156 000 произведений, 19 000 авторов.

» » Логово злого волка (СИ) » Текст книги (страница 1)
Логово злого волка (СИ)
  • Текст добавлен: 4 июня 2018, 23:30

Текст книги "Логово злого волка (СИ)"


Автор книги: Вероника Гесс






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

========== Пугливая лань ==========

Иногда я сомневаюсь в выбранном пути,

Иногда мои мечты переходят в состояние ожидания,

Нет сомнений, что это сделает меня сильнее.

Адель проклинает каждую утерянную частичку своего времени. Она не должна быть здесь – среди фальшивых и чужих людей, чьё тело лихорадочно бьётся в такт с рьяными ударами музыки из колонок. Надо было судорожно скрыться в скромной скверно пахнущей комнате до того момента, как через порог её дома переступит первая красавица школы Рики, хмуро окинет её лживо-добродушным взглядом и пригласит на свой восемнадцатый день рождения. Новость о приглашении моментально отдаётся у матери Адель звонким эхом в ушах, и она, не интересуясь мнением дочери, приветливо соглашается, аргументируя тем, что дочке действительно стоит развеяться и найти новых друзей. Но Адель-то знает, что мать просто-напросто хочет её устранить на всю ночь для того, чтобы привести очередного друга-собутыльника.

И теперь она тут – в неблагоприятном пространстве, пропитывает свою кожу запахом разврата и абсента. Ей мерзко. Эти чувства, ничем не отличающиеся от тех, которые она испытывает, когда слышит стоны матери за тонкой дряхлой стенкой, водя носом по воздуху, смешанному с гарью и дешёвым алкоголем. Адель ошиблась, когда предприняла решение ввязаться в развлечения элитного общества. Думала, что убежит от того ужаса, который бережно хранится в маленьком домике с облупившимся забором на малопосещаемой улице.

Нужно срочно покинуть это место.

– Уже уходишь? – то ли спрашивая, то ли утверждая, говорит молодая девушка.

Адель нервно кивает головой.

– Жаль, – демонстративно вздыхает Рики, болтая в руках неоновый коктейль. – Надеюсь, тебе понравилось здесь, приходи потом как-нибудь, может поболтаем.

Адель молчит. Она не понимает, к чему нужны все эти бессмысленные речи, которые насквозь пропитаны лицемерием. Девушка уверена, что после своего незаметного ухода, Рики ринется к друзьям, они обойдутся колкими фразами в сторону нелюдимой Адель Эйбрамсон, а потом и вовсе забудут, подаваясь зову прихотей. Но так будет лучше. Для Адель лучше.

Выйдя из клуба и вдохнув свежий воздух, ей становится спокойнее. Она любит улицы, будто прожила на них тысячу лет и успела стать близкой подругой захолустным переулкам. Девушка на мгновение забывает о вездесущем хаосе, который творится в её доме, о галдящей матери-алкоголичке, об её вечно хищных… таких ненасытных знакомых. Адель вздрагивает. И дело далеко не в леденящем ветре, который бестактно так и норовит прорваться сквозь вязаную кофту. Она помнит маминых знакомых. Не их внешность, не вонючий балахон, не дикие возгласы, а действия: такие сиволапые и полные желания. Она одёргивает себя.

Не самое подходящее время нескончаемо блуждать по ночным просторам Уильямсбурга. Городок совсем небольшой, славится своими индустриальными пейзажами – фабриками, гаражами и складами, преобразованные броскими граффити. Особенно Адель впечатляют винтажные и букинистические магазины на Уайф-стрит, где неплохо бы понабрать различного антикварного хламья, который так обожает девушка. Она могла бы часами бродить по галереям, восторгаясь творчеством Клода Моне и попивать приятно обжигающий мокко, были бы на то денежные средства. Поэтому она безнадёжно проходит мимо сверкающих витрин, стараясь хоть уголком глаза уловить искусность творений знаменитых художников. Адель протяжно вырисовывает ногами узоры, останавливаясь напротив пыльного магазина одежды, вспоминая как совсем недавно прикупила здесь бирюзовую вязаную кофту за смешную цену, которая теперь прилегает к её телу. Девушка медленно прогуливается по переулкам, натягивая растянувшиеся рукава на кулаки, скрещивая руки на груди. Она вдруг замечает совсем незнакомую местность и ненароком изумляется своей невнимательности: как такая заядлая путешественница, которая знает город от корки до корки, может забрести в весьма неизвестное место? Адель рассматривает мрачное здание, к которому невольно подбирается и перебирает в своей памяти некоторые фрагменты из прошлого.

Это старая заброшенная фирма по производству обуви, о которой часто вещают по телевизору и советуют не приближаться к чревато опасному зданию. В далеких девяностых здесь работал её дядя Стив – весьма радушный и простого характера человек, который с трепетом относился к малышке Адель, поощряя её сладкими леденцами из торгового павильона. Его убило каким-то механизмом, с которым не мог справиться, но Адель не знала подробностей, да и вообще не хотела знать. Единственный человек, которого хоть как-то волновала жизнь маленькой девочки, умер, когда Адель было пять лет. Она осматривает здание, подмечая жуткие выступы, разбитые стёкла огромных окон и повсюду развалившиеся громоздкие булыжники. В её голове всплывает горькое воспоминание, как она однажды вечером встречает Стива у места его работы, совсем одинокая и побитая. Мужчина ободряющее приподнимает уголки сухих губ, нежно прижимает к сердцу, а на следующий день мать девочки получает огромный выговор и предупреждение о лишении родительских прав. Но Стив не доживёт до того момента, не успеет защитить, не сможет пригреть под уютным крылом.

Она пробирается сквозь высохшие кусты, мечтая усесться под сапфировым небом и умчаться от преследующих её кошмаров. Желание вернуться домой выгорело много лет назад, словно спичка; порой на улицах кажется безопаснее, чем в собственном доме. Адель присаживается на бетонный куб, даже не заботясь о том, что она может запросто простыть. Она хочет избавить себя от назойливых мыслей-червяков, которые беспощадно пожирают мозг. Этот глупый день рождения, где кто-то был ей не рад, а кто-то и вообще еле вспомнил, кто такая Адель Эйбрамсон. Может это и к лучшему, ведь столь нежелательная вылазка убережёт её от очередных незаслуженных побоев и изнасилований.

Сзади настойчиво скрежещет, будто некто тащит за собой металлическую арматуру, отчего Адель резко вскакивает, всматриваясь в далёкий силуэт человека. Она приближается к колонне, настороженно высматривая происходящее. Оказывается, такой противный скрип доносится от какой-то тележки или носилки, которую поспешно перевозит из стороны в сторону некая мужская фигура. Девушка замечает что-то вроде подвала, от которого исходит тонкий проблеск света, куда мужчина скатывает по горке эту телегу. Адель всматривается в заведённую машину, и видит, как мужчина приближается к багажнику, вытаскивая оттуда девушку. Пренебрежительно кладёт в привезенную тележку и отвозит снова по горке. Через некоторое время возвращается и за второй девушкой.

Адель закрывает влажной ладонью рот, скуля от ужаса. Увиденное напоминает ей кусочек детективного фильма, где главная героиня оказывается свидетелем преступления. Девушке на секунду кажется, что она утрирует, но вскоре понимает, что бессознательных девушек в подвале точно не печеньем угощать будут. Она медленно отступает, теряя почву под ногами. Коварная пустая бутылка, небрежно брошенная давным-давно каким-то подростком, так не вовремя попадает под ноги, издавая предательские звуки. Адель прирастает к земле, не смея пошевелиться.

Он слышит это и поворачивает голову в сторону источника звука. Настойчиво приближается к машине и садится в неё, включая фары. Обжигающий глаза свет проворно натыкается на Адель, и она тем временем срывается со всех ног. Как же Адель сейчас ненавидит себя за излишнее любопытство, за то, что даже не помнит этих домов и улиц, где раньше часто прогуливалась с дядей и не знает, куда спрятаться. Узкие джинсы неприятно обтягивают бёдра, затрудняя бег, а вязаная кофта же наоборот соскальзывает с бледных плеч. Адель чувствует, как в боку начинает болезненно отзываться режущая боль, а ноги нервно подкашиваться, но автомобиль продолжает упрямо ехать на неё. Она заворачивает за угол неизвестного кирпичного дома, осознавая, что находится в спальном районе, ибо на улице нет ни одного человека, способного помочь ей: в кругозоре лишь зловонные спящие бомжи на тонких картонках. Девушка на минуту останавливается, чтобы перевести сбивчивое дыхание, надеясь на то, что мужчина просто проедет мимо, не заглядывая в пропахшие мусором закоулки. Она настораживает уши, примечая грозный хлопок двери машины. Адель не верит своему страху, чувствуя как учащённо бьётся её сердце. Она признаёт тот неутешающий факт, что маньяк редко оставляет свидетелей в живых. Отдышавшись, Адель спешит по каменным тропинкам, беспокойно оглядываясь по сторонам, всё отчётливее слыша посторонние шаги. Тень преследователя увеличивается с каждым её шагом, но он не торопится, будто уверен в том, что девушка не сможет ускользнуть. Совсем тихо скуля, она в очередной раз заворачивает за угол, напрямую сталкиваясь с той самой зловещей фабрикой. Неужели она совершила бессмысленный круг? Глаза конвульсивно бегают по тёмной местности, а тело пробивает мандраж. Адель моментально разворачивается, чуть ли не ударяясь носом в мужскую грудь. Она кричит с такой болезненной возбужденностью и неестественностью проявления, что начинает терять голос. Перед глазами пролетает вся её малоудачная жизнь: тот несчастный торговый павильон с конфетами, школьная дискотека, где предмет её воздыхания зовёт танцевать лишь для безобидного розыгрыша, после чего гнусные руки одноклассников выкладывают видео в социальные сети для сбора неимоверного количества просмотров, предупреждающий зов каждого толстого мужика, первые деньги, которые она еле копит на горемычную вязаную кофту.

Он, кажется, чувствует, что девушка не сбежит, словно знает, каким она путём последует за спасением, будто он расследует эту местность каждый день, просчитывая все ходы и изучая всякий закоулок.

Мужчина тянет к её лицу ладони, обтянутые перчатками. Беспардонно затыкает ей нос и рот пропитанной хлороформом тряпкой.

Абсурдный тупик. Злой волк загнал свою жертву.

***

Жгучее желание есть остро вонзается в слабый желудок, отчего девушка резко распахивает опухшие покрасневшие глаза. Она приподнимается на локтях, осматривая новое для неё помещение. Неопрятная пыльная комната содержит в себе все те страхи, от которых она хочет сейчас спрятаться, словно маленький беззащитный ребёнок. Стены хранят в себе сырой запах смерти, с потолка капает что-то тягучее, и девушка даже думать не хочет, что это. Она подмечает, что здесь нет ни простенького стула, ни кровати, да даже сырого матраса. А чего ожидала – горячий чай и мягкие перины? Эти крупные трещины, в которых таятся омерзительные насекомые и вязкая плесень наводят неконтролируемый страх. Старая лампочка прерывно мигает, едва освещая маленького размера комнату. Адель кажется, что эти самые насекомые проберутся под её кожу и отложат тысячу личинок или голодная тощая крыса нападёт на неё. Это сводит с ума так медленно, что Адель уже сейчас готова распрощаться со своей жизнью.

Кто он? Псих, насильник, каннибал или убийца? А вдруг всё в одном? Адель не может смириться с тем фактом, что она заложница, пленница, жертва. Ей скверно любопытно, что он творит с теми девушками, будет ли она следующей? Она ловит себя на не утешающей кручинной мысли: ей не выбраться.

Металлическая щеколда с режущим скрипом отворяется, и в помещение входит её похититель, презрительно поглядывая на пленницу.

– Лишняя проблема, – его взгляд неприятно скользит по запачканной кофте. – Сними её, – он указывает пальцем на Адель, продолжая настоятельно прожигать её взглядом.

Она слушается.

Оголяя сначала живот, далее помертвелые руки, и в конце острые плечи, он всё также смотрит на её хрупкое ювенильное тело, наблюдательно подмечая кровоподтёки, уродливые шрамы и множество синяков, через которые можно было провести линии и изобразить созвездия. Он порывисто глотает, остановив взгляд на небольшой груди, которую так навязчиво портят гематомы.

– Повернись спиной, – приказывает мужчина, а Адель готова поклясться, что это ничего отрадного не сулит. Девушка покорно разворачивается, и его взор падает на её спину, отчего он неумышленно задумывается над тем, что неплохо было бы поучить эту девушку всегда держать осанку прямо, устроив плотную книгу на голове.

Фиалковые синяки и ссадины не обошли спину стороной, раскидываясь на ней пёстрыми лепестками цветов.

– Подбери волосы, – властно командует похититель. Его вдруг на минуту поражает её безропотность и подозрительная молчаливость. Она собирает волосы и поднимает их к макушке, разрешая полностью взглянуть на тело.

– Достаточно, повернись.

Жуткое молчание повисает в воздухе.

– Она грязная. Я заберу, – мужчина принимает протянутую вещь, обхватывая лишь маленький кусочек ткани большим и указательным пальцами и отстраняя от себя её одежду.

Похититель закрывает за собой дверь, от которой исходят оглушающие скрипы. Девушка скользит спиной по сырой стене, обхватывая озябшими руками трясущиеся колени. Маленькое сумасшествие, скрывшиеся в полушариях мозга, постепенно его разъедает, сопутствуя понурыми мыслями.

Девушка качается из стороны в сторону, стараясь накопить слюни и промочить ими сухое горло, но и это выходит у неё с тяжким трудом. Пить хочется с неистовой силой. Она в плену по собственной, такой неуклюжей ошибки. Глупая девчонка, которая решается без ясного рассудка бродить по заброшенным местам и неизвестным улицам, при этом свято веря, что хоть кто-нибудь когда-нибудь вытащит её из болотистой пропасти. Она знает, что жестокость достигнет высшей точки только тогда, когда будет выражено необдуманное сопротивление. Надо уметь выжидать. Необходимо слушаться его, выполнять то, чего он жаждет, но это психически невозможно. В затылке в конвульсиях бьётся глухая паника, которая в любой момент может потерять контроль и вырваться наружу. Но Адель привыкла терпеть, и если уж её смерть придёт, то она надеется, что кончина будет не такой уж и болезненной.

Не блуждай, маленькая девочка, возле пристанища хищника. Злой волк заберёт тебя.

========== В гостях у волка ==========

В этом тупике я сойду с ума.

Шумные компании – это не для Адель. Она лучше будет мирно себе посиживать в старой библиотеке, перелистывая влажными пальцами измятые страницы книги. Предпочтёт издалека поглядывать за людьми, которые вечно обсуждают волнующие их вопросы, посмотрит на веселящихся одноклассников, и этого будет достаточно. И никогда не прильнёт к ним, словно душа компании, не затянется в водоворот интригующих событий, не поддержит разговор глупыми шутками.

Мать не позволяет ей радоваться. Найденная во дворе игрушка – в помойку, несложная просьба о помощи с уроками – в помойку, тосковавшие по материнской любви чувства – в помойку. Изо дня в день, из года в год, одна ночь так схожа с предыдущей. Утром знобящая школа с поддельными людьми, днём – наспех сделанные уроки, сопровождаемые короткими сухими перекусами, вечером – очередные гости, часто посещаемые её комнату, форма которой напоминает замкнутый душный треугольник. Она сопротивляется от поры до времени, визжит, зовёт на помощь, но обнадёживающее чувство быть спасённой летит в пропасть с невероятной мощью, когда мать является любоваться сим зрелищем, ненормально посмеиваясь.

Её сердце следует за ненароком упавшей бутылкой пива: разбивается вдребезги, но так бесшумно.

Она перестаёт верить людям.

Адель судорожно трясётся в сыром, пахнущем гнилью, углу и потирает ладонями плечи, чтобы хоть как-то подарить тепло своему телу.

Он не приходит.

Девушка не знает, остерегаться ли этого явления или же вздохнуть с облегчением. Она чувствует на языке терпкий вкус горечи и жидкий ком в пылающем горле, который вот-вот норовит вырваться наружу. Живот панически изнывает, молясь хотя бы об одной жалкой крошки хлеба. Адель усердствует в собственных скорбных соображениях: как незаурядная система её жизни вдруг пошатнулась и привела в ещё более отвратительные условия? Всё кануло в бездонный колодец её сломленных грёз. Она слышит шум позади устрашающей металлической двери: мужской голос и истощающие крики девушек.

– Видимо очнулись и пытаются сбежать, – вполголоса говорит Адель сама себе, страшась, что на их месте скоро окажется её скромная персона. Как же сейчас она мечтает ущипнуть себя за кожу и перенестись в свою комнату, убедившись в том, что это не сон. Но её кошмары и суровая реальность постоянно сталкиваются лбами, твердя друг другу, что ей никогда не спастись от вездесущего ужаса.

Некто подбегает к её двери, тревожно дёргая за запертую ручку. Томные всхлипы, сопровождаемые громким дыханием слышатся даже через столь плотную дверь. Адель моментально вскакивает, забывая про колющую боль в желудке, и приближается к двери.

– Помогите мне, – кричит Адель, слепо веря, что кто-нибудь откликнется на её помощь.

– Там кто-то есть? – неровно спрашивает женский голос.

– Да, прошу, помоги мне.

– Я не могу, не могу… Мне надо уходить отсюда, боже мой… – в её голосе слышится ясное отчаяние, и она отпускает ручку, понимая, что и там нет выхода.

– Не уходи! – Адель чувствует, как глаза наполняются жгучими слезами. – Если ты поможешь мне, мы сбежим вместе, – продолжает убеждать девушка, но глубоко в сердце нечто подсказывает ей, что всё это – самообман.

– Он уже убил двоих из нас, я не хочу… не хочу умирать, про… – её голос отдаляется от двери и прерывается.

Глухая тишина. Адель прислоняет к двери ухо, слыша дикое рычание и невнятную речь. Она пытается разобрать мужские слова, перемешанные с истеричным криком другой заложницы. Что-то тяжёлое врезается в металлическую дверь, оставляя крупную вмятину. Адель отлетает от неё, ударяясь спиной об кирпичную стену и приглушённо пища. Она еле приподнимается на колени, корча лицо от безудержной боли. Уму непостижимо, что такое могло ударить в дверь, отчего и сама Адель отлетела. Девушке невозможно принять это, поэтому она просто отползает в угол и обнимает себя руками. Слыша приближающиеся шаги, её сердце начинает плясать в висках, а в глазах будто кто-то включает кран воды, позволяя слезам выпуститься наружу неистовым потоком.

– Нет-нет, пожалуйста… – тихо умоляет она.

Адель улавливает лишь смачные звуки чавканья и коротких рыков за дверью. Будто некто что-то разрывает зубами, колупается пальцами в чём-то мягком и слизком, при этом хлюпая губами. Алая кровь протекает сквозь щель в двери прямо к ногам девушки.

«Боже, он… ест их?» – безумная мысль проносится в её голове, оставляя после себя паническую истерику.

– Этого не может быть, – она вжимается в стену, будто надеясь, что та убережёт её.

В её глазах насыщенно мутнеет, а тело полностью мякнет, растворяясь в спёртом воздухе.

***

Леденящий сквозняк щекочет рёбра, заставляя Адель раскрыть заплывшие глаза. Над собой она видит мужскую фигуру, скрупулёзно рассматривающую её тело.

– Вставай, – бесстрастно командует его, богатый обертонами, голос.

Адель приподнимается, видя перед собой того самого похитителя в интеллигентной выглаженной рубашке и аккуратными очками в чёрной оправе. Она молчит и сидит слишком долго, что порядком раздражает его.

– Проблемы со слухом? – вновь говорит он.

Адель приподнимается, пошатываясь и натыкаясь на его тело. Он лишь брезгливо отходит в сторону, сопровождая фразой:

– Тебе следует принять ванну. Следуй за мной.

У неё нет сил реветь или биться в истерике, поэтому она послушно проходит за ним, содрогаясь всем телом от страха и холодной промозглости, царящей в этом подвале. Адель осматривается по сторонам, ища возможные варианты выхода, при этом не замечая следов крови тех девушек.

– Не усердствуй. Отсюда невозможно сбежать, – не оборачиваясь, хладнокровно молвит он. Мужчина заводит её в комнату, где мирно располагаются заправленные чистые три кровати, а слева настежь открытая дверь, ведущая в абсурдно белую ванную комнату. – Прошу, – он отводит руку в сторону, указывая в сторону ванны.

К её горлу резко подкатывает рвота, и она сразу же бежит к унитазу, выплёвывая едкую желчь.

– Можно и так, – он кривит лицо, продолжая: – После себя всё убирай, в углу стоят чистящие средства, – мужчина твёрдо разворачивается и захлопывает дверь, запирая её на щеколду.

Адель садится на кафель, обхватывая ладонями голову. Она чувствует себя муторно, ощущая как изнутри её протыкают тысячью ядовитыми кинжалами. Адель хочет скрыться из этой, не вписывающейся в общую атмосферу, ванной комнаты, молниеносно оказавшись возле букинистического магазинчика на Уайф-стрит и блуждать мимо пыльных ветхих полок, любуясь редкими книгами. Она желает быть писателем. Радовать, обижать и злить читателей, заставлять их влюбляться и менять свою жизнь лишь к лучшему. Все её цели оборачиваются крахом, и в данный момент она навряд ли сможет тренировать пальцы на клавиатуре ноутбука, упражняясь в наборе текста. Эта обида заседает глубоко в сердце гнойной занозой, распространяя инфекцию на весь орган.

У неё нет выбора: придётся принять ванну. Адель неимоверно тревожит сухость её кожи и неприятный запах, исходящий от тела. Возникает такое ощущение, что в той каморке она пролежала дня три, успев обзавестись сальными волосами и грязной кожей. Она осторожно подбирается к ванной, осматривая рядом лежащие шампунь и мыло; это как минимум кажется странным.

«Перед смертью не надушишься», – печально шутит она у себя в голове, хотя в данной ситуации это крайне неуместно.

Она поворачивает кран, позволяя холодной воде набраться в идеально чистую и сверкающую ванну. Девушка присаживается рядом, кладя локти на мраморный выступ и дожидаясь полного набора воды. Она тянет ладони к тонкой струе, подставляя их в форме чашечки. Вода приятно касается рук, и девушка преподносит ладони к иссохшим шершавым губам. Жадно поглощая, вскоре она вновь пристраивает ладони к потоку воды, набирая в трясущиеся руки очередную дозу пленительной жидкости. Малейший доступ к питью её безмерно радует, но после безнадёжного ожидания испробовать хоть частичку пищи или каплю воды, желудок от неожиданного насыщения начинает непереносимо простреливать изнутри. Она хватается за живот, скручиваясь в неестественной позе. Пронзительный крик непроизвольно вырывается из горла, сопровождаясь безудержными стонами.

Щеколда двери отпирается, и в комнату заходит мужчина, жалобно смотря на девушку.

– Ох, милая моя, плохо себя чувствуешь? – интересуется он, стараясь приподнять Адель за локти.

– Ч-что? – она на минуту вдруг забывает о боли, осматривая тревожное лицо похитителя, который преспокойно надел на себя шерстяную юбку и обтягивающую серую водолазку.

– У тебя что болит? Желудок? – он осматривает её со всех сторон, вежливо и аккуратно проводя к постели. – Ложись, я попытаюсь найти лекарства.

«Что это, чёрт возьми, было?» – думает Адель, изворачиваясь как змея, тем самым сминая ногами простынь.

Через пару минут похититель возвращается, держа в руках железную облупившуюся кружку. Он спешит к кровати и присаживается рядом. Поднимая её голову, мужчина бережно подставляет к её губам кружку, заполняя рот какой-то отвратной на вкус жидкостью.

– Пей, моя милая, скоро всё пройдёт. Через полчаса я принесу тебе таблетки. Будет вполне прекрасно, если ты соизволишь прочистить свой желудок за это время, – он затихает, поглаживая её по коленке, но потом вполголоса добавляет. – Говорила же я этому несносному Дэннису хотя бы напоить или накормить тебя. А то бедняжка два дня пролежала в зловонной комнатушке.

– Говорила? Дэннис? Два дня?

– Ох, я забыла представиться. Меня зовут Патриссия, искренне рада нашему знакомству, – она в последний раз легонько хлопает Адель по коленке. – Отдохни пока, – и удаляется, оставив девушку наедине воевать с собственным здравым рассудком.

«Патриссия?» – девушка действительно не вникает в данную ситуацию, но теперь знает точно – она попала к психу.

Как и предупредила Патриссия, Адель необходимо очистить свой желудок, поэтому она скрючивается возле унитаза, выплёвывая мерзкую блевоту. Ей отвратительно от самой себя, и Адель понятия не имеет, почему её желудок так рвёт и мечет, попутно держась за руки с тошнотой. Умыв лицо и руки, она смотрит в зеркало, которое хранит в верхнем уголочке маленькую трещинку. Адель возвращается в постель, накрывая своё тело тонким одеялом. Девушка совсем забыла, что находится в бюстгальтере, да и этот факт её уже даже не беспокоит. Становится легче: постепенно, но прогрессивно. Через некоторое время её вновь посещает мужчина, солнечно улыбаясь и держа в руках поднос с едой.

– Как ты себя чувствуешь, моя милая? – она пристраивается рядом и протягивает поднос. – Это перловая каша. Прими таблетки вместе с едой. Леди должны соблюдать свой рацион питания.

– Что вы сделали со мной? Кто вы такой?

– Не задавай лишних вопросов, юная мисс. Ты слишком проблематичная, мы… решаем, как сгладить этот инцидент. Останешься здесь… пока.

Адель, словно ребёнок хлопает густыми ресницами, переваривая сказанные слова. Она слабо зачерпывает ложкой кашу, и не медля пристраивает к губам. На вкус слишком пресная, но Адель довольна и этому презенту.

– Ты не представилась мне в ответ, – она слегка выпирает губы вперёд и сжимает их.

– Адель, – шёпотом отзывается девушка.

– Приятное на звучание имя. Мне необходимо отлучиться, отдыхай, – она вновь грациозно вскидывает брови, дарит свою нежную улыбку и вскоре скрывается за дверью.

Адель, закончив с едой, ставит поднос на пол, и поворачивается на бок. Преподнеся кулачок к губам, она протяжно, почти неслышно скулит в него, чтобы этот псих больше не явился к ней на очередной звук. Слёзы катятся ручьём, а в голову лезут самые юродивые мысли, но единственный вариант – это смириться с тяжкой ношей и флегматично отнестись к своей судьбе. Она – измученная жертва, он – психически больной человек. Необходимо держать своё поведение в крепкой узде и следить за каждым брошенным словом в его сторону. Сможет ли она тогда надеяться на милосердие и долгожданную свободу? Переживания сводят её с ума, и Адель старается отразить от себя все убивающие помышления. Она вспоминает своего простого дядю, его незначительные подарки и постоянные, такие жизненно важные объятия. Памятования о нём обжигающе греют сердце, затмевая ту пытку, которую она испытывала последние десять с лишним лет. Девушка неторопливо прикрывает уставшие веки, погружаясь в приятную полудрёму.

Не прошло и двух часов, как сквозь сон Адель чутко подмечает проворный шорох возле своей кровати. Она боязливо открывает веки, напрямую сталкиваясь с изучающим взглядом лазурных глаз. Её похититель сидит на корточках, нелепо улыбаясь, а вскоре косноязычно представляется.

– Привет, я Хедвиг. Хочешь посмотреть на мои новые носки?

========== Касайся ==========

Тёмная звезда гаснет всё быстрее: коснись её.

Кожа помнит первую занозу, полученную в результате неудачной попытки скатиться с бугристой горки на старой, никому не нужной, площадке; помнит неловкое касание плечом к плечу с соседским мальчишкой; помнит первый непредусмотренный удар матери по плачущему лицу; помнит вольные блуждания посторонних пальцев на юном теле.

Адель в упор смотрит на опаляющее солнце, проникаясь в самое пекло. Люди, которые осознанно ступают на тропу заторможенной смерти – твари дрожащие или имеют право? Возвращаясь в треугольную комнатушку, где замирает запах тухлости, она корит себя за все беспочвенные страхи перед обществом. Адель страшится слухов, гнило исходящих из губ чужих людей, страшится, что полиция никогда не спасёт её от постылой матери. А пробовала ли она бороться с нахлынувшими страданиями и глухими паническими атаками? Противоречиво совмещать в себе слабую натуру с сильной душой, но Адель всегда являлась таковой: слабо-сильным человеком.

– Привет, я Хедвиг. Хочешь посмотреть на мои новые носки?

Его шепелявый голос приедается в задурманенной голове, и Адель неспешно приподнимается, опираясь ладонями в постель.

– Наконец-то я смогу с кем-нибудь позабавиться, – Хедвиг ликующе играет бровями и облизывает губы. – Я так рад, что ты не визжишь, как те дурные девчонки! Они всегда обижали меня и обманывали! – его радость вдруг сменяется на ощутимую обиду, и Хедвиг оскорблённо опускает глаза. – Ты же не такая, как они, верно?

Адель лишь неуверенно и медлительно кивает головой.

– Тебе… сколько лет? – несмело интересуется девушка, рассматривая очертания его лица: широко раскрытые глаза, постоянно вздымающиеся брови и наивная улыбка. Перед ней будто сидит совсем иной человек, поведение которого кардинально отличается от того, что было пару часов назад.

– Девять, – широко улыбается, демонстрируя ряд ровных зубов.

Девять.

В её голове образовывается туман, вселяющий в себя кучу разных вопросов, но с самым необходимым она решает не медлить, ожидая на него вразумительный ответ.

– Как долго я здесь буду?

Он копошится, лукаво поглядывая на Адель.

– Глупая! Откуда же мне знать? Мистер Дэннис и мисс Патриссия ещё сами не могут решить.

Хедвиг оглядывается по сторонам, резко приближается к её лицу, отодвигая прядь волос и шепча:

– Я подслушал их, – ребёнок хихикает, – они планировали сначала убить тебя, но теперь ты будешь с нами, – он отодвигается, прислоняя палец к своим губам, – только им не говори, что я тебе сказал, хорошо?

Адель словно камни проглатывает. Она вглядывается в его игривый взгляд небесных глаз и не может поверить в происходящее. Адель даёт волю своим тревогам и вновь спрашивает:

– Почему ты… сначала был в очках, а потом в юбке?

– Ты действительно такая дурнушка? Я же ребёнок. Как могу носить очки и юбку? Не путай меня с мистером Дэннисом и мисс Патриссией.

– То есть… – она заметно запинается, не в силах подобрать нужного слова, – ты, Дэннис и Патриссия – это разные люди? Но как это возм… – Адель не успевает договорить, как замечает в лице Хедвига явные изменения: губы расплываются в нежной улыбке, а глаза слегка прищуриваются.

– Я вижу, что юная леди чувствует себя гораздо живее, раз улучшения в самочувствии позволяют ей развязывать свой язычок, – с укором говорит Патриссия, выпрямившись и осмотрев свою одежду. – Минутку, я переоденусь и вновь посещу тебя.

Патриссия уходит, а Адель тем временем осмысливает в голове полученную информацию. Ей кажется, что она почти близка к разгадке этих таинственных словесных лабиринтов, но её будто оттягивают от финиша, когда через пару минут в дверь заходит её похититель в женской аккуратной одежде.

– Милая, тебе стоит принять ванну. Я наберу её, и помогу тебе освежиться.

– Мне не нужна помощь, спасибо, – бессильно молвит Адель, опуская ноги на пол и подкрадываясь к ванной.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю