Текст книги "Black magic (СИ)"

Автор книги: bezymnyjhomyak1

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Оказавшись в своем сейфе, я испытал что-то вроде культурного шока: в комнате размером с актовый зал кучами лежали золотые и серебряные монеты, перемежаясь россыпями маленьких бронзовых чешуек. И при этом, всё это богатство лишь часть моего наследства, выделенная мне на обучение! Однако, судя по соотношению размеров помещения и оставшихся монет, тут явно кто-то хорошенько потрудился. Не мудрствуя лукаво, я попросил выписку со своего счета у Крюкохвата, который пообещал мне выслать ее не позже следующей среды. Кажется я немного шокировал этого зеленого человечка, потому что он перестал настолько хамски относится ко мне, а напоследок даже попрощался. Или гоблины так повернуты на деньгах, или я просто душка, но ссорится мне с ними явно не с руки.

Наверх мы возвращались на этих адских колесницах ужаса, дребезжащих на каждом повороте и грозящихся вышвырнуть своих пассажиров в лавовые озера, простирающиеся внизу, однако я чувствовал незримые стены магического барьера, защищавшего пассажиров от этой ужасной участи. Что странно, водителя этот барьер не страховал. Наверху меня, набившего кошелек деньгами под завязку, встретил откровенно зеленый Хагрид, добавивший к своему непередаваемому амбре еще и запах свежей рвоты. Попрощавшись с гоблинами я почти вприпрыжку выбежал из банка, напевая под нос песенку богатого человека. Понурый великан буркнул, что ему дурно от тележек, и его можно найти в Дырявом Котле, а потом отчалил, оставляя меня наедине со всеми магазинами Косого переулка.

Начать свой шоппинг я решил со столь необходимых вещей, как палатка и спальник: в конце концов, пусть они лучше будут, чем нет. Вдруг придется скрываться от кого-то, или ночевать в лесу, а так все будет при мне. Чехол с расширением пространства для палатки и спальник с подогревом почти на треть проредили мой бюджет, но жизнь, тем более моя, дороже золота. Потом в список моих покупок отправились несколько комплектов не самой дешевой повседневной одежды: встречают по одежке, а магические портные вполне могли перешивать ее несколько раз, пока я росту. Оловянный котел, по совету продавца, был заменен латунным, а в книжном я закупился учебниками и взял Историю Хогвартса, но не шестьдесят седьмого, а тридцать девятого года выпуска. Недостающие двадцать семь лет я могу набрать и в газетных подшивках, а правдивая информация для меня гораздо важнее. Отметив мой выбор, а так-же вполне пристойный внешний вид, продавец иначе как "молодой господин" ко мне не обращался. Подсунув мне в нагрузку "Всю правду о Мальчике, который выжил", якобы для того, чтобы я мог составить мнение о своем будущем однокурснике. Естественно, я взял сей опус, чисто для понимания того, чем же пичкал ДДД народ все те годы, пока Гарри прозябал в чулане. Конец моей одиссеи закономерно оказался в магазине мантий мадам Малкин. Хмыкнув, глядя на вычурную вывеску, украшенную огромными бронзовыми ножницами, я открыл дверь и вошел внутрь.

Пару секунд мои глаза привыкали к темноте магазина, а потом я разглядел тощего аристократичного парня с бледными волосами. Сие чудо природы торчало посреди магазина, горделиво бросая взгляды взгляды на взмыленных портних, снующих вокруг него, как рыбки-прилипалы вокруг акулы. Заметив меня, Драко с легким оттенком презрения прогнусавил:

– Ты что, тоже в этом году едешь Хогвартс? Говорят, что там будет учится сам Гарри Поттер. Хотелось бы мне посмотреть на того, кто смог убить самого Лорда Судеб.

– Ну да, а что? – Надеюсь что в среде магов не порицается отвечать вопросом на вопрос.

– Мой отец сейчас покупает мне книги, а мать выбирает волшебную палочку. Хотя я считаю что все это бессмысленно, ведь палочка сама меня выберет. А твои родители где? – Нормальный вроде парень, избалованный чуток, но с его связями это нормально. Ничего, пару раз в морду получит в школе и осядет.

– Мои родители погибли, когда я был еще ребенком, так что я воспитывался у магглов. – Лицо паренька скривилось...

– Волшебника воспитывали магглы? Они же тупые и боятся даже намека на магию... Надеюсь, твои родители были из наших... – Интересный ты парень, но не бывает "наших" и "ваших", есть или "мои", или "чужие".

– Кем бы они ни были, у меня есть своя голова на плечах, а оба моих родителя были волшебниками. – Мантию уже подогнали под размер паренька, а за окном ему уже сигналила красивая женщина, идущая под руку с ухоженным мужчиной с выражением лица, присущим скорее ассенизатору, чем прогуливающемуся с женой и сыном мужу. Пожелав мне удачи, юный мажор спрыгнул с табуретки, расплатился с мадам Малкин и вышел вон.

Закончив с мантиями я вышел на улицу и уперся носом в пузо Хагрида, ставшего гораздо чище и даже расчесавшего бороду. Это на него так Малфои подействовали, или огневиски? Держа в охапке клетку с огромной полярной совой и пачку совиных галет, великан предложил зайти в Фортескью и поесть мороженого, но я отказался: его в обычный день можно пожрать, а вот выбор палочки это один из важнейших дней в жизни мага. Хотя, я слабо понимал, зачем мне этот кусок деревяхи, если я вполне могу управляться и без него. Хотя все еще зудящие по утрам шрамы напоминали мне о том, что палочки у волшебников появились неспроста. И что не все так просто в этом худшем из миров.

Лавка Олливандера не была полна волшебных секретов, а атмосфера в ней была крайне давящей, что в купе с запыленным воздухом и рассеянным освещением, придавало заведению вид скорее тюрьмы, чем библиотеки. Скукожившись за столом на высоком тонконогом табурете, Хагрид ощущался как напрудивший в хозяйские тапки кот. При его габаритах это создавало весьма комичный контраст между внешним и внутренним, так что я едва удержался, чтобы не засмеяться. Однако весь смех слетел с меня, когда из-за шкафов с палочками вышел хозяин заведения: мне будто по всему телу прошлись колючим холодным ёршиком, сдирая кожу до крови. Сколько же мощи в этом человеке? Кинув на меня быстрый взгляд и начав пространные рассуждения о палочках, ни к кому не обращаясь, он прохаживался по рядам шкафов, складируя передо мной одному ему известные коробочки. Удалившись в самый конец помещения, он вернулся обратно с еще одним коробком под мышкой, и продолжил свой монолог:

– Да, Я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер. У вас глаза, как у вашей матери. Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы. А вот твой отец предпочел палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у твоей матери, и великолепно подходящая для превращений. Да, я сказал, что твой отец предпочел эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника. – Старик в упор смотрел на меня, пока его серебряная линейка измеряла меня, спасибо что хоть в трусы не залезла.

– Я рад познакомится с человеком, столь близко знавшим моих родителей, но я бы хотел купить у вас палочку. – Как бы ему поделикатнее напомнить, зачем я здесь?

– Не торопитесь, молодой человек, всему свое время. Как же быстро оно бежит, ведь это сюда десять лет назад пришелся удар? – Прикосновение старого жесткого пальца разбудило ту гадость, что дремала в шраме, и она принялась с утроенной силой возится в нем, пытаясь пробурить мне череп. Я попытался отпрянуть назад, но мое тело было будто приковано к полу, так что мне оставалось только терпеть. Закончив экзекуцию, Олливандер пробормотал:

– А вы необычный клиент, мистер Поттер, не так ли? Не волнуйтесь, где-то здесь у меня лежит то, что вам нужно... а кстати... действительно, почему бы и нет? Конечно, сочетание очень необычное – остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка. Видите ли, мистер Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки – перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что ее сестра, которой досталось второе перо того феникса... Что ж, зачем от вас скрывать – ее сестра оставила на вашем лбу этот шрам. – Взяв палочку кончиками пальцев, я слегка взмахнул ей в воздухе, и поток искр заставил Хагрида подпрыгнуть на стуле. Ощущения от, казалось бы, простой деревяшки, были непередаваемыми: будто она – это действительно часть тебя. Рассматривая свое новое приобретение, я выпал из реальности, лишь краем глаза оценивая происходящее вокруг. Гигант же тем временем о чем-то объяснялся с Олливандером, держа в руках сломанный им стул и няшный розовый зонтик с ушками, который он использовал вместо палочки. На этом мой путь в Косом переулке подошел к концу: Хагрид выдал мне билеты на поезд в Хогвартс, вывел прочь из магического квартала и заказал такси к дому Дурслей. Нагруженный сумками я расслабился под мерное покачивание кэба. Меня наверняка ждал не самый теплый прием, но несколько ответов на свои вопросы я все-же нашел, хотя мне нужно еще немного времени. Благо, у меня впереди еще целый летний месяц. Закат заливал багрянцем улицы, люди спешили по домам с работы, а я лениво дремал на заднем сидении автомобиля, раздумывая, как же назвать сову. Мой первый день как полноценного члена магического общества прошел лучше, чем я думал...

Глава 3. Большие страсти в маленьком свинарнике.

Глава 4. Игра начинается

Хогвартс впечатлял: подсвеченная желтыми огнями громадина, серая от лунного света, льющегося из прорехи в тяжелых тучах. Он был как будто органичное продолжение скалы, на которой стоял: его словно вылепила из камня неведомая сила. Хотя, почему неведомая: магия мне теперь известна. Пригнув головы, мы проплыли по тоннелю, увитому плющом, и вся флотилия плоскодонок с торжественным скрипом врезалась в причал. За пристанью начиналась лестница, уходящая вверх и теряющаяся в дымке от горящих факелов. Тупой Длинножоп все никак не мог совладать со своей жабой, со сдавленным плачем лазая по лодкам и рискуя свалиться в негостеприимную черную воду, но лодки каким-то чудом не позволяли ему утонуть, подруливая под его неуклюжие прыжки. Дети галдели, Хагрид вонял, а вокруг летали комары, что придавало мне уныния. После пары минут кучкования на пирсе, по лестнице спустилась пожилая дама, весь образ которой состоял из сплошной нравственности, строгости и сублимации. Минерва Макгонагалл, а это была именно она, громким сухим голосом спросила у Хагрида про то, все ли доплыли в целости, приложила какой-то беспалочковой дрянью особо наглую кучку комаров и скомандовала: "Дети, строимся и идем за мной!"

Эти бесконечные ступени ко входу в замок я запомню надолго: даже у меня устали ноги, что уж говорить о бедняги Невиле, который всю дорогу канючил о том, как он устал и хочет домой какой-то бедняге в двумя светлыми косичками. В конце концов мы таки поднялись наверх и перед нами открылись ворота в холл Хогвартса. Огромное помещение размером с теннисный корт было освещено огнями факелов, а пол преизрядно загажен сотнями ног, изгваздавшихся в осенней грязи. Домовики, стараясь не попадаться на глаза первокурсникам, убирали этот срач, но мои глаза замечали их едва видимые полупрозрачные силуэты. Пройдя по коридорам, мы зашли в маленькую комнатку, в которой стояли настолько тесно, что едва могли шевелить руками. Дети столпились, прижавшись гораздо теснее друг к другу, чем сделали бы при обычных обстоятельствах, и растерянно озирались вокруг.

– Добро пожаловать в "Хогвартс", – произнесла профессор МакГонаголл. – Скоро начнется банкет, посвященный началу учебного года, но, прежде чем вы сядете за стол в Большом Зале, вас должны распределить по колледжам. Сортировка – одна из самых важных церемоний в нашей школе, потому что, пока вы находитесь в ее стенах, ваш колледж – это то же самое, что ваша семья. Вы будете заниматься в здании своего колледжа, спать в общей спальне своего колледжа и проводить свободное время в общей гостиной своего колледжа.

– В нашей школе четыре колледжа, они называются "Гриффиндор", "Хаффлпафф", "Рейвенкло" и "Слизерин". У каждого колледжа своя, очень интересная и благородная, история, и в каждом в свое время учились выдающиеся ведьмы и колдуны. Пока вы находитесь в "Хогвартсе", за любой ваш успех вашему колледжу будет начисляться определенное количество баллов, а за любое нарушение правил баллы будут вычитаться. В конце учебного года тот колледж, который заработает наибольшее количество баллов, будет награжден особым кубком, это очень почетная награда. Я надеюсь, что каждый из вас станет гордостью того колледжа, куда он вскоре будет определен.

– Церемония сортировки начнется через несколько минут в присутствии остальных учащихся школы. Предлагаю вам не тратить времени даром и привести себя в порядок перед началом церемонии.Я вернусь за вами, когда все будет готово, – сказала профессор МакГонаголл, – будьте добры не шуметь. Оставив консерву из первокурсников хорошенько промариноваться в страхе и проникнуться величием сего момента, Минерва закрыла двери и ушла куда-то. За стенкой слышался громкий гул из Большого Зала, Рон уже спорил с кем-то, доказывая что сможет наколдовать заклинание, заставляющее его крысу изменить цвет, а девичий голос уверенно доказывал, что это невозможно. Вдруг по моей коже будто прошлись ледяной стальной щеткой и в эту секунду в комнату вплыли призраки.Жемчужно-белого цвета, полупрозрачные, они струились по комнате, беседуя друг с другом и не замечая первоклассников. Кажется, они о чем-то спорили. Одно, в виде толстенького низенького монаха, говорило: "Забудь и прости, как говорится, мы должны дать ему еще один шанс..."

– Дорогой Монах, разве мы не дали Пивзу все шансы, которые только могли? Он бросает тень на всех нас и потом, знаете, он ведь даже не совсем призрак... А вы все что тут делаете?

Приведение в жабо и панталонах вдруг обратило внимание на детей.Никто ему не ответил, а я экстренно обдумывал, как бы мне избавится от этих летучих комков белесой слизи.

– Пополнение! – воскликнул Жирный Монах, улыбаясь всем подряд. – На сортировку, полагаю?

Несколько человек молча кивнули.

– Надеюсь, вы попадете в "Хаффлпафф"! – пожелал Монах. – Я там учился, понимаете?

– Построились! – раздался резкий голос. – Церемония сортировки начинается!

Это вернулась профессор МакГонаголл. Одно за другим, привидения покинули комнату через противоположную стену.

– Построились, построились, – подгоняла профессор МакГонаголл первоклашек, – и за мной.

Радостно вздохнув и подавив волнение, я пошел вслед за всеми, стараясь держаться максимально независимо: в конце концов, я же не кретин, которого способно перехитрить даже тупое земноводное? Большой Зал внушал:он был освещен тысячами и тысячами свечей, плавающими в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели остальные учащиеся школы. Столы были сервированы золотыми блюдами и кубками. В дальнем конце зала стоял еще один длинный стол, для учителей. Профессор МакГонаголл провела детей туда и поставила их так, что они выстроились лицом к ученикам, а учительский стол оказался у них за спиной. На новичков смотрели сотни лиц, похожих в неверном свете свечей на бледные фонарики. Там и сям между учащимися тусклым серебром отливали фигуры привидений. Все впечатление портил сдавленный шум, который генерировали сотни подростков, уставившиеся на нас, и противное скребущее ощущение на коже от призраков, кружащих вокруг нас. В центре помещения стоял колченогий табурет, на котором лежала старая потрепанная шляпа, покрытая паутиной. Складки и грязь складывались в гротескное подобие спящего человеческого лица, испещеренного глубокими морщинами. Шляпа слегка зашевелилась, будто ворочаясь во сне и взгляды всех сосредоточились на ней. В течение нескольких секунд в Зале стояла абсолютная тишина. Затем шляпа дернулась. Возле ее края образовалась дыра наподобие рта – и шляпа запела:

Может, я не хороша,

Но по виду не судите,

Шляпы нет умней меня

Хоть полмира обойдите.

Круглобоки котелки,

А цилиндры высоки,

Зато мне при сортировке

Нету равных по сноровке.

Для меня нет в мире тайны,

Ничего не утаить,

Как наденешь – так узнаешь,

Где тебя должны учить.

Может, в "Гриффиндор" дорога,

По ней храбрые идут,

Им и доблесть, и отвага

В веках славу создают,

В "Хаффлпафф" не попадете

Если глупы, нечестны,

Хаффлпаффцы все в почете,

Знамени труда верны,

Старый мудрый "Равенкло"

Примет быстрого умом,

Если любит кто учебу,

Там найдет свою дорогу,

Или, может, в "Слизерине",

Вы отыщете друзей,

Они хитростью поныне

К цели движутся своей.

Так наденьте меня и не бойтесь!

Вы в надежных руках, успокойтесь,

(Хотя рук-то и нет у меня),

Зато думать умею я!

Черт, если там у нее рот, то получается мы будем надевать на свои головы ее АНУС?! Да уж, как говорил один мой знакомый: "Никто не умрет девственником: жизнь выебет каждого!" Но лишаться своей чистоты СТОЛЬ противоестественным образом я точно не хочу... Офигев от осознания того, что будет происходить со мной в ближайшие несколько минут, я совершенно выпал из окружающей меня реальности, и вернулся обратно только когда шляпа уже изнасиловала Гермиону Грейнджер, вынеся вердикт, состоящий в том, что у нее гриффиндор головного мозга. Невилл по пути к шляпе звизданулся на пол, расквасил нос и роняя кровавые сопли бегом рванул к шляпе. После пары минут копания в его мозгах, Шляпа тоже приговорила его к Гриффиндору, и тот, подпрыгивая от радости, в шляпе рванул к красному столу. Осознав на полпути, что она все еще надета на его голову, этот странный парень побежал обратно, аккуратно поставил ее обратно и быстрее ветра побежал за стол под алыми флагами со львом. Малфой, вальяжно прошествовав к шляпе, с безукоризненной осанкой аристократа умостился на табурете, видимо ожидая долгой дискуссии с разумным предметом одежды, но тот лишь коснулся его макушки, как заорал дурным голосом: "СЛИЗЕРИ-ИН!!!!" Драко слегка дернулся, снял крикливый головной убор и пошел к своему столу. Ему сдержанно аплодировали сидящие за столом подростки. В конце концов, очередь дошла и до меня. Как только объявили мое имя, я, стараясь не выдавать собственного волнения, вышел вперед. Я ненавидел быть в центре внимания, и в очередной раз находясь под прицелом множества взглядов, чувствовал себя крайне неловко. Взяв в руки Шляпу, замасленную от тысяч прикосновений, сел на стул и одел ее на свою голову. Провалившись до кончика носа, она совершенно закрыла обзор. В голову будто забрались холодные щупальца и принялись превращать мой мозг в хорошо взбитые сливки, а в мыслях зазвучал неприятный голос:

– И что тут у нас... Вроде и умный, и хитрый, но уж больно самовлюбленный трус, да и мысли у тебя уж больно любопытные...По хорошему тебя надо бы в Слизерин отправить, но директор не поймет. Так что прости, но спать тебе в отдельной комнате.

– Слушай, Шляпа, а что, мне совсем нельзя туда, куда я подхожу?

– Прости, парень, но распределением уже лет тридцать занимается директор, а я лишь так, для формальности. Думаешь, что прямодушному Малфою место в Слизерине? Хрен бы там! А с каким скрипом я Невилла в Гриффиндор засунула, ты себе представить не можешь... Надеюсь, тот задел, вложенный в его тупую голову, аукнется годика через три, иначе быть ему трупом. Да и твою мать, по хорошему, надо было в Слизерин отправить, но тут я, увы, ничем помочь не могу. Время старых традиций ушло, а я лишь могу петь глупые песни и гнить на полке. Возможно, когда то потом, когда в мире все будет в порядке, я снова буду что-то решать, а пока я лишь старый кусок замши и шелка. Удачи тебе, парень, прости и не держи обиды, но ГРИФФИНДОР!!! Зал взорвался аплодисментами, а когда я снял с головы бесполезный кусок материи, то увидел, как все, за исключением зеленого стола, бились в предоргазмическом экстазе, а близнецы Уизли скандировали: "С нами Поттер!!!" Плюхнувшись за стол, я натянул на лицо дружелюбную улыбку и принялся со всеми знакомится заново: в конце концов, мне тут еще минимум пять лет торчать. Набрав себе в тарелку понемножку разных вкуснях, я принялся за еду, наслаждаясь отлично приготовленными блюдами. Рон жрал, как не в себя, будто с его прошлого приема пищи прошло уже недели полторы, Гермиона Грейнджер подлизывалась к старосте, выясняя что-то об учебном процессе, Невилл сидел, сияя как новый пятак, будто он лично победил Темного Лорда, всех его Пожирателей, Гриндевальда и Моргану впридачу. Я не вслушивался в разговоры, стараясь держаться особняком: пусть они пообвыкнут, что величайшая после ДДД знаменитость теперь будет жить с ними в одной комнате, и потихоньку подружатся. Потом, через пару дней, можно будет уже потихоньку налаживать отношения. Банкет прошел под шум разговоров и периодические визиты за наш стол разнообразных призраков, которые конкретно начинали меня бесить.Я ощущал себя экспонатом в музее, причем экспонатом крайне неоднозначным: на меня пялился весь зал, Снейп периодически бросал на меня полные ненависти взгляды, Рон смотрел на меня волком, близнецы о чем-то шептались, а Малфой, пересекшись со мной глазами, лишь укоризненно качнул головой. В конце концов еда сменилась десертами, а потом и вовсе исчезла из тарелок. Прокашлявшись, Альбус Дамблдор закричал:

– А теперь, прежде чем отправиться спать, давайте споем наш школьный гимн! – Лица преподавателей закаменели, бухой в сиську Хагрид мгновенно протрезвел,а Снейп будто сожрал пригоршню молотого красного перца. Дамблдор легонько тряхнул волшебной палочкой, так, будто прогонял муху, севшую на ее кончик, и из палочки вылетела длинная золотая лента. Она поднялась высоко над столами и, извиваясь подобно змее, сложилась в слова.

– Выберите каждый свой любимый мотив, – сказал Дамблдор, – и – поехали!

И школа затянула:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Нас ты научи-и-и-и,

Пусть мы старые, лысые иль юнцы белобрысые,

Всем нам очень полезно над наукой страдать.

В головах-то не густо, а совсем даже пусто,

Одни дохлые мухи, паутина на ухе,

Научи нас тому, что нам следует знать

(А уж если забыли, надо все вспоминать).

Так ты сделай что можешь, а мы сможем – поможем,

Обещаем учиться и мозги напрягать.

Все закончили петь в разное время. В конце концов, остались тольько близнецы Уизли, певшие на мотив похоронного марша, и Дамблдор, дирижирующий почему-то марш Мендельсона. В конце концов вся эта музыкальная агония закончилась и директор воскликнул:

– Ах, музыка! – тихо воскликнул он, вытирая с глаз слезы, – В тебе сокрыта магия посильнее наших умений! Ну что ж, а сейчас – спать! Марш!

Перси скучковал непослушную галдящую толпу гриффиндрцев и повел прочь из зала. Не имея выбора, я последовал за ним.

После пары минут блужданий мы шли длинным коридором, как вдруг из-за угла вылетела огромная, голов на тридцать, стая тростей и костылей. Она безумно хохотала и периодически набрасывалась то на одного, то на другого участника процессии и норовила его избить, но в последний момент резко меняла траекторию и уносилась вверх.

– Это Пивз – прошептал Перси – наш полтергейст.

– Пивз, покажись! – ответом на просьбу бл громогласный пердеж, причем крайне сочный: умей призрак вонять, у нас бы глаза заслезились. Гермиона недовольно фыркнула и сложила руки перед несуществующей пока грудью.

– Я сейчас Барона позову! Ану показывайся давай! – Уизли настаивал на своем, и это возымело эффект: с треском взорвавшейся бомбы в метре над его головой проявился самый натуральный бомж в засаленном халате с огромным ртом и пропитыми до синяков глазами.

– Ооооо! – пропел он, недобро хохотнув. – Перьвокласьки! Вот умора-то! Неожиданно он просвистел у них над головами. Все быстро нырнули вниз.

– Уйди, Пивз, а то я все расскажу Барону, имей в виду! – рявкнул Перси.

Пивз вывалил язык и исчез, предварительно высыпав трости на голову Невиллу. Было слышно, как полтергейст несется прочь, задевая на лету рыцарские доспехи.

– От полтергейста нужно держаться подальше, – предостерег Перси, возобновив движение. – С ним может справиться только Кровавый Барон, а он даже нас, старост, не слушается. Ну вот, мы и пришли.

Гостиная Гриффиндора была уютной круглой комнаткой с кучей глубоких уютных кресел. В темном углу целовалась пара девушек, в камине ярко горел огонь, а близнецы уже украсили потолок конфетти и прыгали между креслами, как пара орангутангов, мешая всем отдыхающим. Девочек Перси отправил на одну лестницу, очертания которой смазывались, когда рядом проходил мальчик, а мы поднялись по другой. В спальне мальчиков были пять кроватей под балдахинами из темно-алого бархата, заправленные снежно-белым постельным бельем. Я переоделся в мягкую пижаму и свалился на дальнюю кровать, с которой согнал Невилла. Рон сыто рыгал, хвастаясь остальным, как он нажрался и что его мама готовит почти так-же вкусно, но только гораздо жирнее, а потому у него возможен запор. Долгозад вникал ему, как своему богу, Симус саркастически поддакивал, а я готовился ко сну. Закрыв балдахин, я проверил ножны с палочкой, лежащие в изголовье, и ноксом погасил магическую свечку. Багровый мрак разом поглоти все пространство внутри балдахина, а я отключился как убитый.

Глава 5. Учеба началась.

Утро было великолепным: я отлично выспался и чувствовал себя великолепно. Скорее всего это было связано с тем, что завтрак начинался в девять утра и длился до десяти, а у Дурслей я привык вставать в шесть утра. Выбравшись из кровати, я привел себя с утра в порядок, оделся и пошел в гостиную смотреть расписание занятий. Честно говоря, во время учебы в Хогвартсе на первом курсе волшебники особо не напрягались: двухчасовой урок по профильному предмету, длившийся с получасовым перерывом с одиннадцати и до половины второго, потому до четырех обед, и занятие по второму профильному предмету. Естественно, это оказались трансфигурация и зельеварение. Ощущение, что на Гриффиндоре готовили боевиков, росло с каждой минутой: трансфигурация была единственным подразделением боевой магии, не запрещенным министерством, а зачем бойцам зелья, я думаю, объяснять никому не надо? Ладно, война войной, а обед по расписанию, так что я поздоровался с Невиллом, вылезшим из ванной, и пошел завтракать. Рон еще спал, а Дина с Симусом уже не было в комнате: наверняка они сейчас завтракают в Большом зале. Путь из гостиной до зала я помню, так что вероятность заблудится близка к нолю...

Однако все оказалось не так просто как я думал раньше: лестница, по которой мы вчера вечером поднимались в гостиную Гриффиндора, отсутствовала, и мне пришлось проторчать над провалом минут десять, прежде чем я смог спустится вниз. Завтрак был не чета праздничному ужину: бокал тыквенного сока, овсянка с беконом и тосты. Дин с Симусом вовсю болтали, периодически прихлебывая сок, и весело проводили время. Гермиона, растрепанная командирша из поезда, даже за завтраком читала книгу: судя по обложке, готовилась к трансфигурации. Томас мне дружески подмигнул, хлопнув по пустому креслу рядом с собой однако я решил пока повременить:

–Спасибо, но я уже начал есть: если хотите, давайте завтра вместе позавтракаем!

–Что думаешь, Дин? – чернокожий парень лишь пожал плечами.-Ну тогда присоединяйся к нам завтра, Гарри, а местечко мы займем!

–Договорились! – Отлично, первое дружеское знакомство завязано, и главное, что это не Рон: сомневаюсь, что этот завистливый тип даст мне возможность дружить еще хоть с кем-то, кроме него. Вспомни дерьмо – оно и появится: сзади ко мне подошли близнецы Уизли и начали очередной мозговыносящий спич:

–Гарричка попал в Гриффиндор... – Начал правый, и резко замолчал.

–А потому мы объявляем ему... -О, это уже в левом ухе.

–АМНИСТИЮ! – Черт, вот это синхронность!

–Потому что мы...

–Своих не бъем!

–Но лишь...

–До первого косяка!

–А потом Гарричка узнает...

–Что близнецы за..

–Шутки затевают! – Да чего на ухо то орать было?

–Как мило, но орать на ухо все-же перебор. – Черт, они меня бесят...

–А ты предпочтешь...

–Слизнервотное в обед? – Они тотально оборзели, однако и воевать с ними глупо: они сильнее физически и почти гарантировано имеют поддержку среди сверстников, а я не хочу сразу же становится изгоем, как Поттер в оригинале. Кинув взгляд на учительский стол, замечаю одобрительный взгляд Дамблдора, направленный на неугомонную парочку: да-а, придется трудно.

–Нет, я предпочитаю тишину и покой, и люблю сам выбирать себе компанию. – Если попадать в клуб ублюдков обязательно, то они сейчас поставят меня перед выбором: либо я с ними, либо против них.

–У тебя еще...

–Есть время для того...

–Чтобы успеть понять...

–С кем нужно дружить...

–И против кого воевать! – Долбанные поэты-пересмешники таки оставили меня в покое, а Гермиона сочувственно улыбнулась: похоже, ее тоже доставали и она не согласилась, иначе чего тогда бы ей мне сочувствовать? В обеденный зал ввалился Рон, и увидев еду, со сверхзвуковой скоростью рванул к столу. За ним ввалился Невилл, неуклюже переставляя ноги и путаясь в собственной мантии, которая была ему на два размера больше. Завтракавшие на другом конце Уизли приветливо помахали Рону, отодвигая ему кресло. Завязался оживленный разговор, который я проигнорировал и встал из-за стола, направляясь на урок трансфигурации. Благодаря Истории Хогвартса, я примерно знал, куда нужно идти, однако в старой версии книги почему-то не упоминалось о том, что лестницы имеют свойство периодически исчезать, и это стало для меня неприятным сюрпризом: одно дело, когда ты воспринимаешь это как часть больной фантазии автора, а другое, когда на месте реальной каменной лестницы видишь провал. Заметив, что я куда-то ухожу, ко мне подошел староста Гриффиндора Перси:

–Вы куда собрались, первокурсник? Неужели вам не известно, что первые две недели на занятия факультетов вас сопровождает староста, во избежание того, чтобы вы не заблудились в изменчивом замке? – Похоже все Уизли одновременно умеют быть настырными и раздражающими одновременно: ты будто вымазываешься в них, как в смоле, которую потом фиг отмоешь. А если не избавится от нее сразу, то она начинает налипать с каждым движением, все больше и больше сковывая несчастного...

–Я изучил план Хогвартса, найденный в общедоступных источниках, а потому не нуждаюсь в проводниках. – Не люблю зависеть от кого-то, особенно если это рыжее и конопатое недоразумение.

–Ваше право, молодой человек, однако каждая минута опоздания на занятие карается снятым баллом, а прогул без уважительной причины потерей двадцати баллов и отработкой. Сомневаюсь, что тебя будут уважать, если по твоей вине наш Гриффиндор потеряет много баллов в самом начале года. -Логично, черт возьми!