156 000 произведений, 19 000 авторов.

» » Русский Вид. Книга третья: Тигр. Рысь (СИ) » Текст книги (страница 1)
Русский Вид. Книга третья: Тигр. Рысь (СИ)
  • Текст добавлен: 10 февраля 2018, 09:00

Текст книги "Русский Вид. Книга третья: Тигр. Рысь (СИ)"


Автор книги: Регина Грез






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Русский Вид. Книга третья: Тигр. Рысь.
Регина Грез

Тигр. «Моя дикая кошка»

 ПРОЛОГ

– ... Клыки обнажились грозно,

Сужен колючий взгляд.

Поздно, слышите, поздно!

Не будет пути назад!

                                     Э. Асадов

– Украина, г. Харьков. Немецкая оккупация 1941 г., декабрь.

После полудня у ворот Харьковского зоопарка остановился новенький легковой автомобиль марки «Мерседес – Бенц». Из машины вальяжно вышли два молодых немецких офицера и пожилой водитель в ранге фельдфебеля. Все трое уверенным шагом направились вглубь зоопарка по главной аллее, видимо, идущий впереди обер-лейтенант уже бывал здесь ранее. Вскоре мужчины остановились у клетки, в которой, положив полосатую голову на лапы, возлежал большой красивый зверь. Офицер, стоящий чуть поодаль, удовлетворенно улыбнулся. А потом сделал ряд отрывистых приказов:

– Забрать! Завтра же провести погрузку. Его давно ждут. Дайте указание немедленно выставить охрану!

Отстоять тигра попытался только старенький служитель зоопарка Федор Ефимыч. Не понимая немецкого, он нутром почуял, что с его любимцем хотят сделать что-то плохое. Ефимыч подскочил к обер-лейтенанту и, размахивая руками перед самым лицом немца, начал кричать фальцетом, брызгая слюной:

– Изверги-и! Людей-то им мало, зверюшек невинных собираются мучать. Да вы хоть знаете – это кто? Это же последний Туранский тигр! Единственный на земле. Последний! Понимаете, вы-и? У него ведь даже потомства нет! Последний, Туран...

Договорить, Ефимыч не успел, рослый фельдфебель наотмашь ударил его прикладом по лицу. Старик упал, чтобы уже никогда не подняться.

Молодой длинноносый офицер, ежась от холода, подул на пальцы, обтянутые кожаной перчаткой, напрасно пытаясь согреться. День выдался морозным.

– Туран? О, карашо! Его имья есть Туран, ясно! Alzo, Turan!

Обер-лейтенант сделал запись в маленькой книжечке, что вынул из кармана серой шинели и проговорил своему нахохлившемуся спутнику уже по– немецки:

– Распорядитесь, чтобы его поместили в вагон особого назначения, этот груз имеет большую ценность. Сделайте соответствующие надписи. И, наконец, покормите животное. Он должен чувствовать себя великолепно по дороге в Вайсбах.

Тигр медленно поднялся на все четыре лапы и внимательно оглядел людей по ту сторону клетки. Потом потянулся лениво, расставив когти и прогибая спину, оттягивая хвост чуть вверх. А после чего широко зевнул, обнажив острые как бритвы клыки, и принялся настороженно прохаживаться в небольшом пространстве, окруженном железными прутьями.

Тигр был уже немолод и давно находился в этом зоопарке. Он усвоил для себя, что люди мало заслуживают его внимания пока не поднят затвор решетки и ему не бросают куски мяса.

Тигр даже позволял одному маленькому щуплому человечку заходить в его клетку. Человечек совершенно не представлял угрозы, тигр даже привык к его добродушному говору. Сейчас же «кормилец» лежал навзничь на подмерзшей земле, и рядом с его головой растекалась лужица крови. Ее запах встревожил хищника, он громко фыркнул и еще энергичнее задвигался по клетке, яростно стуча длинным хвостом себе по бедрам.

– Смотрите, Георг, какой красавец! Природное сочетание мощи и грации! Я и не ожидал, что на этих конюшнях мы найдем подобное сокровище. Нам действительно повезло, что зверь еще не сдох от голода, как обезьяны, о которых докладывал этот... Сели-фан-офф.

Тигр, конечно, еще не знал о предстоящей долгой поездке в Германию. Там ожидало его полгода сытой, но беспокойной жизни, а потом статный гауптштурмфюрер СС Пауль Рихтер с охотничьим азартом в бледно-голубых глазах пристрелит тигра как бешеного пса, просунув холодное дуло «Вальтера» через прутья клетки прямо к пасти разъяренного животного.

Последний Туранский тигр будет умирать долго и мучительно, несмотря на несколько выстрелов. Но, благодаря жуткому эксперименту Доктора Крафта, частица его звериной сути все-таки останется жить в крепком теле одного черноморского моряка, которого накануне, ради забавы офицеров особого подразделения СС, бросят в клетку свирепого хищника...

– Я ставлю на то, что он одним ударом размозжит голову этому русскому.

– Нет же, они будут драться на равных, ведь рус теперь тоже тигр! (Общий хохот)

– Может, сделаем ставки, господа? Пауль, мне давно нравятся твои часы.

– А мне твоя «Лорелея»... и если рус останется жив хотя бы еще пять минут...

– Это неудачная шутка, Рихтер, сейчас же возьми свои слова назад!

– Русский уже упал! Ты проиграл Пауль, белокурая Лизхен останется с Гансом... (Смеются все, кроме Иоганна)

– Слышишь, Рихтер! Мне надоели твои намеки в адрес фройляйн Дильс!

– Не волнуйся, Вебер... мне и моей Марты до сих пор много... (Смех)

Глава 1.

То, что Туран недолюбливал женщин, было, вообще-то, не совсем верно. Он просто старался их избегать, не замечать. Иногда прикладывая к этому значительные усилия. Если с ним пытались работать сразу и женщина, и мужчина, первую – он совершенно игнорировал. Даже не отдавая себе в этом отчета, Туран отлично чувствовал людей. Их внутреннее состояние, когда они к нему приближались.

И почему-то особенно хорошо он ощущал настроение женщин. Хотя многие из них умело пытались скрыть свой страх и даже некую брезгливость при виде Турана. А ведь некоторых женщин специально готовили перед встречей с ним, вероятно, им также обещали немалые деньги. Эта мысль была крайне противна мужчине. Подобных «самок» он распознавал сразу, другие обычно вызывали легкое сочувствие.

Если в комнату Тигра вдруг заходила девушка – приносила что-то из еды или  пыталась завязать непринужденный разговор, мужчина просто вставал перед ней и снимал футболку. А потом, оскалившись, рычал, стараясь, правда, особенно не шуметь. Обычно зрелища полуголого, злобного Турана было достаточно, чтобы гостья бледнела, пятилась или сразу же убегала. А если ей хватало выучки, чтобы задержаться и глядеть ему в прямо глаза, Туран просто подходил ближе и делал более угрожающий вид.

Когда за перепуганной гостьей закрывалась дверь, Тигр отворачивался. Ему было и больно, и смешно одновременно. Иногда больше смешно, а порой... если девушка казалось привлекательной... Боль становилась такой душераздирающей, нападала внезапно такая невыносимая тоска, что Туран хотел бы умереть.

Он знал, что за ним наблюдают. Он не желал забавлять людей за мониторами дикими выходками вроде самоистязания, не бился головой о стену, не рычал, не метался по комнате. Туран просто ложился на пол и смотрел в одну точку, стараясь следить за дыханием, отпустить все мысли, все чувства, сосредоточиться на том, как поднимается и опадает грудь, как течет по венам кровь, как медленно расслабляются мышцы всего тела.

А еще ему помогали физические тренировки. Туран привык к ним, хватался за них, как за спасительную соломинку. Он даже разработал свою специальную систему занятий, позволяющую максимально нагрузить все тело в условиях небольшого помещения. Хотя теперь ему можно было выходить во дворик, окруженный высоким забором. Туран стал бегать вокруг дома, это отвлекало, успокаивало.

Занимался он теперь тоже чаще всего на улице. Его упражнения чем-то напоминали асаны Йоги, по сути это и была своеобразная динамическая йога. Бесконечная череда медленных повторов и подходов для каждой части тела, для каждой мышцы. Зачем ему это нужно, Туран и сам точно не знал. Когда-то из него хотели «вылепить» идеальную «машину для убийства». Его большое тело до сих пор помнило каждый удар, каждую рану. Он многое освоил, многому научился... там.

А сейчас, вроде бы на свободе, когда ему принадлежал весь длинный день впереди, он должен был очень устать, чтобы заслужить хоть немного спокойного, легкого сна без кошмаров. Они приходили часто, особенно теперь, когда Турану не вводили успокоительные препараты насильно, а от предложенных новых лекарств он решительно отказался. В его прежней жизни и так было чересчур много уколов, таблеток и капельниц.

Мужчину, что сейчас приходил к нему чаще остальных, звали Аркадий. Туран даже стал привыкать к его визитам. Аркадий вел себя тихо, не мешал. Иногда он просто ложился на пол и повторял упражнения Турана, иногда сидел рядом и что-то рассказывал. Речь его лилась спокойным потоком, словно убаюкивала.

Порой Туран внимательно смотрел на гостя, а тот долго не отводил взгляда, и это тоже нравилось Тигру. Сегодня Аркадий вдруг завел странный разговор о том, что вскоре Турану предстоит переезд в специальное поселение, где живут подобные ему мужчины, тоже вывезенные когда-то из– за границы в Россию.

– У них сейчас все хорошо. Двое нашли себе женщин, и у них родились дети. Третий подружился с чудесной девушкой. Возможно, скоро они тоже станут жить вместе. Мы решили, что ты мог бы поселиться неподалеку и наблюдать за этими людьми. Когда-то они тоже не желали общаться между собой, но со временем все изменилось. Мы надеемся, что там тебе станет лучше.

Туран хотел дать понять, что ему неплохо и здесь, но вдруг передумал. Он вспомнил по крайней мере двоих мужчин, что находились в том же самолете, что увозил Турана из чужой страны на родину. Один выглядел агрессивным, постоянно беспокойно оглядывался по сторонам, другой сидел неподвижно, как каменное изваяние.

Кажется, там был еще один, но, лежа привязанный на носилках, Тигр не мог его видеть за высокими спинками сидений. «Они нашли себе женщин и сделали детей...» Как такое могло быть возможным?! Что за женщины согласились разделить судьбу изгоев, отщепенцев, полулюдей? Туран вдруг понял, что хотел бы их увидеть... всех, вместе с детьми. Чтобы просто убедиться, что они справились, что они живут дальше. А что до него самого...

Когда Аркадий ушел, Тигр медленно стянул мокрую от пота футболку и, подойдя ближе к небольшому зеркалу на стене, стал пристально вглядываться в свое отражение. Лицо раскраснелось после пробежки, а шрамы выделялись на нем безобразными белыми полосами. Три широких грубых следа от когтей собрата – они проходили через все лицо от правого виска до подбородка наискосок, разорвав когда-то верхнюю губу.

Туран перевел взгляд ниже – на груди "красовались" такие же отметины, только еще длиннее и ужаснее на вид. Это зеркало уже много раз пытались убрать из его комнаты, но Туран не позволял, ему доставляло какое-то извращенное удовольствие видеть свою изуродованную внешность, осознавать себя чудовищем, которого никогда не сможет принять человеческое общество, где всегда ценились гармония и красота.

Мужчина закрыл глаза, с шумом втягивая в себя воздух. Разве какая-то женщина захочет на него смотреть, сможет без отвращения прикасаться к нему или позволит ему ласкать себя? Разве только по принуждению или за большую плату. Но, такая женщина точно не нужна Турану. Уж лучше он будет один, всегда один, ничего не поделать...

Однако успокоиться сейчас мужчина не смог, внутри вдруг закипела слепая ярость, и Тигр резко выбросил вперед руку, разбивая, вроде бы ни в чем не повинную зеркальную поверхность, что всего лишь в который раз сказала правду о его внешности. Костяшки пальцев немедленно отозвались болью. Чтобы заглушить ее, Туран нагнулся и подобрал с пола острый осколок. «Одно только сильное движение, и я по-настоящему свободен. Я это смогу, никто не успеет мне помешать».

Но Туран решительно отогнал мысли о самоуничтожении. Ему во что бы то ни стало нужно выжить! Он обещал ИМ выжить и должен сдержать слово. Хотя ИХ самих уже давно нет в живых...

Мужчина будто бы снова увидел бледные, измученные лица тех ребят из госпиталя над обрывом. Многие были в окровавленных повязках, кто-то лишился руки, кто-то обеих ног. Турану повезло, его ранение было не опасным, и вскоре он должен был снова вернуться к орудиям на берегу. Однако уже утром город был захвачен, на госпиталь упало несколько снарядов и Турану лишь чудом удалось спастись.

Мужчину завалило крышей, а очнулся он связанным. Он видел, что потом сделали с теми ранеными, кто также смог пережить авиаудар «Люфтваффе». Турана заставили на ЭТО смотреть, пока он в бессильной злобе до крови кусал себе губы, еле сдерживая вопль отчаяния. А молодцеватый офицер в черной форме с серебряными черепами веско заметил другому:

– Из него получится хорошее животное. Он, кажется, уже умеет кусаться и рычать!

Туран выплюнул кровавую слюну в припухшее, гладко выбритое лицо врага и потерял сознание от нового удара.

Разум вернулся к мужчине, когда он был уже на корабле, что увозил его далеко от полуострова. Туда, где ожидало самое страшное испытание в его жизни – казематы Доктора и опыты, которых еще не знало человечество.

И еще там ждал собрат. Вернее, будущий собрат Турана. Тот, кто искалечит его, но все-таки пощадит...

Когда в комнату ворвался Аркадий и еще двое мужчин, Туран уже собрал осколки зеркала в полотенце и молча передал узелок охранникам. А потом вдруг глухо сказал, обращаясь к Аркадию:

– Я готов ехать.

И это, пожалуй, были его первые слова за целый год, что он провел в закрытом санатории под Москвой.

Глава 2.

– Наши дни.

Тюменская область, заказник «Северный»

Конец этого месяца выдался для Алексей Викторовича Короткова крайне суматошным. Сначала ему привезли нового подопечного с малоприятной характеристикой в сопутствующих документах. Но, вроде бы, мужик пока вел себя тихо, заселился в прежнее жилье Бриса, молча выслушал краткие напутствия полковника.

Прошла неделя, вблизи поселка Тигра никто никогда не видел, да и свои парни были начеку. Барс даже предложил организовать что-то вроде патрулирования территории базы. Кажется, втихаря они так и поступили, невзирая на все увещевания Короткова не показывать явно своей настороженности.

И только полковник стал немного успокаиваться, как вдруг, неожиданно, ему позвонила Алла – родная сестра из Екатеринбурга, которой Алексей Викторович оставил свой специальный номер для экстренной связи.

– Лешенька, выручай! Только на тебя надежда осталась. Они же ее убьют!

Дальше Алла могла бы не продолжать, Короткову мгновенно все стало ясно. Двадцатитрехлетняя племянница Виктория опять вляпалась в дурную историю. Надо сказать, что единственную свою сестру, и притом еще младшую, полковник очень любил. Алла была похожа на маму и на отца одновременно, тогда как сам Коротков вроде бы получился в деда-белоруса по отцовской линии, такой же неказистый коротыш, острый на язык. Только вот статной красавице Алле в личной жизни сразу же не повезло.

Первый муж Аллы – отец Виктории был мужик непутевый, ленивый. Женщина от него ушла с ребенком на руках ко второму претенденту в мужья. А тот оказался пьяницей, да еще и стал руки распускать, так что даже пришлось Короткову подтягивать знакомых крепких парней из особого отдела, чтобы те вправили свояку мозги. Помогло ненадолго, и вскоре Алла с подросшей уже дочкой переехала из Москвы в Екатеринбург за новым счастьем.

С тех пор женщина периодически снова «невестилась», и со своими личными заботами совсем запустила воспитание дочери. Предоставленная сама себе, Вика скоро превратилась в дерзкого, непокорного подростка, росла в дворовых компаниях, правда, оставаясь в глубине души одиноким, обиженным ребенком, которому дико надоели бесконечные новые «папочки» и материны истерики после очередного расставания с «самым последним мужем».

Иногда Алла все же бралась за ум, заставляла дочь учиться, заплетала ей длинные рыжие косы, обещала, что они будут жить вдвоем и «никакие кобели им больше не надобны». Вика верила и жалела мать, но через некоторое время в их небольшой квартирке появлялся очередной жилец.

Сначала были цветы и подарки Алле, но вскоре женщина начала замечать, что новые кавалеры уделяют большее внимание не ей самой, а ее подросшей зеленоглазой дочери. После одной такой скандальной истории Вика собрала вещи и уехала в Тюмень поступать в Университет на эколога.

– Я птичек и зверюшек люблю больше, чем людей. Они молчат и все-все понимают. И еще мне природу жалко, елочки жалко на Новый год рубить и весной ландыши жаль, что на улице старушки продают. Когда я выучусь и стану работать, у меня будет много-много денег и тогда я построю приют для бездомных собак.

Сама Вика вряд ли бы поступила на бесплатное обучение, но дядя помог, подключил кое-какие тюменские связи. Все-таки единственная племянница, да еще один в один похожа на свою бабушку, то есть, мать Короткова, та еще была рыжеволосая ведьма.

Пристроив девушку, Алексей Викторович вернулся в Москву, а через четыре года получил повышение и новое задание – взять на себя руководство Фондом «Норд» и поселением «Северный» в Тюменской области.

Коротков был не против, в Тюмени жили две его дочери и внучка. А еще племянница Виктория, которая с недавних пор упорно просила величать ее не иначе как Тори. Девушка связалась с «мутными» личностями и всего год назад Короткову пришлось под личную ответственность вытаскивать ее из полицейского отделения.

В машине, где находилась Тори с приятелем и еще одна молодая парочка, обнаружили пакетик с героином. Полковнику ФСБ тогда пришлось изрядно понервничать и выслушать клятвенные заверения девушки, что она никогда «гадости» не употребляла и даже при этом деле не присутствовала. С тех пор Алексей Викторович держал вопрос с племянницей на особом контроле, не доверяя мягкотелой сестре Алле.

– Девчонке твоей нужна крепкая рука, помочь ей надо, пока не поздно. Девчонка добрая, отзывчивая, тянется к тебе, а у тебя один только «хрен» на уме. Эх, был бы я посвободнее, к себе бы забрал Вику, да самого под старость нагрузили этим проектом. Забот по горло, а своя родня пропадает...

Последняя информация о племяннице у Короткова была такова: девушка учится на последнем курсе Университета, имеет обеспеченного жениха Дмитрия, ведет себя степенно, семью не позорит. К тому же Тори частенько навещала Свету – одну из дочерей Алексея Викторовича, охотно занималась ее маленькой Ульянкой. Даже к поступлению в первый класс помогала девочке готовиться.

– Тетя Света, как же я деток люблю! Вот мы с Димкой после учебы поженимся и сразу родим себе малыша. Я его буду очень-очень любить и никому в обиду не дам.

Коротков был вполне доволен настроением девушки, а тут вдруг такая новость от Аллы:

– Леша, забери ее к себе хоть на пару месяцев, а лучше бы на все лето, она мне звонила вчера, говорит у подъезда машина дежурит, караулит ее эта шайка. Так я и знала, что от Димки-мажора ей надо подальше держаться. Ну, что такое, не успел парень опериться, а ему уже отец и машину и квартиру подарил, откупился вроде от сына, а сам с молодой женой укатил за границу. Димка, говорит, чуть не свихнулся после смерти матери, на наркотики «подсел», в игровых автоматах кучу денег проигрывает, еще задолжал каким-то бандитам. А они теперь с Вики требуют денег, а какие у нее деньги-то, Господи! Надругаются над девкой...

Алла уже навзрыд плакала в трубку телефона, Коротков тяжко вздохнул.

– Тише, тише, ладно, я разберусь... помогу. Куда вас денешь... бедных родственников. Дай-ка ее новый номер.

Так, через три дня после разговора Алексея Викторовича со взволнованной сестрой, в «Северном» появилась молодая симпатичная девушка Виктория. Еще в дороге Коротков долго и нудно наставлял племянницу относительно распорядка жизни в лесном поселении. Естественно, утаив всю секретную информацию, что касалась троих мужчин, собственно, ради которых это поселение и было построено. Тори молчала, заранее настраиваясь на скучное «деревенское» существование.

– «Ну и ладно, займусь йогой и медитацией на свежем воздухе, растворюсь в природе... Оставлю все дела на месяц. А там, может, Димка сам «разрулит», или отец его вытащит из этого дерьма, как обычно. Вернусь в город и начну новую жизнь. Только теперь уже одна... мне-то не привыкать. Диплом на руках, буду искать работу. Может, дядя опять поможет где-нибудь устроиться, да, хотя бы и в этом его поселке. Привыкну, и без города проживу, в городе страшно и дико бывает, хуже, чем в лесу».

Мысли о бывшем парне больно ранили. Тори встречалась с Димой уже больше года, он пробовали жить вместе, даже собирались пожениться после окончания «Универа». Димка был добрый, милый, но уж очень наивный и падкий на всякого рода развлечения, привыкший с детства ни в чем не знать отказа.

Друзья у него почему-то подобрались с уголовными замашками, наглые и циничные. Они подсадили «мажора» на подпольные игровые автоматы, кальян с «особыми» добавками, стриптиз, а после того, как Димка почему-то вдруг им порядочно задолжал, предложили парню расплатиться его хорошенькой подругой Викой.

Парень строил из себя «крутого», а оказался трусом. Когда, угрожая физической расправой, с него срочно потребовали деньги, а отец категорически отказался выдать полностью всю немаленькую сумму, Дима чуть не плача, сообщил некогда щедрым «приятелям» телефон и адрес Виктории.

Девушку стали донимать телефонные звонки, под окнами дома, где она снимала квартиру, теперь частенько останавливалась черная «Тойота» с двумя-тремя накачанными бритыми пацанами. Постепенно Тори стало ясно, что некто Роман по кличке «Череп» никогда не оставит ее в покое, даже если Димка и найдет требуемые деньги.

Виктория приглянулась Роману еще на бурном праздновании Нового года в общей компании. Череп тогда глаз не мог отвести от раскованного танца стройной рыжеволосой красотки. Увести ее от слюнтяя – «Димона» не должно было составить труда. Но, к удивлению многоопытного в совращении малолеток Романа, все его хулиганское очарование и романтичный флер «плохого парня», что обычно привлекало хороших девочек, не произвело на Тори должного впечатления.

При своем внешнем облике красивой зеленоглазой куклы, Вика уже успела на своем коротком веку повидать немало «плохих дяденек» в роли материных ухажеров. Она за версту чуяла будущих алкоголиков и извращенцев. А к своему-то Димке девушка потянулась, смутно угадав в «упакованном» студенте заброшенного котенка, от которого вечно занятые родители откупались шмотками, тачками, гаджетами.

В свои двадцать пять лет «Димыч» оставался прежним инфантильным подростком с открытой всему миру доверчивой душой. Эту хрупкость его душевной организации энергичная Тори еще могла понять и простить, но только не трусость и предательство. После жесткого разговора с Черепом, пряча глаза от девушки, Димка попросил Тори взять тайм-аут в их отношениях, а точнее, больше не встречаться и не созваниваться.

– Да, я его боюсь! И готов честно и откровенно тебе в этом признаться. Я не герой, не супермен, драться я не умею. Ну, порежут они меня, что это изменит? Череп все-равно не отступит, говорит, тебя получить – это дела принципа. Вчера мне машину подожгли, отец так орал, а потом сказал, что отправит меня к бабке на Север, он там работу уже мне подыскал у своего старинного друга – в серьезной компании по ремонту и прокладке нефтяных трубопроводов.

– Так это же здорово! Я могла бы поехать с тобой! Я же теперь эколог, я тоже буду работать, Дим. Я не собираюсь у вашей семьи на шее сидеть, ты же знаешь, я многое умею, и новому легко учусь.

– Они же нас найдут, дурочка! Ты не знаешь, что это за люди! Им же человека грохнуть ничего не стоит.

– Если ты знал, кто они, зачем потащил меня в эту компанию, похвастаться захотел, да? Зачем брал у них в долг? И по поводу этих странных сигарет, ты думаешь, я совсем ничего не понимаю? Дима, остановись, пока не поздно! Это кончится плохо!

– Знаешь, Вика... я поеду один. Так надо. Так будет лучше.

– И безопасней для тебя, конечно! А как же я? Со мной-то что здесь будет? А как же мы, наши планы? Все, конец... погуляли и хватит? Я-то думала, ты уже взрослый сильный мужчина, ты сможешь что-то придумать, я бы тебя никогда не бросила из-за чьих-то угроз.

– Я же сказал, я обычный человек, а не герой. А ты... ты слишком яркая. На тебя все смотрят, тебя все хотят. Я не смогу так жить, постоянно в страхе, что тебя кто-то уведет, а я не смогу отстоять. А насчет Черепа... дядю попроси помочь, он же у тебя «в органах» вроде.

Тори была разочарована. Димочка стремительно падал в ее глазах, а под его весом рушились песочные замки, вдребезги разбивались стекла розовых очков. Реальность опять зажимала горло звериной хваткой. И Тори надо было выстоять и справиться самой. Как тогда, зимой, в последний школьный год... Чтобы не выслушивать дома воркование матери возле очередного «кавалера», Виктория тогда пришла на вечеринку к приятельнице из параллельного класса, родителей у которой почему-то всю ночь не было дома. Перевалило уже за полночь, когда в веселой компании подростков появился новый персонаж, вроде бы чей-то родственник, уже студент военного училища.

После нескольких бокалов вина Тори и сама не поняла как оказалась с незнакомым парнем в отдельной комнате. Вика была даже не против пары быстрых поцелуев, но мужчина оказался настойчив и попросту взял ее силой, зажав рот. Когда девушка выбралась в темную залу, курсанта уже не было, а остальная полупьяная молодежь зажималась по углам.

Потом Тори долго мылась в чужой ванной, искренне жалея, что не захватила из кухни нож и не может полоснуть лезвием по своим запястьям, чтобы разом прекратить тот кошмар, что творился сейчас в ее душе. При всей своей взбалмошности Вика хотела, чтобы «самый первый раз» у нее получился с любимым мужчиной, чтобы на другой день он ее на руках носил и слова говорил хорошие. Тори совершенно честно не хотела жить, и если бы в ту ночь у нее хватило сил вернуться в кухню за ножом, она бы непременно им воспользовалась.

А потом девушка вдруг вспомнила об Алле. «Она ведь совсем одна останется, если я помру, состарится, бросят ее все ухажеры и будет мать горевать, сопьется еще, заболеет...»

Мысли о матери помогли девушке справиться с бедой. «Родители не должны пережить своих детей, так задумано природой». Но Тори резко изменилась. Категорически перестала употреблять спиртное, порвала с прежними компаниями, замкнулась в себе и налегла на учебу.

Сразу повзрослела и стала серьезнее. Однако страх и обида свернулись змейками где-то у сердца и порой мучили в бессонные ночи. Тори стала избегать мужчин, особенно молодых раскованных парней с дерзкими липкими взглядами. Тори осознала, что как женщина она гораздо слабее их и не сможет дать отпор в нужный момент.

Но, скромная монашка из Вики так и не получалась, горячий темперамент ее вырывался наружу, подобно вулканической лаве из воспаленного жерла. Переехав в Тюмень, девушка сразу познакомилась с Димкой. Парень он оказался ласковым, девушку не торопил, приучая к себе, и через какое-то время Тори смогла ему доверять. А дальше...

– Приехали уже, спящая красавица, вылезай!

Строгий дядюшкин голос прервал беспокойный сон девушки на заднем сидении «Туарега». Пошатываясь, Тори начала потягиваться возле остановившейся у коттеджа машины, разминая скованное тело. И вдруг взгляд Вики остановился на высоком симпатичном парне со спортивной фигурой. Кивком издалека он поприветствовал Короткова, а потом перевел взгляд на девушку и обаятельно улыбнулся.

– А, это еще что за Бред Питт?

Алексей Викторович устало вздохнул.

– Ну, знакомься уже сама, не маленькая. Это Иван, его еще называют здесь Хати.

– Красавчик просто, – тихо проговорила девушка, отвечая на улыбку приближающегося парня.

– Да, я такой, я всем девушкам нравлюсь! – самодовольно провозгласил Хати.

– А у тебя подружка есть?

– Есть, – кивнул парень. – Катя сейчас с детьми.

– Жаль, – притворно огорчилась Тори, – все красавцы здесь уже, оказывается, семейные и с потомством.

– Ты с ней поосторожнее, – предостерег Коротков, откашлявшись. – Виктория у нас та еще заноза! С ней надо ухо востро держать.

– А если она будет себя плохо вести, мы ее в лес отведем – на съедение тигру! – радостно выпалил Хати.

– Ты насчет тигра полегче, Вика моя племянница как-никак, я за нее здесь в ответе перед матерью. Отца у девочки нет, мужа пока тоже, да и ума, честно сказать, немного наблюдается.

– Ну, ты чего меня при людях позоришь! – возмутилась Тори, и тут же поинтересовалась, – а где я буду жить?

– В коттедже со мной...

– А что одной нельзя? Я не ребенок, вообще-то!

– У тебя отдельная комната будет, ванную будем делить, ничего, не принцесса. Коротков явно был не в духе после дальней дороги.

– Хати, помоги-ка машину разгрузить, у Влада спина, наверно, отваливается, я пока Вику к себе отведу... сумок-то зачем столько набрала, на год что-ли приехала?

– Может, и на год, это уж как получится, – Тори вдруг стала серьезной, ей вдруг вспомнились все городские проблемы, – а что, я не против, я могу тебе здесь помогать, я природу очень уважаю, она способствует очищению духа...

– Ты себе помоги сначала, разберись, кто ты и зачем, матери сердце не рви..

– Ей не до меня сейчас, дядя Костя ее на море повезет в сентябре, в самый сезон. Я бы тоже хотела... на море!

Тори мечтательно прикрыла глаза, представляя шум набегающих на берег волн.

– Меня мама совсем маленькой возила, я уже и не помню.

– Вот на ноги встанешь сама, ума наберешься, встретишь хорошего человека и поедете вместе.

– Ага... хорошего! Под ногами они прямо валяются, хорошие..., – Тори лукаво подмигнула Хати, – самых-то лучших уже расхватали, как я погляжу.

– Что ж поделать, на всех не хватит меня – виновато вздохнул Хати, подстраиваясь под ее тон. Девушка ему определенно понравилась.

– Из свободных здесь у нас только Туран. Правда, он, бедняга, говорить не умеет и с дамами у него что-то не клеится.

– Ну, довольно! – сердито бросил Коротков, – чтоб я больше таких разговоров не слышал. Хати, скажу пока тебе, потом лично каждому из вас. Очень вас прошу за Викой моей присматривать, в лес ее не пускать, на шею себе не позволять садиться. А то она такая, может и заболтать...

– На шею..., – Хати хитровато прищурился, – я бы выдержал, наверно...

– Ну, ну... а Катя что на это скажет?

Хати вдруг смущенно улыбнулся и отвел глаза.

– Так шутки же все это! Девочка с дороги, здесь все незнакомое, я хочу добродушную атмосферу создать.

– Смотри у меня, Иван! Мелодрамы мне здесь только не доставало. У Кати характер нервный, сам знаешь, чуть что не так, в город укатит и поминай как звали, а с куклы этой, – полковник небрежно кивнул в сторону племянницы, – как с гуся вода.

Тори вдруг почувствовала как внутри закипают слезы, губы девушки задрожали, личико побледнело, явив миру светлую россыпь золотистых веснушек. Она выдернула из рук дяди свою сумку и пошла вперед в сторону вероятного дома.

– Ну, вот, чего зря девчонку обидели! Стой, Вика, я помогу...

Хати догнал девушку и перехватил ее сумку, преодолевая небольшое сопротивление.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю