлый образ. Снейп подговорил Волчью Морду напасть на дом родителей Гарика. Снейп убил отца Сьюзен. И Снейп после всего содеянного избежал суда и отсидки, выйдя под честное слово Дамблдора. С «вышки» амнистию получить – где это видано?

Может быть, сам Дамблдор и верил в искреннее раскаяние Снейпа, но едва ли кто ещё разделял его взгляды. Раскаявшийся Пожиратель Смерти – это что-то наподобие утонувшего Буратино, научившихся воевать итальянцев или не берущих взятки депутатов. Тот же Грюм, которому слишком близкое знакомство с собратьями Снейпа по вере обошлось слишком дорого, авторитетно заявлял, что Чёрную Метку Волчья Морда ставит ДОБРОВОЛЬНО, и вступительным взносом для получения таковой должно служить как минимум одно особо жестокое убийство…

Ступор, поразивший студенческое сообщество, стал ещё глубже, когда застывшее лицо директора сначала побелело, затем посерело, он схватился за сердце и, закатив глаза, рухнул на пол.

Прибежавшая на вопли о помощи медсестра никого не утешила.

– Увы, у директора обширный апоплексический удар. Кто бы ни отправлял ему такие посылки, он сыграл с Дамблдором слишком злую шутку.