Текст книги "Просто секс (СИ)"

Автор книги: 30november

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Темнеет. Толпа становится все больше, а музыка – громче. Я с трудом пробираюсь через танцующие тела на кухню: одноразовые со слишком длинными ногтями слишком приставучие. Все Пенетраторы уже на кухне. Не сомневаюсь, что разговор идёт о в край охреневших Якузах.

Допивая банку светлого нефильтрованного, я ухожу в гостиную и осматриваю всё. Народу стало ещё больше, буквально некуда ступить. Все уже довольно пьяные и обдолбанные. Замечаю в толпе бывшую фанатку Вильяма, мусульманку и тезку из туалета. Потом мимо меня проходит блондинка с красными губами, здоровается и направляется на кухню, где, вероятно, торчит Магнуссон. Значит моё персональное удовольствие тоже здесь.

Я ещё раз обвожу всех взглядом, но на этот раз внимательнее. Нигде не вижу. Не пришла? Осталась дома? Помню, она говорила, что в ближайшее время приезжает её мать. Чёрт! Почему именно сегодня?

Я смирился с тем, что меня ждет стандартный фитнес с одноразовой в классической коленно-локтевой, и поэтому вернулся на кухню, чтобы прихватить чего-то покрепче.

Я бесцеремонно открыл холодильник, взял бутылку старого доброго виски и под испепеляющие взгляды недовольных лучшего друга и его девушки вышел. Господи, в доме полно пустых комнат.

Меня подлавливает какая-то брюнетка и всем своим видом показывает, что она готова уединиться со мной. Я осматриваю ее – на роль одноразовой годится – и натягиваю фирменную улыбку.

Бутылка чуть не падает из моих рук, когда я вижу Эву в окружении каких-то четырех незнакомых парней, которые так и трутся возле неё, а точнее своими телами вдавливают её в стену. В одной руке она держит стаканчик, а другой все время держится за голову. Я замечаю ее испуганный взгляд, который так и носится туда-сюда – она ищет меня.

Я опускаю взгляд на ее губы и отчётливо понимаю, что она судорожно произносит моё имя. На меня это действует моментально: я бросаю девушку там, где подобрал, и несусь к Эве.

Мы отходим в другую сторону гостиной, ближе к лестнице, ведущей на второй этаж. Когда она встаёт передо мной и, дрожа, хватается за мои предплечья, я понимаю, что что-то не так. И это не испуг, что-то другое. Она бормочет, но я не слышу из-за музыки. Наклоняюсь и разбираю: “Что со мной?”. Я поднимаю её лицо за подбородок и вижу слёзные глаза и огромные зрачки.

Меня кто-то дергает за плечо:

–У тебя есть резинка? – спрашивает Магнуссон. Его волосы взлохмачены, а глаза блестят.

–Нет, – немного заторможенно отвечаю я.

–Ни одной? – выгибает бровь, потом замечает Эву и смотрит на меня вопросительно.

–Нет. Пригляди за всем тут. Я отведу её в свою комнату, думаю, ей что-то подсыпали или вкололи, – его взгляд становится серьезнее, и он кивает.

По пути её состояние резко меняется. Она смеется и говорит, что не встречала парней, красивее меня. Потом хмурится, внимательно вглядывается в мое лицо и говорит:

–Дамы и господа, в номинации “Мудила года” побеждает Кристофер Шистад. Аплодисменты! Поздравляем! – и вновь смеется.

Экстази?

Вталкиваю Эву в свою комнату, закрываю за собой дверь и опираюсь на неё спиной. Мун осматривает мою комнату так, как будто попадает сюда в первый раз: внимательно и по кругу. Её взгляд останавливается на зеркале в полный рост. Рыжая снова хмурится и вглядывается в своё отражение.

–Фу, – заключает она и сердито сводит брови. Я прыснул от смеха, хотя ситуация, конечно, не смешная. Мысленно я прокручиваю знакомых, кто бы мог принести наркоту, но вероятность на каждого из них одинакова.

Я подвожу ее к своему компьютерному столу, сажаю на него и включаю лампу. Осматриваю её руки на наличие свежих проколов. Ничего.

Она смотрит на меня своими затуманенными глазами и легко улыбается.

–Что?

–Ничего, просто ты очень красивый, – без капли смущения произносит она и продолжает смотреть прямо в глаза, болтая ногами в воздухе. Я ничего не отвечаю и начинаю осматривать ее шею и живот. Ничего.

-Крис, – она кладет руку мне на щеку, заставляя вновь на неё посмотреть.

Я дергаю бровями.

–Давай сделаем это на столе, – она облизывает губы и берёт меня за руки, – Я очень хочу этого.

Я опять ничего не отвечаю, хотя предложение заманчиво до неприличия.

–Крис, возьми меня, – она раздвигает шире ноги и тянет мои руки на внутреннюю сторону её бедер. Я сглатываю, но ничего не предпринимаю.

-Давай же, – она криво улыбается, – Мне очень хочется, чтобы ты трахнул меня на этом столе. Жёстко.

Кажется, я начал понимать, что с ней: те сволочи накормили её виагрой.

Дабы убедиться, я нагло оттягиваю её майку, ползу рукой к груди и прикасаюсь к соску. Плотный, как виноградина. Лезть под юбку нет смысла.

Да уж, ночка будет весёлой. Виагра все равно что наркотик, а от каждого наркотика побочным эффектом является ломка.

-Давай лучше я привяжу тебя к кровати, – я снимаю с джинсов ремень и складываю его пополам.

Она заинтересовалась. Надеюсь, моя хитрость сработает.

–А потом отшлепаю и оттрахаю. Жёстко.

Она охает от такого предложения, облизывает губы и кивает.

–Ложись и подними руки над собой, – я твёрдо смотрю на неё, и она поддается. Пока она выполняет мои указания, я беру со стола плотный серый скотч. Времени не много, скоро она начнёт рвать и метать, в поисках члена. Я сажусь на неё сверху и привязываю руки к изголовью. Она стонет. Затем я скотчем приматываю ноги к балкам, приговаривая всякие пошлости, которые сейчас, якобы, буду с ней делать, и вновь сажусь на ее бедра.

-Крис, пожалуйста.

Сначала она шепчет эту фразу, а потом говорит вслух. Эва начинает ерзать подо мной, тереться об меня. Сложно сдерживать её, но я прилагаю все свои усилия. Очень мешает в этом деле стояк.

-Крис, пожалуйста, – она быстро дышит и просто умоляет меня со слезами на глазах помочь ей. Её щеки раскраснелись, волосы растрепались, но от этого она была ещё желаннее. А я ещё сильнее возбуждался.

-Крис, пожалуйста! – она уже кричит, мечется в разные стороны и извивается подо мной, пытаясь освободиться. Это пик её возбуждения, потом она быстро уснет от таких затрат энергии.

Я едва сдерживался, чтобы не сорвать с себя джинсы и наконец не вытрахать её до потери сознания. И я так и сделал бы, если бы дело было не в виагре.

Представляю, как ей сейчас хочется секса. Я сам весь вспотел и выдохся, сдерживая и себя, и её. Спасала бутылка воды, оставленная под кроватью на случай сушняка, и то, не на долго.

А ведь совсем недавно она мучилась со мной всю ночь. А сейчас что же…Типа квиты? Бумеранг жизни? Плата по счетам? Браво.

Она успокоилась и, кажется заснула, хотя её тело все ещё била дрожь. Я посмотрел на неё и улыбнулся.

Мы спим всего два месяца, но за эти два месяца я так привык к ней, что секс с другими девушками превращается в сравнение оригинала и копии, сравнение того, что есть, с тем, что должно быть. Когда я трахаю Мун, то ставлю в приоритет прежде всего её удовольствие: мне льстит, что именно я – причина ее многочисленных оргазмов.

И это странно, потому что раньше мне было плевать. Одноразовые получали удовольствие только от того, что их трахаю именно я, Пенетратор Крис.

Я аккуратно встал и направился в ванну, чтобы принять душ и расслабиться. Не хотелось бы, чтобы яйца опухли.

Что-то меняется. И это пиздец, как выбивает меня из колеи и одновременно затягивает. Меня пугает мой добровольный переход к моногамии.

========== Part V ==========

POV Chris

Чёрт, каждое утро субботы сопровождается чувством, что ты был сбит грузовиком.

Это совсем другое утро.

Проснувшись с новыми, совершенно иными ощущениями, я был немного сбит с толку.

Сегодня не болела голова от каждого самого незначительного звука, не ломило тело при каждом движении, не было сухо во рту, не чувствовалась усталость в глазах.

Просыпаться самому по субботам было непривычно: обычно я просыпаюсь либо от звонка Вильяма, либо от сигнализации соседской машины, которая по чистой случайности включалась каждое чертово утро.

Вспомнив вчерашний вечер, я коварно улыбнулся и повернулся влево.

Каждое субботнее утро я просыпался в одиночестве. Подтверждением того, что ночь я провел не один, были лишь вмятина на подушке и еще не остывшая простынь.

Она еще спит. Кажется, даже пушечный выстрел ее не разбудит. Чёрт, я так и не отвязал её руки от кровати. Бедняжка.

Аккуратно отстегнув ремень и освободив её руки, я опустил их и распрямил, чтобы кровь могла нормально течь. На запястьях остались заметные синяки. Твою мать.

Эх, Мун, чёрт знает, что бы с тобой произошло, если бы я не повернулся в твою сторону, а ушёл с одноразовой.

Я нахмурился, мысль о том, что кто-то посягнул на моё, выводила меня из себя. Мама всегда, говорила, что я дико жадный на личные вещи. Я все ещё твёрдо отрицал, что Эва Квииг Мун – моя личная вещь, которой пользуюсь только я, но сознание чётко выводило это.

Я откинул одеяло и направился в ванную комнату. Чищу зубы, умываю лицо, принимаю тёплый душ.

Урчит живот. Понимаю, что я чертовски голоден. Натягиваю домашние спортивные штаны и шлепаю босыми ногами на кухню.

Чёрт, во что они превратили мой дом? Вильям, говна кусок, приглядел, блять! Переступая через многочисленные пустые банки из-под пива, смятые разноцветные стаканчики и коробки от пиццы, я наконец добрался до кухни и заглянул в холодильник, молясь, не увидеть его пустым. Аллилуйя! Вытаскиваю все подряд и попутно думаю, что можно сообразить на двоих.

Мун совсем офигела. Отмечу в её календаре этот день, и пусть празднует, как государственный праздник. Я ещё ни разу не готовил кому-то завтрак, кроме мамы.

Нарезав сыр во взбитые яйца, я заливаю этой смесью поджаренный бекон. Мне плевать, как зовут богов кулинарии в разных странах, но теперь его имя – Кристофер Шистад.

Слышу скрип лестницы. Мун с невероятно смущенным лицом спускается, потирая запястья. Обращаю внимание, что на ней моя домашняя чёрная майка. Невольно улыбаюсь.

–Я…, – она не поднимает глаз и говорит куда-то в плечо, – Я не нашла своей одежды.

Ах, да, я же вчера её раздел. Раздел и не отвязал от кровати? Браво, Шистад.

–Штаны и шорты были на полке ниже, – с удовольствием издеваюсь и осматриваю её ноги. Делаю пометку у себя в голове, что надо бы закинуть их себе на плечи в следующий раз.

Она неуверенно шагает к столу, пока я ставлю на него две тарелки, от которых аппетитно отходит пар. Добавляю к ним две кружки горячего чая и приступаю к завтраку. Пролистываю Инстаграм, но украдкой поглядываю на Эву. Она довольно быстро ест, и, кажется, ей нравится моя стряпня. Я возвращаюсь к телефону и отпиваю чай.

–Что вчера произошло? – я поднимаю глаза: тарелка пуста, кружка чая в её руках, смотрит куда-то сквозь стол.

–Кто-то накормил тебя виагрой, и ты попыталась изнасиловать меня, – невозмутимо отвечаю я.

Мне нравится не только спать с Мун, но и издеваться над ней. Уж слишком широкий диапазон её эмоций.

–Не смешно, – отрывается от кружки и хмурится. На её лице так и написано: “Дурак”.

–Сегодня уже смешно, а вчера я хотел экзорцистов вызвать, – я допиваю чай, ставлю кружку в раковину и встаю, скрестив руки.

Она все ещё хмурится.

–Ну ладно, в кратце, три каких-то парня накормили тебя виагрой, и это ты бы была изнасилована, если бы я не принял удар на себя.

Проходя мимо Мун, я потрепал её по голове и направился наверх, чтобы более не смущать.

Спускаясь обратно спустя минут двадцать, я вижу, как рыжая с мусорным пакетом ходит по гостиной и собирает банки, коробки и стаканчики. Она все еще лишь в моей майке. Я молча присоединяюсь к ней, хотя предпочел бы заняться более увлекательным делом.

Вдвоём убираться веселее, а точнее, убираться с неуклюжей Мун веселее. Она то грохнется, то ударит себя чем-нибудь, то воду прольет, то запутается в проводах пылесоса. Вся уборка – сплошной face palm.

Одежду я ей так и не дал, поэтому весь день во мне копилось напряжение, которое так и норовилось вырваться при каждом разе, как она нагибалась. Вчерашнее желание отшлепать и оттрахать возвращается. Чувствую, как внизу тянет.

Мы потратили весь день на уборку. За окном уже темнеет.

–Не дом, а операционная, – заключает она, довольно оглядываясь. Действительно, все было идеально чисто.

–Где моя одежда? – смотрит она с надеждой, втягивая в себя губы.

–Наверху, – я перекидываю её через плечо и несу в свою комнату, придерживая за бедра.

В комнате стоял полумрак. Я поставил её на ноги.

–Вытяни руки, – я беру тот самый ремень и связываю её руки, не обращая внимания на синяки. Вижу непонимание.

–Что ты делаешь? – шепчет и смотрит с интересом.

–То, о чем ты меня так просила вчера, – отрезаю кусок скотча и заклеиваю ей рот. Теперь ей страшно, я возбуждаюсь сильнее, – Доверься мне.

Я пристегиваю ремень к изголовью кровати и ставлю её на колени. Чёрт, главное не сорваться. Я снимаю штаны и встаю сзади. Её выгнутая спина так и провоцирует. Я начинаю гладить её бедра, поднимаясь все выше. Она шумно дышит через нос и придвигается ближе ко мне. Вожу ладонями по нежной коже, переходя с бедер на задницу. Опускаю чёрное кружево в район коленей, продолжаю гладить, и, как только она привыкает и начинает этим наслаждаться, не слабо шлепаю. Слышу гортанный вскрик. Заклеенный скотчем рот – удачная мысль. Глажу и вновь шлепаю. С каждым шлепком, она все сильнее вытягивает спину и опускается всей передней частью тела вниз. Кожа порозовела. Моя рука зудит так же, как её задница.

Для первого раза шлепков достаточно. Поднимаю майку и опускаю руку сначала на живот, затем ниже. Придвигается еще ближе ко мне и ударяется о мой стояк. Раздвигаю руками губы и оцениваю степень её возбуждения. Влажно, по пальцам стекает смазка.

Слышу стон, ей не терпится. Вожу пальцами, чувствую, как смазки становится больше. Отлично.

Резко снимаю боксеры и начинаю водить головкой по промежности. Она становится блестящей. Раздвигаю коленом её ноги шире и начинаю с быстрого темпа.

Узко. Слишком узко для такой активной половой жизни: уже два месяца я не могу растянуть её. Каждый раз словно трахаю девственницу.

Двигаюсь резко и грубо. Сглатываю, когда слышу её гортанный вскрик и последующий стон, чувствую, как сжались её внутренние мышцы и понимаю, что она кончила. Но я продолжаю двигаться, крепко держа за бедра, от чего её ноги трясутся. Стон становится громче, слышу, что кричит моё имя сквозь скотч. Чееерт.

Меня настигает оргазм, и я изливаюсь в неё на полувыходе. Сперма вытекает и стекает по ногам. Но я запланировал кое-что новое…

Дав ей минуту отдыха, я вновь вхожу в неё, но медленно. Вхожу во всю длину и полностью выхожу. Она приятно стонет, натягивает руками ремень и выгибает спину при каждом толчке.

-Готова, Мун? – улыбаюсь я, аккуратно выхожу из неё и выдавливаю на головку большое количество смазки из тюбика.

Она замирает, но не отстраняется.

Едва поддавшись вперёд, я чувствую, как Эва дергается. Аккуратно и очень медленно ввожу лишь головку члена, даю ей время. Она сильно сжимает пальцы на руках, стонет от боли и пытается отстраниться, но я не позволяю. Это мы ещё не пробовали.

-Расслабься, – шепчу едва слышно, на что она мычит.

Чтобы помочь ей, глажу бедра и живот. Добавляю ещё смазку из тюбика. Вхожу на половину и начинаю медленно двигаться. Ей еще больно.

Когда понимаю, что она начинает принимать меня, двигаюсь быстрее и глубже. Получаю ещё один стон боли/наслаждения. Стыдно признать, но мне это нравится.

Она начинает получать удовольствие, стонет охрипшим голосом и с силой сжимает изголовье кровати. Двигаюсь все быстрее и быстрее, но дальше не захожу. Для первого раза будет достаточно.

Быстро ложусь под неё. С её лица стекают капли пота, глаза влажные, щеки красные. Насаживаю её на себя, придерживая за талию. Громко вдыхает и закрывает глаза. Сама начинает двигаться и буквально прыгает на мне, извиваясь.

Осталось немного. Чувствую, как тепло внизу живота, которое медленно копилось, начало увеличиваться в геометрической прогрессии. В ушах начинает звенеть, в глазах мелькают проблески, чувствую неописуемый кайф. Делаю контрольные толчки и кончаю. Эва кончает в след за мной и запрокидывает голову назад, насколько это позволяет сделать ремень.

Ужасно жарко. Мокро. Липко. Её руки трясутся, чувствую членом, как её мышцы сжимаются в судорогах. Нахожу силы и лениво поднимаю руки, отклеиваю скотч. Жадно глотает воздух, губы блестят от слюны.

Приподнимаюсь и освобождаю её руки. Эва бессильно падает на меня и кладет голову слева от моей, касаясь подбородком моего плеча. Пропускает мои волосы сквозь пальцы, откидывает их назад и целует меня медленно, нежно. Я отвечаю, клонит в сон. Эва лишь укрывает нас и продолжает лежать на мне, перебирая мои волосы.

Мне слишком хорошо, чтобы думать о том, что эта девушка проведет уже вторую ночь в моём доме, в моей комнате, в моей постели.

Комментарий к Part V

Ребят, извините, что так долго не писала. В последние дни каникул старалась отдыхать во всю :)

========== Part VI ==========

POV Eva

Самолет мамы задерживают из-за каких-то технических неполадок в Амстердаме, а это значит, что приехать она сможет только завтра.

Вечер я решила провести, лежа в горячей ванне, потому что после тех экспериментов у меня уже третий день ужасно ломило тело. Чёртов Шистад!

Вода уже набиралась, по всей ванной распространился запах медово-молочной пены. Я разделась, взяла телефон с наушниками и легла в ванну.

Тело приятно щипало от горячей воды, мышцы потихоньку расслаблялись. Я пролистнула Инстаграм и, не найдя там ничего интересного, включила любимую на данный момент песню Elsa and Emilie – Run. Почти идеальный вечер. Не хватает только Криса лежащего позади меня.

Вселенная исполняет мое желание, и через минут пятнадцать я получаю сообщение: “Не хочешь поиграть в доктора и больного?”. Улыбка сползает с моего лица, и я шлю к чертям Вселенную за то, что она так безответственно и рандомно исполняет мои левые желания. Спокойного вечера мне не светит.

Я вылезаю из ванны, вытираюсь и заматываюсь в полотенце. Чувствую, что запах меда и молока плотно впитался в мою кожу.

Несу с кухни глубокую тарелку с горячей водой и бумажные полотенца, из ванны несу ватные диски, перекись, пластыри, бинты и спирт. Кладу все это на журнальный столик рядом с моей кроватью.

Слышу сзади театральное “Кхм, кхм” и поворачиваюсь к окну. Крис стоит в порванных на колене спортивных штанах с надписью CHRIS, черной олимпийке и расстегнутой куртке.

Ссадины на лбу и подбородке, глубокие раны на брови и носу, чуть ниже переносицы, уже налившийся синяк под левым глазом. Щеки и губы в порядке.

Опускаю глаза на руки – на костях ни капли крови – значит он прислушался ко мне и начал носить перчатки с защитой.

–В прошлый раз было хуже, – улыбаюсь я, закусывая нижнюю губу.

Он усмехается и расстегивает олимпийку. Я скольжу взглядом по напряженной груди, по прессу и резко останавливаюсь: сбоку, над тазовой костью, кровоточил не очень глубокий, ровный порез. Эти идиоты на ножи перешли?

Я указываю ему на кровать и попутно собираю волосы наверх. Он скидывает куртку, затем кофту и падает на кровать. Я располагаюсь на полу, поджимая колени под себя, и смачиваю бумажное полотенце. Сглатываю и аккуратно вытираю запекшуюся кровь вокруг раны. Наверняка, я покраснела – уж очень меня возбуждают волосы, идущие от низа до пупка.

Крис лежит расслабленно. Его глаза закрыты, руки запрокинуты за голову, брови сведены. Это ему курорт что ли?

Продолжаю промывать рану, но сталкиваюсь с трудностью:

–Крис, – он распахивает глаза и переводит взгляд на меня, – Припусти штаны, мне открыта не вся рана.

–Что только не делают девочки, лишь бы залезть мне в трусы, – он наигранно вздыхает, как великомученик, а потом облизывает губы, – Что мешает тебе сделать это самой, а, Сталкер?

–Идиот, – бурчу себе под нос, опускаю правый край штанов чуть ниже выпирающих тазовых костей и продолжаю очищать порез.

Лью перекись прямо в порез и сразу убираю ватными дисками пену. Крис сжимает кулак и хмурится сильнее. Повторяю процедуру несколько раз. Рана не глубокая, но будет лучше, если я зашью ее. Иду в ванную за зеленкой и хирургической иглой. Вытаскиваю ее из упаковки и вдеваю нить. Накладка швов – процесс не из приятных, поэтому стараюсь как-то отвлечь его разговором.

Какого черта я так пекусь о нем?

Потому что тебе с ним хорошо, Мун.

Ненавижу свой внутренний голос.

–Нож?

–Кастет с лезвием.

–А если бы тебя убили? – затягиваю петлю и вновь протыкаю кожу иглой.

–Ты бы лишилась хорошего секса на всю оставшуюся жизнь, – отшучивается он

–Я бы обратилась за помощью к Якузам, – о да, я знала, что его это кольнет.

Он бросает на меня злой взгляд и качает головой.

–Было бы странно, если бы я пошла за этим к Пенетраторам, – остался последний стежок.

–Выебать бы из тебя такие мысли, – от такой фразы по мне прошлась волна судорожной щекотки. Свое дело я сделала – отвлекла его.

Обрабатываю шов зеленкой, накладываю марлевую повязку и фиксирую ее пластырем. Уношу ненужное и убираю использованные полотенца, воду и иглу.

Я сажусь на кровать справа от него и понимаю, что мне очень неудобно тянуться к его лицу. Чертово полотенце!

Хотя то, что я собираюсь сделать – не лучшая альтернатива. Я перекидываю ногу через его бедра и, стоя на коленях, смачиваю ватный диск перекисью.

Склоняюсь над ним и обрабатываю царапины на брови и носу, поворачивая его лицо, как мне нужно. Его глаза закрыты, поэтому позволяю себе без зазрения совести любоваться его побитым прекрасным лицом.

Чувствую теплые руки на задней стороне бедер, которые ползли все выше.

–Крис, – недовольно бурчу я, хотя у самой начинает наливаться желание. Но если это не остановить, швы разойдутся и рана вновь закровоточит.

Руки он не убирает, а лишь перемещает на бока бедер. Водит вверх-вниз, возвращая ладони на заднюю сторону.

–Крис, я не могу сосредоточиться, – он довольно улыбается, но, разумеется, даже не думает прекращать свои действия.

Я сдаюсь и стараюсь максимально сконцентрировать остатки внимания. Волосы спадают мне на лицо, убираю их и подушечками пальцев наношу на синяк рассасывающую мазь, а на ссадины регенерирующую. Осматриваю его лицо – дело осталось за малым: лоб и подбородок. Наклоняюсь еще ниже и опираюсь одной рукой о кровать, а второй прохожу диском по ссадинам. Черт, полотенце начинает спадать!

Руки Шистада поднимаются все выше и оказываются под полотенцем. Он кладет их на мою голую задницу.

–Ммм.. – он открывает глаза, облизывает губы и несильно сжимает ее.

Тянет меня на себя и неторопливо целует одними губами, без языка. Я не сопротивляюсь, но продолжаю стоять на коленях, выгибая спину, пока Крис ласкает мою задницу.

Шистад относится к тем парням, которые очень умело пользуются своим телом: отточено каждое движение рук, взгляды, походка, повороты – буквально все. Он просто целует меня, а мне уже приятно до дрожи в теле – такая благодарность мне по душе. Черт, полотенце едва держится!

Он добавляет язык, от чего мое тело опускается ниже. Я почти ложусь на него, но вовремя вспоминаю о ране, и продолжаю стоять, опираясь руками и коленями о кровать. Мне становится жарко.

Полотенце разъединяется и соскальзывает вниз по спине. Одной рукой я пытаюсь натянуть его, но Крис быстро откидывает его в сторону. Мне немного неловко стоять перед ним в такой позе совершенно обнаженной. Он шумно втягивает носом воздух, когда мои соски касаются его груди. Не прерывая поцелуя, Крис переносит одну руку на мою грудь и сжимает, пропуская сосок между двух пальцев, а второй продолжает держаться за ягодицу. Чувствую, как начинает выделяться влага, как внутренние мышцы сжимаются от желания.

Шистад целует меня очень настойчиво, словно вытягивая из меня весь воздух. Кожа под его ладонями горела. Я начинаю непроизвольно вырывать из себя стоны. Крис спускает руку на живот и тянет ее вниз. Проводит всей ладонью по половым губам, надавливая средним пальцем, и собирает смазку – проверяет мою готовность и возбужденность.

Он спускает штаны.

Я трусь промежностью о всю его длину и наконец получаю ответный стон.

Рукой направляю член в себя и медленно насаживаюсь, растягиваю удовольствие, стараюсь прочувствовать его всем телом. Крис не против, он лишь продолжает целовать меня, словно ему все равно, словно секс – это просто приятное дополнение, словно его цель – мои губы. Он умело переплетает наши языки, захватывает мои губы, прикусывает и мнет их.

По комнате распространяются лишь звуки причмокивания, сбитого дыхания, нервных стонов и хлюпанья.

Это наверно был самый “ванильный”, самый нежный секс. Удовольствие нарастало медленно, но с невероятной силой: оно словно копилось, складывалось друг на друга пластами. Все тело превратилось в одну сплошную эрогенную зону. Чувствую, что наполняюсь его семенем, и в мозг поступает ударная доза серотонина и дофамина. Сжимаю мышцы и срываю стон сквозь поцелуй.

-Эва! – слышу отдаленно крик матери и отрываюсь от Криса. Черт! Я впервые не рада тому, что мать приехала домой.

Слезаю с члена Криса, хватаю отброшенное полотенце и обматываюсь им.

–Черт, – собираю выбившиеся волосы и выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь.

Иду в прихожую, вытирая внутреннюю сторону бедер тем же полотенцем.

–Хээй, – улыбаюсь я и обнимаю мать.

–Ой, я вырвала тебя из ванны? – обнимает меня в ответ и целует в щеку.

–Да ничего. Почему ты прилетела раньше?

–Пассажиры стали очень сильно возмущаться из-за задержки рейса, и компания предоставила нам другой самолет, – улыбается она, снимая обувь.

Мама ушла в свою комнату, чтобы оставить вещи и переодеться, а я, чтобы проверить парня.

Крис все так же лежит на моей кровати и смотрит в потолок.

–Почему ты не ушел? – шепотом спрашиваю я и подхожу к шкафу, чтобы достать оттуда домашние темно-синие лосины и белый свитшот.

–Ты видела, что на улице творится? – указывает пальцем в сторону окна.

Черт, я даже не заметила, как начался ливень. Уже декабрь, черт возьми, где снег?

–Ты не на машине?

Он отрицательно качает головой и заводит руки за голову. Я вздохнула и начала одеваться. Подсохшие волосы я закрутила и заколола.

–Сделай вид, что тебя здесь нет, – я закрываю за собой дверь и с глупой улыбкой направляюсь на кухню, где мама заваривает чай. Спать с Крисом в одной постели трезвой – редкая возможность, которая выпадает удивительно часто в последнее время.

За чаем мы с мамой обсудили буквально все: и работу, и школу, и ее непутевых сестер, моих теть, и моих подруг, и погоду, и даже косметику.

Где-то за полночь, мы все же расходимся с ней по комнатам, желая доброй ночи.

Я захожу в комнату и вижу такую картину: Шистад спит на левой половине кровати, укрывшись одеялом. Его штаны висят на спинке стула, на другой половине кровати стоит включенный ноутбук. Я подхожу и вглядываюсь в вордовский документ.

Этот ненормальный дописал за меня мое эссе по философии. Смотрю на спящего Криса, и в моей голове все путается.

Зачем он помог мне?

Почему он залечивает раны у меня, а не у Боркиса, как все остальные Пенетраторы?

Почему он так спокойно чувствует себя в моей постели?

Почему я чувствую себя спокойно, когда он спит в моей постели?

Я достаю из-под подушки майку, надеваю ее и ложусь все с такой же глупой улыбкой рядом с Крисом.

Все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я засыпаю и стараюсь не думать о том, что в будущем еще не раз буду разочарована в этом парне.

Мне было невыносимо жарко спать с Крисом, от него исходило слишком много тепла. Я откинула одеяло в ноги и вновь провалилась в сон.

Холодно. Крис свалил одеяло на пол в свою сторону и раскидал руки и ноги в стороны. Я подвинулась к нему и прижалась к его боку спиной. Шистад повернулся в мою сторону и закинул на меня левые руку и ногу. Я буквально оказалась в коконе из его тела.

Я замерла и начала засыпать, но вновь почувствовала, что тепло уходит. По звукам я поняла, что Крис поднимает с пола одеяло, а затем накрывает нас обоих, ложится и вновь накидывает на меня свои руку и ногу.

Сон, как рукой сняло. До утра меня терзала мысль о том, что Шистад обнял меня по собственному желанию.

Это было сделано не во сне – он сам сделал это.

Может, все-таки…

Да нет, бред какой-то!

Комментарий к Part VI

Ребят, извините, что очень долго не писала.

Во мне просто родились две идеи для фиков, которые никак не выходили из головы, и, написав эти два, я наконец могу продолжить этот. Два драббла возможно выложу сегодня, а может и после того, как закончу этот. Спасибо хохо

========== Part VII ==========

POV Eva

Мама пробыла дома на удивление долго – целых шесть дней. Все эти шесть дней мы провели душа в душу: гуляли, ходили по магазинам, готовили вместе, болтали за кружкой чая; она помогала мне с физикой, которую я не любила ещё больше, чем испанский.

Я давно перестала обижаться на неё за редкие визиты: я понимаю, что она так усердно работает по большей части ради меня, ради моего будущего. Другое дело, если бы она пила или уходила в загул с мужиками, но она работает, не забывая пожелать мне доброй ночи, спросить о моих делах и самочувствии, дать совета. Поэтому, все не так уж плохо.

Один минус: я и Крис стали видеться реже. Пересекаться у нас удавалось только в школе, но эти встречи не были сопровождены близостью (целых шесть дней!). И если я не ходила налево, то насчёт Криса у меня не было уверенности. Как и во всем остальном, касаемо него.

***

Я просыпаюсь с болью в шее, совсем не могу поворачивать ею в стороны. Видимо, опять спала как попало. У меня есть целая коллекция детских фотографий, которую начала мама, где я сплю в странных позах.

Плетусь в душ и зажимаю дверью волосы. Блять.

Начались месячные. Блять! Значит никакой пробежки.

Чищу зубы, умываю лицо и наношу увлажняющий крем. Расчесываю мокрые волосы и трясу головой. Когда голова перестаёт кружиться, надеваю нижнее бельё и выхожу из ванны.

Чуть ли не подпрыгиваю от испуга, когда слышу слева от себя:

–Ну, наконец-то.

Заспанный Крис стоит в белой футболке и пижамных клетчатых штанах. В руках зубная щётка, полотенце, пена для бритья и бритва.

-У меня отключили воду, – быстро щелкает меня по носу и скрывается за дверью ванны.

Я улыбаюсь, как дура(иначе, когда он рядом, не умею), потому что утро сразу стало в тысячу раз светлее и приятнее. Ему так идет щетина на лице.

Плетусь к шкафу. Вытаскиваю темно-синие джинсы, майку и пуловер с нашитыми локтями и надеваю. Всовывая руку в рукав, ударяюсь о шкаф и раздраженно бурчу.

Пока Крис моется(а мне очень льстит, что он моется у меня, а не у Вильяма, до которого ехать ближе), быстро подкрашиваю брови и ресницы и начинаю сушить волосы, изредка поглядывая на мужскую одежду, висящую на стуле. Срабатывает обонятельная память, и я ощущаю вкус её запаха.