Текст книги "Маленькая особенность (СИ)"

Автор книги: Amorgig

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

========== Часть первая ==========

Уже который вечер подряд Чарльз сидит за столом, лаская взглядом строгий рисунок шахматной доски, пока его оппонент размышляет над новым ходом. Это далеко не первый вечер, всегда перетекающий в ночь, полную тихих разговоров, разбавляемых только коротким стуком резных фигур. Несмотря на уже прилично ощущаемый недосып и на то, что все остальные обитатели поместья давно спят, изменять этой традиции не желает ни Чарльз, ни Эрик.

Каждое утро профессор Чарльз Ксавье думает о том, что играть можно и без виски, а просыпаться – без сухости во рту и пока еще легкой головной боли, но наблюдать за тем, как пьет Эрик – отдельное удовольствие: тонкие, идеально сочетающиеся с правильными чертами лица губы сжимают край бокала настолько играючи изящно… И больше всего в такие моменты Чарльз любит, когда Эрик улыбается или хотя бы хмыкает с высокомерной снисходительностью. Каждая шутка и каламбур, возможно выставляющие телепата недалеким, стоят того, как чуть вздрагивают эти влажные от виски губы, как коротко, но ярко вспыхивает в глазах Эрика эта веселость, это расположение к собеседнику. Эрик выглядит очаровательно пьяным в такие моменты, и порой Чарльзу жаль, что это только обманчивое впечатление – на самом деле Эрик просто не может позволить себе такую слабость, он всегда держит себя в руках.

– Жду не дождусь новой тренировки с Шоном, – знаменуя окончание недолгой паузы в их разговоре, подал голос Леншерр. В одно мгновение после своего хода он избавился от излишне сосредоточенного выражения лица, вновь улыбаясь одними глазами и плавно поднимая подбородок, – Возможность толкнуть подростка с крыши, оказывается, неплохо снимает стресс.

Чарльз прыснул, неодобрительно качая головой, но не смог сдержать улыбки. Не поднимая взгляда от доски, он глубоко вздохнул, но передумал напоминать Эрику о том, что недопустимо вот так поступать с учениками, а именно ими Ксавье и считал юных мутантов.

– А ведь сначала ты совершенно не горел желанием лично присутствовать и помогать им. Я знал, что ты не пожалеешь, – убирая слона из-под удара, отозвался Чарльз и следом потянулся к застывшей руке Эрика. Телепат лишь слегка задел теплую кожу там, где кончался рукав плотной черной водолазки, намереваясь забрать у мужчины пустой бокал. Длинные пальцы вздрогнули.

– Черт, – в тот же миг одернув руку, нахмурился Леншерр, уставившись на осколки и уже куда тише выругавшись себе под нос на немецком.

Чарльз предпочел скрыть свою растерянность и ободряюще улыбнуться, уверяя друга, что все в порядке и они всегда найдут, из чего выпить.

Эрик хмуро кивнул и предложил продолжить партию в следующий раз.

***

Из-за произошедшего Эрик чувствовал себя странно виноватым – прерванная партия оставляла какой-то неприятный осадок, пусть и была в сущности не более, чем мелочью. Леншерр корил себя за эту нервозность, за этот идиотский рефлекс. Будь то прикосновение в половину не таким неожиданным, он бы едва подал вид, что что-то случилось, теперь же действительно сложно представить, о чем мог подумать Чарльз.

Телепат и сам не был уверен, как ему нужно реагировать. Потратив добрые полчаса перед сном на размышления, он решил, что лучшим вариантом с его стороны будет все же промолчать на этот счет и не подавать вида, едва ли это маленькое недоразумение может оказаться чем-то серьезным, чтобы совать туда нос. Да, это будет лучшим вариантом для Эрика. Но любопытство самого Чарльза уже собралось в неспокойную и навязчивую мысль, что сам он упорно отрицал, не допуская возможности лезть в чужое сознание только ради того, чтобы это самое любопытство успокоить. «Но вот действовать без вмешательства телепатии совершенно нормально, если делать это аккуратно», – за секунду до погружения в сон подумал Чарльз.

========== Часть вторая ==========

Как и следовало ожидать, на утро оба мужчины выглядели так, словно ничего особенного не произошло. Для случайно разбитого стакана они даже слишком старались изображать невозмутимость и, будь у происходящего сторонний наблюдатель, смотрелось бы достаточно забавно.

Эрик никогда не задумывался над причиной столь странной реакции казалось бы таких не интимных мест, как запястья, но в эту ночь не смог удержаться. И пришел к не самым утешительным для нормальных людей, но вполне приемлемым для него выводам – просто выработанный рефлекс. Неспроста именно запястья и горло: после врезанного под кожу страха остаться вновь беспомощным и уязвимым, тонкая кожа на шее ощущается как ахиллесова пята, а запястья сложно не ассоциировать с фиксацией или переломом. Мысленно Эрик с гордостью отметил, что способен невероятно холодно об этом рассуждать. Это радует.

Из уже утренних размышлений Леншерра вырывает негромкий бархатистый смех Чарльза, шепчущегося с Рейвен за завтраком. Отвлекшись, Эрик только поправил рукав и продолжил потягивать кофе, не выражая внешне заинтересованности в разговорах за столом, при этом вслушиваясь в каждое слово.

Чарльз, тем не менее, заметил этот жест краем глаза, и интерес загорелся в нем с новой силой. Поднявшись из-за стола за сахарницей, телепат словно невзначай провел пальцами от плеча Эрика до участка кожи между воротом водолазки и короткими волосами на затылке. Леншерр сжал зубы и едва заметно дернул лежащей на столе рукой, но никак не прокомментировал действия Чарльза, убедительно изображающего, что просто выбрал не самую удачную траекторию и пошатнулся.

***

Несмотря на то, что Эрик до последнего оправдывал все эти «случайные прикосновения» со стороны Чарльза, когда тот, вместо того, чтобы окликнуть вслух или мысленно, поймал Леншерра за руку, ловко забравшись пальцами под рукав, мужчина не выдержал.

– Что? – грубо и нервно вырвав руку из захвата, он хмуро уставился на друга, едва ли не рыча сквозь зубы. Ладонь все еще была сжата в кулак и коротко подрагивала, но Эрик заставил себя прекратить это, шумно выпустив воздух через нос, – Что с тобой творится?

– Что творится с тобой, – поправил Чарльз, абсолютно спокойно, но с горящим взглядом встречая злость и нервозность друга, – Тебе не нравится, когда тебя трогают? Слишком просто и это не так, дело же в неожиданности? В определенных местах? Или во мне? – телепат говорит быстро, подряд, пользуясь тем, что в коридоре нет никого, кроме них, не давая перебить себя, пока не закончит.

– Во всем сразу, – честно и уже без прежней злости отвечает Эрик, не углубляясь в подробности. Чарльз смотрит пристально и сочувствующе, это бы располагало, если бы так не выводило из себя.

– Ты взволнован, я могу помочь. Расскажи мне. Или покажи, – осмелевший и словно завороженный, Чарльз медленно шагает навстречу, аккуратно касаясь прохладных пальцев и поднимаясь ладонями выше. Эрик замирает, не отрывая взгляда в ответ, и не чувствует прежней реакции. Теплые пальцы вызывают слабое и приятное покалывание, такие осторожные и бережные прикосновения, что Леншерр расслабляется, медленно выпуская воздух из легких и кивая. Свежие мысли, образы, осевшие в голове много лет назад, все смешивается и открывается телепату. Его жалость читается по лицу, но глаза горят идеей, против его воли захватившей его полностью.

– Это не слабость. Это может быть приятным бонусом, – Чарльз тянет к себе вмиг ослабшую руку Эрика, не разрывая зрительного контакта, прижимает ладонь к своей щеке, а после медленно прижимается губами к почти белой коже на запястье. Он переплетает пальцы их свободных рук, чуть сжимая и успокаивая. И в какой-то момент понимает, что делает это не ради Леншерра, а потому что хочет этого, хочет касаться и гладить столь отстраненного и в то же время импульсивного и уязвимого Эрика. Желание стать первым, кто покажет ему настоящую заботу вперемешку с обожанием, отдает эгоизмом, но невероятным образом это абсолютно не мешает.

Ладонь Чарльза движется вверх по скрытой одеждой руке и давит на крепкую шею, вынуждая Эрика наклониться. Чуть влажные и приоткрытые губы тут же прижимаются к доверчиво подставленному горлу с таким рвением, словно Чарльз готов его порвать, но только гладят и согревают влажным дыханием.

Не в силах пошевелиться, Леншерр так и стоит, позволяя Чарльзу поворачивать и наклонять себя, как душе угодно, играть с его руками, получая глухие стоны в награду за легкие укусы. Гулкие шаги за углом отрезвляют, и, ухватив Эрика за тесный ворот, телепат заталкивает его в спальню, мысленно приказывая запереть дверь. Резкое движение вырывает Эрика из накатившей неги и он приоткрывает рот, не зная толком, что собирается говорить, однако Чарльз прерывает его, вытягиваясь во весь рост, чтобы прижаться к растерянному мужчине и отобрать этот вопросительный вздох, поймав его губами.

Поцелуй прерывается, но рука Ксавье только крепче держит Эрика, обхватив узкую талию, а вторая тянет вниз тугой ворот, давая простор болезненным и нежным поцелуям, заставляющим Леншерра задыхаться и запрокидывать голову.

– Раздевайся и ложись. Если ты везде такой чувствительный, мне понадобится достаточно много времени для… помощи, – отстранившийся Чарльз нетерпеливо облизнулся, взявшись за край водолазки и серьезно глядя на загнанно дышащего Леншерра, заранее зная, что тот согласен.

========== Часть третья ==========

Создавая иллюзию выбора, телепат отпускает чужую одежду, отступая от Эрика ровно на один шаг. Одно ловкое движение и Чарльз уже избавляется от своего свитера, оставаясь в прилипшей к телу рубашке. И Эрик не может не обратить внимания на то, как телепат взмок под теплой одеждой, как ярко, просто идеально покраснели его губы, теперь изогнутые в довольной усмешке. Эрик поднял взгляд так быстро, будто его застали за чем-то запрещенным и постыдным, однако наконец расслабленно улыбнулся и сделал шаг навстречу, собственным телом оттесняя Чарльза обратно к двери и весьма однозначно касаясь его бедра теплой даже через ткань брюк, почти горячей ладонью.

Знакомый всем профессор Ксавье ростом ниже Леншерра на целую голову, он обманчиво хрупок на вид и невероятно мягок с каждым, кому нужна его помощь. Но сейчас перед Эриком явно стоит не тот человек. Мужчина, будто играющий с ним, совершенно не выглядит пойманным, когда второй рукой Леншерр упирается в стену рядом с его лицом. Почти получив желанный поцелуй, Эрик тихо вздыхает, наблюдая, как Чарльз отворачивается от него, предпочтя его губам нежное запястье, рукав на котором задрался из-за этих нехитрых манипуляций.

– Ты знаешь, чего я хочу. И хочешь того же. Я не собираюсь потакать твоим странным экспериментам, Чарльз, – тихо, но твердо проговаривает Эрик, коротким жестом поворачивая телепата к себе лицом и нависая угрожающе низко, почти впечатывая мужчину в стену собственным телом.

– Из нас двоих мысли читаю я, а не ты, Эрик. Наберись терпения, – с откровенной насмешкой отзывается мужчина, даже не скрывая своего самодовольства и пристально, почти пугающе внимательно вглядываясь в глаза Леншерра. Неожиданно для себя от этого взгляда Эрик заметно стушевался, но тут же почувствовал нарастающую ярость, когда ноги против его воли отступили от телепата, а через пару секунд он уже как послушная кукла сидел на краю кровати и стягивал с себя водолазку.

«Мне не нужно контролировать свое тело, чтобы ты услышал все, что я о тебе думаю» – сверля Чарльза недовольным взглядом, насколько можно выразительно подумал Эрик, которому приходилось прикладывать усилия, чтобы по-настоящему разозлиться на друга. Он не хуже телепата понимал, что иначе не смог бы просто взять и сдаться на его милость, насколько бы ему не доверял и насколько бы этого не хотел. Страх, засевший глубоко внутри и имеющий очевидные корни в его прошлом, именно этот страх не позволял ему отдать кому-то такую власть над собой. Но Чарльз. Чарльз всегда был исключением, этот невероятный мутант всегда имел эту власть, его сила делала его практически хозяином любого, на кого он бы бросил взгляд, и Эрик всегда лишь ждал, когда тот ей воспользуется, демонстрируя свою суть, такую же жадную до власти и эгоистичную душонку. Леншерр даже не отводил взгляда, буквально выплевывая каждую из этих мыслей в лицо Ксавье, то ли провоцируя продолжать так же бескомпромиссно и яростно, то ли стараясь вывести его из себя и вернуть себе свободу.

– Я знаю, что тебя нужно подтолкнуть, Эрик, – выуживая из всего потока чужих мыслей единственную выгодную для него, почти промурлыкал Чарльз, широко улыбаясь и устраивая свое колено между ног сидящего перед ним Леншерра, – Лишь немного подтолкнуть, чтобы после ты уже сам умолял не останавливаться, – переходя на шепот, уверенно добавил он, двигаясь медленно и грациозно, чтобы Эрик как следует прочувствовал на себе роль жертвы, игрушки для поймавшего его хищника. Игриво приподняв подбородок обездвиженного телепатией мутанта, Чарльз погладил его губы большим пальцем и так же мягко, словно не настаивая вовсе, наклонил его голову, предоставляя себе доступ к изящной длинной шее, кожа на которой казалась такой тонкой, что не терпелось проверить, насколько легко оставить на ней яркие следы. Бросив на Эрика взгляд из-под ресниц, быстрый, почти кокетливый, он стремительно прижался к его горлу, обхватывая кадык влажными губами и успокаивающе поглаживая шею кончиками пальцев. От томного вздоха, который разбавил напряженную тишину, Чарльз и сам почти застонал, прижимаясь коленом теснее. Он чувствовал россыпь мурашек под своими пальцами, ощущал, насколько чувственно реагирует Эрик, несмотря на то, что даже не управляет своим телом. Тем только лучше – не сможет скрыть своей реакции, ни одной крупицы искренних эмоций, которые так жадно впитывает Чарльз.

Прикрыв глаза, Эрик, кажется, наконец сделал шаг навстречу, шаг к тому, чтобы сдаться и насладиться тем, что ему предлагают, вероятнее всего, мысленно оправдывая себя отсутствием выбора, постыдной, но такой приятной беспомощностью. Казалось, если Чарльз прямо сейчас прекратит его удерживать, он даже не заметит – телепат уже нашел нужные рычаги, уже был способен заставить Эрика подчиняться лишь своими бесстыдными губами и бархатным голосом. Но Чарльз не спешил. Медленно поднимаясь губами к мочке уха, он оставлял за собой чуть влажный след на розовой от прилившей крови коже, довольно улыбался, видя, насколько напряжен Эрик, зажмурившийся до того, что казалось, будто ему больно. Осторожно проведя ладонями от шеи Леншерра к его запястьям, Чарльз уткнулся носом в его теплую щеку и жарко выдохнул, успокаивающе массируя чужие руки большими пальцами.

– Я хочу отпустить тебя. Хочу, чтобы ты перестал изображать, что хочешь закончить все прямо сейчас, – прошептал Ксавье, обхватывая запястья Эрика и крепко сжимая их, прежде чем вновь вернуться к ненавязчивой ласке, нежной, будто извинение за эту короткую грубость. Чарльз лично видел, что в жизни этого мужчины было больше, чем просто достаточно боли и жестокости. Его можно приручить только чем-то насколько диким и незнакомым для него, как простая ласка. Искренняя, не запятнанная циничной выгодой, желанием воспользоваться чужой слабостью. Не дождавшись определенного ответа от самого Эрика, но заметив уже выведшее его из равновесия сомнение, Чарльз все же ослабил ментальный контроль, даже не поцеловав, скорее просто клюнув того в щеку и весьма однозначно опуская руку на выпирающую ширинку штанов, ловко забираясь под грубую ткань, но тут же оказываясь пойманным за руку.

– Нет, – явно еще неуверенный в том, что собирается сказать, хрипло выдохнул Леншерр, отведя ладонь Чарльза от своего паха. За доли секунды телепат успел засомневаться в своем решении, в своем выводе о том, что Эрик и правда готов, – Не здесь. Лучше продолжи, что начал, – взглянув в глаза Чарльза, все же закончил Леншерр, явно с трудом заставив себя это сказать, а после весьма откровенно наклоняя голову. Ни что другое не смогло бы так явно продемонстрировать его доверие, как этот изящный жест, насколько естественно красивый, что Чарльз даже засмотрелся на пару секунд, после уверенно подталкивая Эрика лечь и тут же нависая сверху, чтобы впиться в подставленную шею, словно нечисть, животное, дорвавшееся до плоти. Стоны, так старательно, но все же безрезультатно подавляемые Эриком, могли показаться наигранными, слишком громкими, слишком частыми, Чарльз никогда не слышал, чтобы мужчина так стонал, но не сомневался в его искренности, лишь требовательнее терзая тонкую кожу, с каждой секундой краснеющую все больше, покрывающуюся почти лиловыми засосами.

Дыша глубоко и шумно, Эрик запустил ладони под чужую рубашку, выправив ту из брюк и задирая, лишь бы не тратить время на мелкие пуговицы. Он крепко держал Чарльза за талию, а после с оглушительным в тишине комнаты шлепком опустил ладонь на его ягодицы, сейчас так туго обтянутые черными брюками. Тихо промычав, Чарльз наконец поднял голову и поцеловал Эрика в губы, не сбавляя прежнего напора, не столько лаская, сколько требуя принять его ласку, вынуждая наслаждаться, просто не оставляя иного выбора. Осторожно сжав нижнюю губу Эрика, он медленно отстранился, пройдясь по ней языком и лукаво ухмыльнувшись. Ему чертовски нравилась представшая перед ним картина: в самой смелой фантазии было бы сложно вообразить настолько потерявшего над собой контроль Эрика, столь уязвимого и столь довольного, покрасневшего от макушки почти до груди. Один раз Чарльз уже слышал столь тяжелое дыхание из этих уст – когда он достал Леншерра из воды, однако тогда тот не дышал несколько минут, теперь же он, кажется, задыхался от обилия кислорода.

Эрик же явно не был рад столь пристальному вниманию, оно смущало, а он реагировал на такие эмоции единственным известным ему способом – закрывался, скрывая свою более чувственную, почти нежную, как с удовольствием про себя замечал Чарльз, натуру. По-хозяйски вжав в себя телепата, Эрик резко перекатился, накрывая его собой и выглядя отнюдь не как любовник, скорее как противник, бросившийся на врага и наконец поймавшего его в тиски, однако жесткий поцелуй, случившийся следом, показался им обоим куда уместнее, чем мордобой, а в голову давал даже сильнее. Уже не стесняясь, он вжимался пахом в бедро Чарльза, редкими толчками лишь продлевая собственную муку, добавляя напряжения, а не снимая его.

– Эрик, ты скоро оставишь на мне синяк, – с смешком выдохнул Чарльз, с трудом увернувшись от поцелуя, так, что горячее дыхание Леншерра скользнуло по его скуле, – Сними их наконец, – изогнувшись, простонал он, одной рукой стремясь расстегнуть и собственную ширинку, уменьшив уже болезненное давление жесткой ткани. Эрик отстранялся с явной неохотой, отодвигаясь на несколько сантиметров и вновь вытягиваясь, чтобы урвать хотя бы короткий поцелуй, он словно боялся, что стоит лишь на секунду прервать контакт и все волшебство пропадет – жар растворится, а сомнения вернутся вдвойне, не позволяя закончить начатое. Вслед за брюками на пол полетело нижнее белье, но, оставшись обнаженными, мужчины вновь поменялись местами – Чарльз явно не собирался отказываться от первоначальных желаний, от цели, которая снедала его уже не один день. Буквально пригвоздив Эрика к кровати, он ухмыльнулся, услышав очередной стон, от которого Леншерр едва ли не прикусил язык.

– Нравится? – невесомо поглаживая кожу на внутренней стороне запястий, спросил Чарльз, облизнув пересохшие от дыхания губы, на ответ он даже не надеялся и вымученное «да» стало приятным бонусом, за который он не собирался оставаться в долгу. Сев к Эрику на бедра, он притянул к себе его правую руку, склоняясь к ней будто в поклоне и трепетно целуя каждый палец, плавно переходя к запястью и просто не веря тому, насколько Леншерру это нравится. Эрик мелко вздрагивал, задерживал дыхание и тут же шумно выдыхал, его руки дрожали, а глаза, взгляд которых даже после бутылки виски оставался удивительно ясным, помутнели, лишь заставляя Чарльза желать его еще больше. Опустив взгляд на стоящий влажный член, телепат даже сглотнул слюну, не уверенный, что Эрик заметит этот жест, но надеющийся на это. Как бы того не желал Чарльз, Леншерр был слишком не в себе от наслаждения, чтобы замечать эти детали: он призывно двигал бедрами, шипел и срывался на неразборчивый шепот, среди которого с трудом можно было разобрать мольбы и ругательства.

Завороженный этой картиной, этим прекрасным мужчиной с красивым телом, блестящим от пота, изящно распятым на постели, Чарльз вытянул руку к горлу Эрика, медленно ведя большим пальцем от самого подбородка. В то же самое время он вторил этому движению языком, оставляя еле заметный след на бледной коже запястья и в последний момент обхватывая губами большой палец.

Звук, который издал Эрик, Чарльз бы не смог описать иначе, как всхлип, как не смог бы когда-нибудь поделиться такой формулировкой с самим Леншерром – мужчина не поймет всей красоты, не примет то, с какой нежностью Ксавье будет об этом говорить. Чарльз вряд ли когда-нибудь сможет объяснить свою широкую улыбку в момент, когда Эрик кончил от этих ласк. Эрик не поймет его эмоций, засмущается на «неуместное» умиление и будет искать подвох. Но Чарльз не мог не улыбаться в этот момент, видя перед собой не взрослого мужчину, покалеченного жизнью, ожесточенного судьбой и людьми, а юношу. Разнеженного лаской, растерянного, смущенного своей реакцией и, глубоко в душе, благодарного Чарльзу.

– Ты прекрасен, – восхищенно выдохнул Чарльз, прижимая ладонь Эрика к своей щеке и глядя до неприличия влюбленно. Он сам еще оставался возбужден, но тревожить эту идиллию казалось ему кощунством – Леншерр выглядел чересчур уязвимым сейчас, чувствительным словно ребенок. Вновь ласково, почти покровительственно улыбнувшись, Чарльз наклонился, медленно и нежно целуя еще расслабленно приоткрытые губы. Не зная, как реагировать на происходящее, Эрик лишь закрыл глаза, отдаваясь остаткам приятной неги.

========== Часть четвертая ==========

В тот вечер Чарльз так и не смог вытащить из Эрика ни слова. Ненадолго отойдя в душ, чтобы все же разобраться с собственным возбуждением, он несколько раз прокрутил в голове все произошедшее, воображая себе ту дрожь, вспоминая лицо Леншерра в момент оргазма. Телепат кончил с подавленным стоном, упершись лбом в холодную стену и позволяя теплой воде смыть с него собственную сперму. Вернувшись в свою спальню, Чарльз, как и ожидал, заметил только педантично поправленное покрывало и несколько использованных салфеток в урне. Еще надеясь поговорить с Эриком или хотя бы заглянуть в его глаза перед сном, мужчина бесшумно добрался и до его комнаты, дверь в которую не была заперта, однако Чарльз чувствовал, что, пусть Леншерр на самом деле не спит, он усиленно это изображает и явно не настроен сегодня никого видеть. Опустив руку, которую он уже занес для стука, Чарльз только негромко проговорил «Доброй ночи», предполагая, что Эрик знает, что он за дверью.

Леншерр же всю ночь провел за тщетными размышлениями и попытками понять собственные эмоции, найти раздражение, разочарование в Чарльзе, в себе. Но все безрезультатно. Он даже заметил, что жалеет о своем торопливом побеге. Ксавье казался даже слишком уверенным, когда творил это все с его телом, теперь же, когда Эрик остался один и мог переварить все случившееся, Чарльз вспоминался даже немного пугающим. Вдруг ощутив, как от всех этих воспоминаний член лениво отзывается остатками оргазма, Леншерр буквально закатил глаза, вымученно вздыхая, но все же заставляя себя избавиться от ненужных мыслей и просто сосредоточиться на желании поспать.

К счастью Чарльза и вопреки всем его переживаниям, Эрик все равно появился на завтраке. Посвежевший, он улыбался другим мутантам и Ксавье даже показалось, что ел тот с большим аппетитом. Не смотря на такие выводы, телепат все равно с некоторой осторожностью смотрел на него и даже невесомо прикоснулся силой к его сознанию, чтобы узнать о настроении Эрика наверняка. Услышанное там, в его мыслях, заставило Чарльза расслабленно и даже весело улыбнуться, стыдливо пряча эту улыбку от взгляда Леншерра, пусть и безуспешно.

«Брысь отсюда» – сурово посмотрев на друга, мысленно огрызнулся Эрик, ощущая, как больше обычного смущен и напуган от неожиданного шпиона в своей голове. Чарльз только кивнул, незаметно для других присутствующих, но улыбаться не перестал, даже когда ел, пил чай и разговаривал с Рейвен, то и дело поглядывая в сторону молчаливого мужчины. Мужчины, который, вновь заставляя Чарльза удивляться, до сих пор невероятно педантично раскладывал по полкам все вчерашние слова, жесты и ощущения. Пожалуй, со стороны телепата было даже неприлично так открыто над этим смеяться, но он не мог ничего поделать со своим умилением в отношении такого странного понимания Эриком собственных чувств и желаний, такого скудного опыта, который совершенно не вязался с образом уверенного и знающего себе цену мутанта. За буквально один час Чарльз забрался куда глубже, чем все прочие любовники Леншерра, пусть их вчерашнюю забаву даже нельзя было назвать сексом.

Что было еще удивительнее, Эрик не злился. Он совершенно спокойно принимал то, что Чарльз вчера явно наплевал на свое обещание не лезть в его голову, что он взял его под контроль, приказывал ему. Эрик не считал, будто телепат перешел границы допустимого, он не понимал, как смог подпустить того так близко, не мог понять себя, даже немного винил за глупость и распущенность, но абсолютно не злился на Чарльза, а подсознательно и вовсе был благодарен. И это подсознательное уже стремилось стать вполне себе осознанным из-за того, насколько тщательно Эрик анализировал свои эмоции.

Приняв все это за хороший знак, телепат решил просто отказаться от своей идеи серьезного разговора. Побывав в голове Леншерра, он уже понял, насколько много и часто тот думает об ужасах прошлого, буквально каждую секунду мысленно дробя Шоу кости, прогоняя на нем все жуткие опыты, что тот ставил на других мутантах, на самом Эрике. Но все сегодняшнее утро голова Леншерра была забита исключительно Чарльзом. Чарльз был в каждом закутке его сознания, в каждой мысли, в самых свежих воспоминаниях. И чем сильнее Эрик старался подавить эти мысли, тем больше их становилось. Увлекшись, он остался за столом практически один – дети разошлись по своим делам, разбились на пары, тренировались или просто гуляли. Запоздало подняв взгляд от остывших остатков кофе, Эрик вдруг столкнулся взглядом с яркими голубыми глазами, чей хозяин уже давно сидел напротив и с ласковой улыбкой наблюдал за задумывавшимся мужчиной. Вдруг Леншерр осознал, что ребята, которых он называет детьми, младше Чарльза всего-то лет на 5-7, что тот и сам, пусть и может называться настоящим профессором, ученым, всего лишь мальчишка, о чем Эрик постоянно забывает.

– Ты старше меня всего на пару лет, друг мой, – напомнил этот самый мальчишка, хмыкнув и даже не пытаясь скрыть, что подслушивает уже довольно давно. Протянув руку, он накрыл ладонь Леншерра, нежно поглаживая костяшки большим пальцем. Эрик даже сжал его руку в ответ, с усмешкой опуская глаза и качая головой, признав, что не представляет, что мог бы сказать.

***

Пусть подобных эпизодов было немного, никто из мужчин уже не смог бы стереть их из памяти, однако, куда чаще Чарльз злоупотреблял собственной вседозволенностью, довольный и вдохновляемый знанием того, что Эрику нравится все происходящее. Буквально дразня Леншерра, телепат то и дело ловил его в пустом коридоре, даря томный поцелуй в шею, нежно сжимая его руки над головой или просто преподнося любые новости исключительно на ухо и с придыханием. Эрик заводился, бесился и был готов разозлиться, но все равно всегда позволял это делать, раздраженно выдыхая вслед – эти ласки никогда не имели продолжения. С того самого вечера Чарльз просто не заходил дальше этих легких поцелуев, коротких объятий и насмешек, не приходил к нему в спальню и достаточно сдержанно флиртовал с ним за партией в шахматы.

Телепат просто захватил все его мысли, не давая отдохнуть ни в реальности, ни в собственной голове.

Не выдержав, Эрик первым пришел к порогу чужой спальни, коротко постучав костяшками по двери и успев сделать пару глотков виски до того, как решился наконец прийти. Его нисколько не удивил самодовольный вид Чарльза, который будто только и ждал его, стоя по ту сторону двери. Телепат галантно пригласил его внутрь, а вот запер дверь уже сам Леншерр, смотрящий на друга решительно и нетерпеливо.

– Ты чертов манипулятор, – с хрипотцой озвучил Эрик, разрывая тишину, которая висела между ними почти минуту после щелчка замка, – Если ты не избавишь меня от необходимости говорить сейчас же – я развернусь и уйду, – с ухмылкой предупредил он, почти агрессивно наступая на Чарльза, чему тот даже излишне довольно улыбался, с необъяснимой грацией обнимая за талию мужчину, на которого в прямом смысле приходилось смотреть снизу вверх, однако это было даже удобно, когда твоя цель – шея этого самого мужчины.

Эрик сам остановил Чарльза, подхватив его за подбородок и наклонившись за поцелуем в губы, слегка торопливым, но от того лишь более жарким. Он сам, первым решил и продемонстрировал, что не намерен просто брать, не собирается приходить лишь за своей порцией добра и ласки от Профессора Икс. У него куда более серьезные намерения, он собирается забрать того в единоличное пользование, напомнить, что они равные. Впрочем, откуда он мог знать, что эти эксперименты с чувствительностью не цель, а всего лишь средство, чтобы подобраться к нему ближе, чем позволял статус друзей.

Поцелуй получился долгим – стоило кому-то из них отстраниться, как второй с жадностью и напором двигался следом, на ходу вдыхая необходимый кислород, чтобы просто не задохнуться. В какой-то момент Эрик с глухим стуком прижал Чарльза к стене, вслепую стараясь стянуть с того брюки и хотя бы задрать рубашку, почти сдирая с него ненавистный жилет. Для мужчины с таким либидо, Чарльз носил слишком много одежды. Леншерр развернул его к стене, вжимаясь твердым под брюками пахом в его ягодицы, скрытые только тонким бельем, острые зубы впились в обнаженное плечо, расстегнутая наполовину рубашка Чарльза едва на нем держалась, сковывая его движения вместо того, чтобы прикрывать его тело. Эрик успел до колен спустить собственные штаны с бельем, когда телепат внезапно сильно надавил на его затылок, ощутимо сжав волосы и заставляя наклониться и слушать.

– Ты будешь делать то, что я скажу, – шепотом выдохнул Чарльз, на секунду коснувшись раковины его уха острым кончиком языка и безболезненно прикусив мочку уха, – Тебе пора бы уже научиться мне доверять, – усмехнулся он, мягко отстраняя от себя Леншерра, кажется, слишком разгоряченного и растерянного из-за резко сорвавшихся планов. Даже не особенно сосредотачиваясь, Чарльз видел перед глазами картинки чужих фантазий, кажется, Эрик будет действительно расстроен, когда наконец осознает, что Ксавье не намерен сейчас позволить по-животному отыметь себя у стены. Заставив абсолютно голого металлокинетика опуститься на кровать, Чарльз даже не стал утруждать себя снятием неряшливо болтающейся рубашки и белья, только подчеркивающего его эрекцию.