Текст книги "Путь Берсерка 2 (СИ)"

Автор книги: an1998a1

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Интересно, кого я так. И почему так закололо в подбородке. Так лень открывать глаза… но надо. На полу уже знакомой спальни лежал Безликий.

Ничего, легкая вздрючка ему полезна, а то он начинает из себя что-то строить. Знатно я его уложил, аж храпит. Фейсал вошел, глядя на меня с осуждением, но быстро сделал вид, что ничего не произошло.

– Ты вовремя спохватился. Так бы паучихи вас сожрали бы.

– Похоже, огнеметов будет явно мало.

– Их уже больше сотни, а на стенах все снаряды зажигательные. Теперь-то мы справимся, надеюсь. Если бы железные големы не вернулись, нам туго пришлось бы.

– Я тоже надеюсь.

Пока бог спал я осмотрел оборону. На стенах прибавилось стрелков, снаряды и вправду зажигательные. Вокруг замка расстелили сухие водоросли.

Думаю, при попадании горящей стрелы будет гореть не хуже смолы. На стойке стояли железные факелы. По два на каждого. На некоторых башнях стояли огнеметы. Как раз у одного из них я встретил Волкодава.

– Вот теперь можно принимать гостей. У нас даже вода во рву теперь горючая. Ну, только сверху, мы в нее налили кое-чего.

– Думаю, неделя передышки у нас будет. – Безликий осмотрел огнемет, затем мазанул по мне укоряющим взглядом.

– Нужно подготовиться. – Дед скрестил руки на груди – В прошлый раз мы чудом выдержали.

– Ты кузнец, ты и делай, – заявил бог. Иногда он ведет себя, как ребенок. Даже не иногда, а довольно часто.

– Тогда надо первыми на них напасть, разведать.

– Людей дам. Как раз «железный капут вернулся». Приступайте, – последнее он сказал с намеком, что возглавлять эту пьянку мне.

В кузнице мне с пятеркой железных выдали все оборудование: факелы, огнеметы каждому второму, арбалеты с зажигательными болтами. Еще дали по фляге с горючим.

Судя по запаху – бензин, масло и самогон. Лично от Монаха получил пластиковую флягу со святой водой. Видимо, на случай, если железные начнут хамить.

К слову, он вырядился, как католик, подпоясавшись красным шарфом. Передвигались солдаты так себе, но железная кожа того стоила.

Мы вышли через пару дней отдыха. До леса где-то час пути. Чуть меньше. На входе замечаю, как нежить тащит бревна. Ладно, это уже не мое дело.

В лесу было темно. Ничего не видно, но я чувствую взгляды. Поджигаем факелы и запалы огнеметов. Безликий сказал, что нужно выжечь все дотла.

Опалив паутину, мы вошли в лес. Вот теперь мы на чужой территории. По-прежнему тихо. Свет вырывал из мрака расставленные сети.

Огонь легко сжигал нити на земле и на деревьях, мы двигались дальше. Железные окружили меня, словно телохранители. Вдалеке появилась бревенчатая стена. Изба.

Двое остались у входа, а я с остальными вошел внутрь. Голые стены и плесень в качестве обоев. Только вот на полу четкие следы. Кто-то здесь спит по ночам. Судя по глубине промятого мха, те самые девицы.

Еще их выдавали запах и следы паутины. бывает, спящий пускает слюни во сне. Так вот, если вместо слюны у них паутина, то все становится на свои места. Снаружи послышался рев пламени и крики. В окнах замелькали фигуры.

Врубаем еще два огнемета, направляя в окна. топлива хватает, но я не стал бы так его транжирить. Выкрикиваю команды, нежить послушно переходит к рукопашной, выбегая на улицу.

Бью темную фигуру в лицо. Та с диким воплем бежит прочь. Стреляю из арбалета, не расстегивая ножен. Вспышка света вынуждает зеленоглазых ослабить натиск.

Я все равно отбиваюсь от их серпов, едва успевая. Еще выстрел, и сразу две упали замертво. Стреляю, снося одну за другой, мы отходили назад. Я увидел баллон огнемета, оставленного возле избы.

– Быстрее, уходим!

Увеличиваю расстояние. Они еще не поняли, что я удумал. Арбалет покинул ножны, разрывной болт воткнулся в железный бидон. Нет взрыва. Второй, третий. Зараза! Пробуждаю внутреннего медведя.

Косолапый, твой выход. Кидаюсь вперед, пробивая себе дорогу. Они настолько прибалдели, что не очень-то и пытались помешать.

Горящий жезл пробил бак, порождая взрыв огромной силы. Хорошо, что берсерк неуязвим к огню и железу. Мое тело объяло яркое пламя, броня накалилась докрасна.

Бегу назад, к замку. Паутина пытается помешать, но сгорает, едва долетев до меня. Бегу так, будто горю. Хотя я и впрямь горю. Не припомню, чтобы я так разгонялся.

Вижу спасительный ров. Боевой транс оставляет меня, уже чувствую жар по всему телу. Только бы не… нет, все-таки запахло паленым мясом. Это очень плохо.

Хоть это и невозможно, но я добавляю скорости. Не хочу обуглиться. Сиганул в ров, вода яростно зашипела, принимая раскаленный объект.

Только когда угроза перегрева была устранена, я осознал, что сам не всплыву. Броня-то тяжелая. Тело коснулось дна. Начинаю барахтаться, но не сдвигаюсь ни на йоту.

Спокойно, паника сокращает запас кислорода. В голову ничего путного не приходило. Одно хорошо, вдохнуть я пока не хочу. Точнее, нет такой острой потребности. Я лежал так минут двадцать, поражаясь аномальности этого факта. Вдруг под спиной началось шевеление. Меня что-то поднимало. Я не верил ощущениям, пока меня не вытолкнуло на поверхность, высовывая голову. Отплевываюсь от грязной воды. Так, теперь меня несет к берегу. Из воды всплыл швед, затем еще четверо. Дружно тащат на берег, снимают с тела железо.

– Спасибо, дальше я сам, – благодарно киваю нежити.

– Обращайся, – коротко бросил швед, и они вернулись на места.

– Волчара, я уж думал, что ты потоп, – Волкодав скептически оглядел мою броню – Мда, полез купаться и сгорел. И ров поджег.

– Не понял.

– На поверхности воды была горючка – кинь искру и полыхнет. Прибежал ты, весь в огне и полез плавать. Пока не прогорело, тебя не трогали. Боялись подпалить. – Он сделал паузу, осматривая броню, – Латам кирдык… ничего, новые сделаем. Только теперь ты поможешь. Но сначала твою рожу залечим, а то вся облезла.

– Агась, только из мертвых воскресну.

– Ты завязывай с этими шуточками. Там бог ваш валяется, словно помирать удумал.

Я с трудом поднялся. Тело обожжено основательно. Выбежал Фейсал со своими.

Меня понесли в ванную. Вода пахла медом. Похоже, Монах приготовил что-то целительное. Через полчаса отлеживания, я увидел и его.

– Похоже, безносая тебя недолюбливает. Все зовет, зовет, но всегда захлопывает дверь перед носом.

– В загробный мир таких как я брать не любят. Знают, что себе дороже.

– Истинно так, – Монах уселся рядом. Арабы тактично откланялись.

– Ныряй с головой, чтоб лицо зажило. Давай-давай, я тебя выдерну, если что.

Я погрузился в воду. Лицо закололо, я почувствовал, как отрывается мертвая кожа, а взамен отрастает новая. Недостаток кислорода не ощущался совсем.

Появился зуд в печени. Настолько сильный, что попытка вспороть себе брюхо и почесаться изнутри не казалась такой уж дикой. Через пару минут зуд утих.

Осталось лишь блаженство от очищения тела и духа. Я лежал так минут сорок, затем почувствовал рвоту. Меня вытошнило прямо в ванну. Такое ощущение, будто я выблевал литра три моторного масла.

Хотя я точно знаю, что мой желудок был полупустым. Меня схватило за волосы стальным хватом, затем выдернуло на поверхность. Монах как раз вовремя, неохота мне плавать в собственной блевотине.

– Сын мой, кажется, твоя печень бухала по ночам без твоего ведома. Причем, безбожно много и явно ни с кем не поделилась, – Монах говорил шутливо, но с намеком на то, что неплохо бы доктору в его лице узнать обо мне побольше.

– Я БУшную взял, так что дело не во мне.

– В любом случае, теперь твое тело абсолютно здорово.

Ощущения подтверждали его слова. Вылезаю из железного корыта с черной водой. Вот это из меня вышло. В теле была аномальная легкость. Как всегда, без стука, явился Безликий.

– Мед забродил.

– Я тебя поздравляю, только ты что-то не выглядишь поддатым.

– Поехали с нами, поможешь грузить, заодно рынок посмотришь.

– Рынок?

– А, ну да, ты же подумал, что люди совсем вымерли, когда я сказал, что орден Монахов распался. Так вот, первое: они живут и вполне прилично. Второе: мед чисто на продажу. Пятьдесят литров. Было бы семьдесят, если бы не некоторые обстоятельства, – косой взгляд на Монаха.

– Ладно, сейчас оденусь, и поедем.

– Да, и араба своего захвати.

Я вытерся занавеской, в лучших манерах Эпохи Крестовых походов, затем накинул на себя броню без железа. Ткань и кожаный костюм. Остальное еще ждет ремонта.

На улице нас ждал Урал. Мы закидали бочки. Оказалось, что на рынок поедет еще и деготь в таких же бочонках. За руль посадили меня. Рядом Безликий, Фейсал с Волкодавом в кузове.

Мы повернули влево от замка. Счет времени я не вел, полностью ушел в себя. Тело водило на автопилоте, послушно следуя указаниям бога. Рынок имел какой-то знакомый вид.

====== Рынок ======

Высились крепостные стены темно-серого бетона. Здесь была ступенчатая оборона. Минимум, два слоя стен. Прямо под стенами разложились торговцы. Здесь большинство вещей были сделаны по технологии каменного века.

Ну, если считать, что тогда уже торговали рабами. Да, рабы и рабыни на любой вкус и цвет. Избитых, кстати почти не было, хотя я считал, что их постоянно дрессируют кнутом и дубиной.

И на каждого надели мешковатые рубахи и шорты. Похоже, за товаром здесь хорошо следят. Да и нет на их лицах такого уныния. В целом недовольны, но не в отчаянии.

Имелись разные обереги и талисманы, даже были гадалки и колдуны. Безликий пошел к стойке с рабами.

– Не люблю я это, но моих адептов надо чем-то кормить. Иначе будут слабыми, – шепнул мне он мне на невысказанный вопрос. Выбрал четверых, опираясь на непонятные мне признаки. Молча ткнул пальцем, кого берет.

Итак, к машине повели черноволосого дядьку лет сорока, похожего на артиста, старика, на вид крепкого, явный воин и покорностью не отличающийся, худющий мальчуган, совсем еще ребенок.

Будь моя воля, порубил бы всех торгашей, но я не вмешиваюсь в чужие дела, хоть и стоило бы, но слишком многие попытаются меня убить. Что-то мне подсказывало, что бог не собирается подавать их к столу на кровавую кормежку.

Четвертой оказалась молодая девушка со светлыми волосами, моего роста, симпатичной внешности. Разве что бледная малость.

Пройдясь еще немного, он выбрал еще троих рабов. В оплату выкатили по две полные бочки дегтя за каждого, никто не торговался. Продавец лишь озвучил цену.

– Они деготь очень ценят, с его помощью делают прочные копья и стрелы, которые не гниют. Да, так много взяли из-за девки. И торговаться вне стен не принято.

Мы вошли в город уже вчетвером. В его первый уровень, так сказать. Здесь ассортимент был значительно шире. Арбалеты, топоры и копья. Железные.

Изредка виднелись кремневые ружья и небольшие пушки. Также продавали слитки и заготовки. Волкодав отлучился, чтобы посмотреть сырье. На стенах стояли арбалетчики в броне из приличной кожи. Арбалеты взводились специальным маховиком, хотя можно и рукой, но только в перчатке.

– Передай Фейсалу, что скоро мне понадобиться его умение торговаться.

– Я прекрасно говорю по-вашему и с радостью помогу заключить выгодную сделку.

Безликий нашептал, что ему нужно, затем мы пошли к прилавку. Ну, мы упорно делали вид, будто не имеем к арабу никакого отношения. Фейсал начал объяснять торгашу, что ему надо.

Лысый мужик приличных размеров почесал свою огромную репу и полез доставать требуемое. Он был одет в кожаную жилетку, сродни той, что у арбалетчиков. Я разглядел одежду: прошита нитями в клеточку. Так скрепляют минимум три слоя кожи.

На прилавке появился набор для капельницы, затем набор хирургических принадлежностей, явно недешевый. После нескольких фраз, появился тряпочный мешок с полкило на вид.

Начался торг. Фейсал воздел руки к небу, взывая к совести торгаша, тот начал что-то кричать в ответ, ругань дошла до проклятий, того и гляди, будет драка. Ругань руганью, но цена все падала. И без драки обошлось.

Наконец, выдохшиеся люди ударили по рукам. Итог: полторашка меда, бутылку он сам выделил, плюс четверть бочки дегтя. Ай да Фейсал, как липку ободрал!

Еще мы получили три комплекта кожаных курток с кольчужными нашивками за отдельную плату, но тоже со скидкой, окончательно загнав настроение барыги куда-то под землю.

Дед приволок несколько топориков, которые подойдут и для боя и для метания. Еще куча слитков неплохой стали. все это сгрузили рабы под присмотром деда. Дальше мы пошли в центр города.

Здесь стояли солидные солдаты в бронежилетах с небольшими автоматами. Говорят, что хороший рынок – это когда есть все.

Так вот, насколько я могу судить этот рынок был более чем хорошим. Огнестрел, гаусс винтовки, лекарства… и даже экзоскелеты.

– Подбери слюни и сделай лицо, будто у тебя есть мозги, – прошипел Безликий сквозь зубы. Я постарался скрыть свое восхищение. Мы подошли к торговцу броней, полулежавшему на дубовом стуле, закинув ногу на ногу.

– Сейчас мы тебя приоденем. Эй! Подбери что-нибудь для моего человека, – Бог обратился к торгашу, одетому в легкую экзоброню клонов.

Та самая пародия на инквизиторов. Создает видимость герметичного скафандра и безосновательное чувство защищенности. Моя неприязнь к доспеху может быть обоснована хотя бы тем, что голос торговца был слышен вживую, а не из динамика.

Тем не менее, такие костюмы исправно поддерживали микроклимат. При полярном морозе или пустынном пекле даже такое подобие брони будет очень полезно, да и в дождь в нем сухо, если в воду не нырять по уши.

Сейчас же торговец мог просто рекламировать свой товар, либо прятал свою внешность по неизвестной причине.

Ведь здесь вполне тепло, но не жарко, так что климат-контроль скорее всего был выключен. Зима близится, осень, как-никак, но холодает лишь ночью и пока не сильно.

– Пусть разденется в нашей примерочной. Что предпочитаете? Экзоскелеты? «Ратники»? Потяжелее?

– Полегче, попрочнее и без электроники, – хором сказали мы.

– Есть, есть у меня и такое, – голос был преобразован из-за частичной звукоизоляции, но я четко расслышал заискивающие нотки. Так и слышалось: «позолоти ручку».

Надеюсь, мы найдем, чем позолотить. Обслуга вынесла «ратник». Уже знакомая мне пятьдесят первая модель. Только на ней явно не хватало многих деталей. Зато бронепластины были другие. И потолще вдвое.

– Это модифицированный «ратник-51». Электроника полностью снята за ненадобностью, батареи сели еще когда мой прадед не родился. Броня легче и прочнее, местные умельцы знают толк в керамике.

Я дернул Безликого за рукав.

– Разгрузку с ножнами…

– Сейчас и для вашего арсенала все подберем, – торговец услышал мой шепот – Так, под два ваших меча ножны будут у моего брата напротив. А для остального дам разгрузку.

Я примерил новую броню, разместив арсенал. Арбалет остался при старых ножнах. Так было намного удобней. Огорчало лишь осознание цены. Она обещала быть немалой.

Как раз кстати пришел Фейсал, задержавшийся у прилавка с тряпками. Торг пошел по знакомой схеме. В итоге, мы лишились остатков дегтя и двух бочек меда. И нескольких рабов.

Я не особо следил за событиями, но, по-моему, осталось лишь трое невольников. Безликий был рад моей обновке. Ведь если меня покоцают, ему будет не лучше, чем мне. А так меньше шансов нарваться. В подарок дали баллоны с респиратором.

Замкнутое жизнеобеспечение здесь убрали вместе с электроникой. Я отправился в машину. В броне, как оказалось, было предусмотрено отправление естественных нужд без полного снятия.

Так сказать, расстегивался, где надо и легко откидывалось забрало, хотя обычно шлем снимался полностью. В машину запихнули еще несколько ящиков. От того, что мы привезли не осталось ничего. Теперь осталось только обратно ехать.

На обратном пути появилось странное чувство. Будто за нами следят. Внимание наблюдателей привлекли не мы. Ну, точно не я, иначе бы почувствовал – грузовик, насколько я понял. Думаю, что ограбить не рискнут. Я бы не полез.

Все же, мои суждения оказались ошибочными. По лобовому стеклу застучали стрелы, царапая поверхность. Пара арбалетных болтов закатилась под капот.

Выпрыгиваю находу, вынимая Черный клинок и отбивая летящие болты. Видимо, организовали грабеж грамотно, так как я отбил отсилы пару болтов, остальные застучали по керамике брони. Залп был многочисленным и кучным.

Ничего, надеюсь, в ближнем бою пойдет лучше. Из кустов высыпали арбалетчики, один-в-один, как городская стража.

Только вот они не защищали народ, а наоборот, нападали на него с целью наживы. Первые удары два арбалетчика блокировали, но я вскрыл обоим сонные артерии одним взмахом. А их ведь с полсотни.

– Не убивай! – Безликий заорал не своим голосом, нанося удар ребром ладони в затылок грабителя. Живьем, так живьем. Им же хуже. Бью плоскостью меча, стараясь вырубить.

Получалось плохо. Либо не вырубались, либо вырубались уже навсегда. Зря расходуется ресурс брони, меня им не повредить и так. Для ловких ударов подойдет лишь мой внутренний волк, к которому я и обратился.

Сердце дернулось от нагрузки. Теперь я летаю на неистовой скорости. Стрелки не успевают что-либо сделать. Вскоре я остановился в поиске новой жертвы. Обезвреженных вязали по рукам и ногам и грузили в машину.

Вдруг, я увидел, как из-за машины кто-то метнул топорик. Ровно мне в голову и с быстрым проворотом – поймать невозможно. Легко уворачиваюсь, оглядываясь назад, едва оттуда раздался хруст. Топорик четко проломил черепушку арбалетчика сквозь стальной шлем. И как я его пропустил?

Остекленевшие глаза тут же заволокло кровью и ошметками мозгов, топорик выскользнул из его руки. Пока тело падало вниз, глянул на метателя.

Это был тот самый старик-невольник, надевший купленную нами кожанку и штаны с болотными сапогами.

– Молодец, я в тебе не ошибся, – бог одобрительно посмотрел на старикана – как тебя звать?

– Итан, – буркнул вояка. Странное имя, кельтское, кажется, а, может, и еврейское. Похоже, Безликий освободил его от рабского статуса. Да и остальные тоже приоделись.

А вот пленников раздели. Теперь двадцать молодцев соответствовали моим представлениям о рабах. Из покупных невольников остались лишь Итан, тот черноволосый, который тянул на артиста и светловолосая.

– Ты с самого начала не хотел их пускать в расход.

– Да, ты угадал. Их пущу, – кивок на неудавшихся душегубов.

– То есть ты ожидал нападения?

– Ты думал, что после таких закупок нам дали бы уйти? Наивный.

– Что дальше?

– Садись, машина сама себя не поведет.

Когда мы расселись, я спросил вполголоса:

– Они ведь не ограбить нас хотели. Ну, не только. Была и вторая причина.

– Итан, – Безликий тоже говорил негромко. – Он командир наемников. Ну, бывший. Сам понимаешь, подчиненные хотели его освободить…

– Так мы пустим в расход его отряд?

– Не перебивай. Его отряд заявился бы на рынок через пару дней и выкупил бы его. А так объявились не они. Есть еще те, кто готов заплатить за его голову. Как видишь, заплатили они немало.

Похоже, Безликий что-то наколдовал с пленными, так как они вообще не издавали звуков. Дальше все было спокойно. Нежить сразу кинулась разгружать машину. Безликий командовал, куда и что нести. Для меня дел не было, поэтому пришлось идти к Волкодаву.

Молоток он мне не доверил, заставил носить железо и подавать инструменты. Железную броню он переделал под себя, попутно исправив мой серебряный меч. На этот раз он пообещал, что рукоять будет огнеупорной.

Кожаная оплетка сменилась на заменитель, замоченный в чем-то солоноватом. Покончив с работой я решил погулять по улицам крепости. Было уже темно. Запах здесь был своеобразный. как будто окунулся в средневековье.

Умом я понимал, что родную планету люди бросили из-за того, что она была донельзя загажена, колонизировав приличный кусок космоса, при этом благополучно переставшие поддерживать связь между собой.

Все же, какому-то богатею удалось построить замок, восстановив ту самую атмосферу. И архитектуру, насколько я могу судить. Строилось тут на века. Помнится, кто-то шутил, что первые пять лет на планете шел терраформинг.

Ну, там, подгонка климата, озоновые дыры, парниковый эффект, в общем, чтоб все как дома было. Пройдя вокруг особняка, я вернулся к грузовику. Было ощущение, что я там что-то забыл.

– Что-то забыл? – Меня окликнул Итан.

– Типа того, – краем глаза слежу, как он идет дальше. Сидя на водительском кресле, принялся искать.

Я сам не знаю, что, но чуйка врать не будет. Из открывшегося бардачка что-то выпало. Никогда не понимал, как людям удалось сделать автоматические дверцы.

Вроде бы при дорожной тряске все спокойно, а вот сейчас от малейшего движения открылся, выпустив содержимое. На дне пассажирского места лежала магнитола. Тоже чудо техники.

К этому чуду прилагалась карта памяти в пластиковом пакетике. Установил все это в машину. Чуйка говорила, что это и есть то, что мне надо. Заиграла музыка.

Под перебор струн пел приятный женский голос, вводя меня в подобие транса:

Свет встает вокруг стеною,

Режет, рвет на части душу…

Кто мне лгал: «Идем со мною,

Я спасу, а не разрушу?»

Кто мне лгал? – затерто смертью…

Кто вокруг? – не вижу лица…

Только воля… тонкой сетью,

Мне мешает раствориться

В мутной пленке бессознанья,

Милосердном покрывале,

Что смахнет воспоминания:

«Нет эмоций… нет печали…

Нет – ни ярости, ни страсти,

Нет – ни гнева, ни волненья.

Нет – могущества и власти…»

«Помнишь?» – рвется сквозь забвенье.

Тут перебор перешел на бой и девушка запела во весь голос.

Помнишь – год перед войною?

Промелькнул… как будто не был…

Помнишь – гулкий шум прибоя,

Скалы, рвущиеся к небу…

Помнишь?.. – с радостью смеялись…

Помнишь? – каждый день был боем,

Мы поспорить не боялись,

Ни с врагами, ни с судьбою…

Помнишь Тьму в своих глазницах?

Сталь меча в своей ладони?

Помнишь… ночью, как забыться,

Ты шептал себе: «Запомни…

Этот миг. Их будет мало,

И они – не повторятся…»

Помнишь?.. боль не отпускала…

Помнишь?.. ты ушел сражаться…

Боль… горчащей темной чашей

Гнев – лекарство избавленья…

Нет судьбы: решенья наши

Все меняют за мгновенья.

Чьи-то губы… та, другая…

Вкус предательства и страсти…

И коварства: «Я ль не знаю,

Что от мести – шаг до власти».

Власть… смешно. Но ярость схватки…

Бьется ненависть, как птица!

Жить… так полно… Без оглядки,

Без предела, без границы…

Жить – не ведая запретов,

Что отринул в одночасье!

Даже воздух… запах ветра

Рвущий легкие на части.

Тьма – презрением к бессилью,

Свет – отвергнутым покоем,

Даже плащ твой… будто крылья

Колыхался за спиною.

Даже плен на поле брани

Был коротким и жестоким,

Даже кровь текла из раны

Алым, яростным потоком…

Даже суд – писклявым фарсом.

Дерзкий взгляд в пустые лица,

Приговору – улыбаться:

«Да, конечно: сит… убийца…

Как? «Не счесть деяний черных»?

Мило. Пафос торжествует?

Это – время непокорных,

Кто – живет. Не существует».

И ухмылка – там, у входа:

– «Им? Найти на нас управу?»

Экзар… гордый твой погодок,

Был Учителем по праву.

Только… рваться из неволи —

Путь к утрате от утраты,

Жить – всегда на грани боли,

Выбор – вечная расплата…

Тяжесть… «Улик, ты нас слышишь?»

Это… Оссус? Тело… Кая???

Голос памяти… все тише…

Почему я всех теряю!!!???

Свет… слепящий. Слишком больно…

Чистый Свет… уходит Сила…

Голоса… и голос: «Помни…

Помни… Помни!!! Это… было».

Я почувствовал приступ носатьгии. Такое поганое чувство, когда от воспоминаний защемило до слез, но вот вспоминать мне нечего. Что-то теплое скатилось по щеке.

Мозг пытался ухватиться за какие-то отголоски той памяти, но лишь слепо ощупывал пустоту. Совершенно не к месту возникла мысль о том, что одному телепату было так же гадко, когда ему «блевать нечем» от очередного самолечения паленым самогоном.

Текст песни наводил на воспоминания, которых у меня не было. Я точно знаю, что-то такое было. Было в этом много знакомого, словно текст песни описывал ту часть моей жизни, которую я так и не вспомнил.

====== Пополнение рядов ======

– Волчара, глуши шарманку, аккум посадишь! – Безликий хлопнул по двери. Выключаю магнитолу. В окно прилетела тряпка. Выглянув, я увидел, что бог мне подмигнул в зеркало.

Вытер лицо, загоняя ностальгию подальше. Не время для этого. Ночью заснуть не удалось. Видимо, перенервничал. Пришлось сидеть на дозоре, вместе с нежитью.

Разговаривать они не хотели, да и я не стал. Просто сел возле печки. Один из дозорных засел в тени и водил стамеской по желобу арбалета. Видимо, пытался выправить его, как мог.

Кто-то точил алебарду. К слову, мечей у них не было. Ну, один на полсотни, максимум. Помнится, в средневековье только у капитана мог быть меч, да и то, не у каждого. Это больше статусное оружие, ибо как делать, так и чинить его крайне невыгодно во многих отношениях.

– Стамеску в глаз тому слесарю и покрутить, как следует! – ругнулся вдруг арбалетчик голосом Монаха.

Приглядевшись, я узнал его католическую рясу. Из-за освещения трудно было различить то, что в тени.

– Тоже не спится?

– Я уже выспался.

– Тебе нормально с ними? – киваю на нежить.

– А что? Не кладбище, конечно, но тоже тихо.

– Хотел спросить: откуда Безликого знаешь?

– Работали вместе. Давно еще. В общем, насолил он мне, причем, непростительно. Но я не злопамятный, все забываю, когда отомщу.

– И это... почему ты молчаливым был тогда?

– Когда есть о чем поговорить, то я говорю, а если нет, то зачем сотрясать воздух? Правильно, незачем. Моя фляга у тебя?

– Да, я ее под броню тогда сложил, – протягиваю Монаху его же подарок. Он отхлебнул, затем вернул ее мне, довольно крякнув.

– Хорошо пошла.

– Святая вода?

– H2O девиз не наш, наш C2H5OH.

– И ты туда же?

– Да ладно тебе, вода это. Не святая.

– Не понял.

– Ну, если ты бы поверил, что она жжет твоих врагов, аки серная кислота, так оно и было бы. И церковные танцы с бубном не нужны.

– Теперь я еще больше не понял.

– Помнишь, как Ронин тебе рассказывал? Сейчас твои мысли ближе к материализации. Так что, каждый второй человек – верховный маг в зачатке, хоть толку от этого... пять минут побыл полубогом, двое суток немощный старик. Магия берет свою цену, так что все маги работают по ремеслу, земледелию или в ювелирке. Да и таких – единицы. Все же сталь и стрелы попривычней будут.

– Всех на костер.

– Нет, только сволочей и мужеложников. Можно и не колдунов. А если давать магу четверть рациона, то он станет простым человеком. Голодный и не выспавшийся ни колдовать ни мечом орудовать не сможет. Теперь скажи: как самочувствие?

Я прислушался к телу, отмечая отличное состояние. Только голова мутилась от недосыпа. Монах выслушал, и задумчиво сказал:

– Твое тело приняло дары нечисти и окрепло. Человек бы сам стал таким, как они, либо ведуном, если повезет. Только вот к магии тебя никак не тянет. Все в здоровье идет. Ну, может и начальный курс ты осилишь, но не больше. А теперь спи, я тебя разбужу, если что.

После разговора с ним резко захотелось спать. Последней мыслью засыпающего мозга было то, что в такой позе спина затечет.

Эта мысль не оправдалась. Я проснулся все в той же спальне, видимо, Безликий вообще не спал. Он открыл дверь, собираясь меня растормошить.

– Молодец, что проснулся. Идем встречать гостей.

Я еще не до конца понял, что мне сказали, но уже пошел на выход. Возле ворот столпилось человек двести. Все в кожаной броне, кто-то с арбалетами, кто-то с кистенями. Рожи у них не очень дружелюбные.

– Это к Итану.

– Здоровая толпа. Где ж их хоронить-то столько?

– Да нет же, это его люди. Похоже, он поскромничал, назвав себя капитаном.

– Скромность красит человека, – заявил только что появившийся Монах. – Может мне привести сюда своих...

– Нахрен-нахрен, – перекрестился Безликий, сплевывая кровь на пол. Мы с Монахом заржали в голос, словно по команде. Крестящаяся нечисть выглядела уж слишком комично.

Успокоившись, мы впустили все две сотни. Народ был диковатым. Начали громить окна и мебель в домах, но тут явился сам Итан, рявкнув во все горло.

Наемники тут же прекратили дебош и вели себя, как на светском приеме, хоть и не все это услышали.

Один не особо умный полез было к Монаху, но у того в руках вдруг появилось древко от пики, которое с мощным звуком выбило зубы несчастному. Тот скатился кубарем по лестнице.

– Не бузи, сын мой, а то огребешь, – пробасил Монах, поправляя капюшон. Постояв так пару секунд, мы дружно заржали. Даже нежить не сдержала ехидных смешков.

– Ловко ты его, – восхитился Итан. Подтянулись артист с той девчонкой. Дебош их миновал.

– Братья-По-Оружию в сборе. Все, как договаривались.

– Как вы там договорились? – проявляю любопытство.

– Ну, знаешь, я обещал сделать их своими адептами.

– Надеюсь, от этого будет польза.

– И им и нам. Это двустороннее предложение.

Похоже, Безликий всерьез решил набрать армию, причем, не только из нежити. Появились остальные вампиры. Интересно, где они пропадали все это время.

– В общем, поступите в подчинение к моим ставленникам, – Безликий обратился к наемникам. Те спокойно выстроились, а вампиры принялись выбирать.

Выбирающих было около двадцати. Разобрались быстро, никто не спорил. Если «принятие в семью» будет происходить так же, как и у меня, то я не завидую принимающим. Хотя они могут восстановиться за счет пленных.

Итан ушел с остальными, а двое остались, глядя на Безликого. Он взял маленькую железку для вскрытия писем и надрезал себе руку, подставляя деревянный бокал для вина.

Черная кровь заполнила емкость, после чего рана затянулась, а кровь на руке впиталась в кожу. Вот выпендрежник! Однако эффекта он достиг. Оба были удивлены.

Когда двое уже хлебнули из чаши-бокала, появился Итан. Он сделал жест, который можно толковать, как извинения за задержку и допил остаток. Они сбросили одежду, под которой тут же появились знакомые плащи.

– Классно, – заявил артист, оглядывая свое тело и изучая новую одежду.

– Теперь марш на инструктаж, Ульфхам вам объяснит что и как.

Когда остались лишь мы и Монах, Безликий блаженно улыбнулся. Это была улыбка, того, кто получил желаемое.

====== Переговоры с соседями ======

– Будешь так лыбиться, своих приведу, – заявил Монах, Безликий в ответ вновь перекрестился и сплюнул, провоцируя взрыв хохота. Не такие уж и мертвые эти мертвецы.

Вон, ржут, как кони, по плечам друг друга хлопают. И, кажется, серая гниль кожи приобрела живые оттенки. Того и гляди, совсем оживут.

– Волчара, надо поговорить.

Я без вопросов пошел с ним, по улицам замка.

– Слушай, сил я, конечно, наберу, чтоб фронты держать, но одному эту войну не пройти никак. Нужны союзники.

– Люди не пойдут, либо возьмут втридорога за помощь.

– Ты прав, так что придется говорить с Ллос.

– Опять мне?

– Ну не мне же.

– Ладно, только к ней надо еще дойти. Через охрану-то.

– Дойдешь. Короче, натрем тебя спиртом, и они вряд ли полезут. У них аллергия на бухло. Думаю, под броней не испарится.

– Я сам так испарюсь, это будет работать, как компресс с водкой, только на все тело.