156 000 произведений, 19 000 авторов.

» » Русский Вид. Книга вторая: Волк (СИ) » Текст книги (страница 1)
Русский Вид. Книга вторая: Волк (СИ)
  • Текст добавлен: 10 февраля 2018, 09:00

Текст книги "Русский Вид. Книга вторая: Волк (СИ)"


Автор книги: Регина Грез






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Русский Вид. Книга вторая: Волк.
Регина Грез

ПРОЛОГ

– г. Вайсбах, креп. Штайнбург

Лаборатория д. В. Крафта, 1943 г.

По длинному темному коридору подвального помещения медленно двигался худощавый пожилой мужчина. Он шел, чуть сгорбившись и прихрамывая, стараясь не отставать от человеком в военной форме, с выправкой старого солдата.

– Прошу сюда, доктор Хелльбек. Надеюсь, перелет прошел удачно и вы имели время отдохнуть?

– Благодарю, господин Майер. Я-я верно к вам обратился? Или следует называть ваше звание?

Голос пожилого мужчины слегка дрогнул, но не от страха, а было это лишь следствием тщательно скрываемой усталости и недавней душевной травмы.

– О, не нужно церемоний, Доктор! В неофициальной обстановке зовите меня просто Курт. Я рад, что могу лично сопроводить вас к объекту. Но вы неважно выглядите, вы уверены, что не нуждаетесь в дополнительном дне покоя?

– Я готов приступить к работе. Ведь меня для этого сюда доставили в такой спешке?

– Вас пригласили...

– И отказаться было невозможно, не так ли? Моя научная работа почти завершена, но теперь это никому не интересно! я даже не смог побывать на похоронах единственного сына, полагаю, судьба всего Рейха сейчас зависит от моего присутствия в Вайсбахе!

В голосе Хелльбека звучало неприкрытое раздражение и горечь. Он тяжело оперся рукой о холодную каменную стену подвала, переводя дыхание. При слабом отсвете лампы на потолке лицо мужчины выглядело землисто-серым и изможденным, словно предсмертная маска измученного узника.

– Я понимаю ваше горе и от души сочувствую вам, Доктор Хелльбек. Ваш сын был настоящим асом и принес бы несомненную пользу «Люфтваффе». Мы все скорбим о нем... Но Крафт нуждается в ученых вашего уровня, и потому вы сейчас должны находится здесь.

Металлический голос штандартенфюрера Курта Майера, кажется, отрезвил мужчину.

– Да, конечно... конечно. Где... этот человек?

– ЭТО  уже нельзя назвать человеком. Его организм успешно справился с новым биоматериалом, в отличие от пятнадцати остальных «крыс». По истечении адаптационного периода, ЭТО будет готово к тестам. Вас хорошо ознакомили с проектом?

– О, да... вполне.

Доктор криво усмехнулся, стараясь не выдать весь тот ужас и отвращение, что сейчас бушевали в его душе. Хелльбек прошел внутрь большой мрачной комнаты со стальной клеткой посередине. Внутри же клетки, на низкой кушетке, прикрытый до пояса простыней, лежал светловолосый юноша. Его запястья и лодыжки были привязаны к толстым перекладинам кровати. Хелльбек наклонился над тем, кого Майер уже не считал человеком, и тихо проговорил, обращаясь больше сам к себе, по старинной привычке археолога, исследующего новую интересную находку.

– Так молод... ему верно нет еще и двадцати. Совсем мальчик... Моему Францу исполнилось бы двадцать два в этом году. Они почти ровесники... и даже чем-то похожи.

– У него есть имя? – уже громко обратился Ханс к Майеру.

– Нет. Можете выбрать сами или обойтись номером. На ваше усмотрение. Вам придется вести документацию, дайте ему что-то вроде клички, – равнодушно посоветовал штандартенфюрер СС.

Процедура была скучна для него и даже несколько унизительна, несмотря на личный приказ Крафта, а потому Майер торопился покинуть подвал и вернуться к документам наверху. Ему было поручено лишь проводить доктора к подопытному. Он выполнил свою задачу и, сухо поклонившись больше статусу пожилого мужчины, чем его личности, чеканным шагом вышел из помещения, оставив Ханса наедине с «мясом».

Хелльбек своим носовым платком осторожно вытер испарину с горячего лба юноши. У мальчика похоже был жар, все его тело сотрясала легкая дрожь, губы нервно кривились, обнажая белые крепкие зубы. Из уголка рта стекала тонкая струйка крови. Пятна засохшей крови виднелись и на груди.

– Ты сильный, здоровый, ты справишься... Ты сейчас больше нужен мне, а не им... Я назову тебя Хати. Теперь ты тоже Волк, обреченный на вечные муки. Но, может, тебе повезет чуточку больше и ты все-же когда-нибудь поймаешь ее – свою Небесную Возлюбленную... Царицу ночи... свою Луну. Поймаешь и уже не позволишь ей ускользнуть, она станет твоей Луной. И уже никогда не покинет.

Я хочу верить, Хати... Хочу верить в тебя, потому что все мои прежние веры потерпели крах. Мир рушится на наших глазах, мы превратились в ненасытных чудовищ, нам всего мало. Я отдал бы остаток жизни, чтобы хоть еще один раз увидеть улыбку Франца, но этому уже не сбыться. Я буду жить ради тебя, русский мальчик, потому что мне нужно сейчас ради кого-нибудь жить...

Глава 1 .

Апрель 2018 г. Заказник «Северный»

Маша с трудом разлепила глаза, просыпаясь от надрывного детского крика. Голова гудела, словно колокол, совершенно не было сил подняться и подойти к кроватке. Рядом раздался встревоженный голос Брока:

– Машенька, он не успокаивается никак, я его уже полчаса на руках ношу – бесполезно. Может, покормишь Мишутку?

– Ага... давай.

С закрытыми глазами Маша приняла сына и пристроила к груди. Брок заботливо подложил под спину жены большую подушку.

– Сам-то отдыхал бы...

– Ляжешь тут с вами! – беззлобно усмехнулся мужчина.

С другой стороны постели из отдельной кроватки раздалось жалобное хныканье.

– Ну, вот, теперь и Дашуля проснулась!

Маша тяжко вздохнула... «Сил нет совсем, Игнат тоже вымотался, хотя и не показывает виду, уж скорее бы утро, придет Лиза, и я смогу немного подремать наверху».

Последние два месяца были, пожалуй, самыми напряженными в жизни девушки. Маша долго восстанавливалась после операции, а двое крохотных малышей постоянно требовали заботы и внимания. «Мне еще повезло, что все помогают, и Лиза, и Брок. А Хати, так, вообще, словно настоящая нянька. Вот детки подрастут, он целыми днями будет с ними возиться, ему только в радость. Как бы я справлялась одна, без помощников? Точно бы сошла с ума от усталости и недосыпа, а еще постоянное беспокойство, все ли правильно делаю, хватает ли молока...»

Маша с нежностью посмотрела на сыночка, что, насытившись, притих у ее груди. Рядом присел Брок, держа на руках вновь заснувшую дочь.

– Она у нас девочка послушная, спокойная, в тебя, наверно. А вот, Мишка мой характер взял, такой же непоседа, и без сладенького засыпать не хочет...

Брок тихо засмеялся, а Машу, в который раз за эти дни, охватило чувство огромной любви и благодарности к своему мужчине.

– Хорошо, что ты рядом...

– Хорошо, что вы у меня есть...

Под утро Маша смогла, наконец, немного поспать, но даже сквозь сон слышала, как Брок еще пару раз поднимался к детям сменить «памперсы». Муж обычно «дежурил» с детьми по ночам, и отдыхал днем. Машу вполне устраивал такой график, но, в последнее время, ей стало казаться, что они совсем мало времени проводят вдвоем, что Игнат отдаляется от нее.

Этими сомнениями девушка и поделилась с Лизой Морозовой, что пришла проведать подругу ближе к полудню. Лиза сама была на четвертом месяце беременности и с гордостью демонстрировала окружающим свои появившиеся недавно округлости. Движения женщины стали мягче, взгляды лучились счастьем. Лиза выглядела великолепно – кожа сияет, волосы блестят...

Маша с грустью поправила свой короткий пучок, по некоторым причинам с длинной косой девушке недавно пришлось расстаться.

– Ты даже не думай переживать по этому поводу. Все восстановится со временем, волосы еще лучше будут и талия твоя вернется, животик очень даже быстро подтянулся, не грусти, – успокаивала подругу Лиза, – у тебя сейчас все силы организма направлены на питание детей, поэтому, не забывай витамины принимать, высыпаться старайся, ерунду в голове не держи, не накручивай себя.

– Лиза, мне кажется, Игнат любую возможность ищет, чтобы сбежать из дома днем. А ночью он только из чувства долга помогает.

– Полная чепуха! Он на деток нарадоваться не может!

– Он ведь тоже устает, я вижу... И мы давно вместе не были. Мне кажется, я ему уже не нравлюсь, такая растрепанная всегда, глаза красные, реву без причины. Ему все это видеть не хочется, я так изменилась.

– Ну, началось! Затяжная послеродовая депрессия – вот как это все называется! Машенька, продержись еще месяц и будет легче...

– Откуда ты знаешь? Уже никогда легче не будет! Я даже не верю, что смогу когда-то еще спокойно проспать хотя бы четыре часа подряд так, чтобы не вскакивать на детский крик. Я вся издергалась, я вздрагиваю от малейшего шороха в кроватке!

– А ты чего же хотела-то, милая? И деток надо, и поспать хочется? За двадцать восемь лет не выспалась еще? Жаль... А, как бабушки наши семерых-десятерых подряд рожали, ну, понятно, там уже старшенькие помогали, но этих старшеньких-то тоже надо было вырастить. Маша, относись ко всему проще, ничего не бойся. Женщины такие существа, что, ко всему привыкают и приспосабливаются. Ты справишься. Так и повторяй как заклинание: я – сильная, здоровая, я справлюсь, я смогу. Вот, ходи и убеждай себя в этом.

– «Ах, если бы это было так просто...»

Маша только вздыхала, сынок почти сутки «висел» на ее груди, совершенно не желая спать в кроватке. А ведь надо было еще покормить Дашеньку – это чудо, что дочка была немного более спокойна. Пока Маша занималась детьми, Лиза принялась хозяйничать на кухне.

– Тебе еще повезло, моя дорогая, что готовить еду не надо, и муж под боком, а не с работы приходит уставший и голодный.

Обед с ужином Лиза или Брис приносили из столовой. Маша с величайшей благодарностью принимала всю помощь друзей, даже боялась представить, как бы справлялась со всеми домашними делами, будучи одна. А ведь через какое-то время подруга с мужем покинет «Северный».

– Лизонька, прости, что я сейчас все время ною, у тебя же свои заботы. Как ты себя чувствуешь? Вы уже решили, когда переедете в город?

– Ну, пару месяцев точно еще будем в лесу. Хотя бы до августа. Пока срок не подойдет... Здесь же идеальное место для беременной и кормящей мамочки. Воздух замечательный, фитонциды, глаза на зелени отдыхают, Машенька, наслаждайся жизнью, пока есть такая возможность. Все у тебя хорошо, все тебя любят.

– Ага, любят, как же.... – всхлипнула девушка, уходя в комнату с Мишей на руках.

– Что опять такое случилось?

– Игнат меня сегодня не поцеловал утром...

– Вот же катастрофа вселенского масштаба!

– Да, он теперь вообще не хочет ко мне прикасаться, раз я вся такая... неприбранная, вечно в полурасстегнутом халате, волосы как солома!

– Глупенькая, он же тебя бережет просто! Ты радоваться должна, что у тебя такой чуткий, понимающий мужчина. Я с ним разговаривала об этом еще когда ты в больнице была. Ты же после операции, ты должна полностью восстановиться.

– У меня все прошло, и ничего не болит, а может, я хочу сама... а ему не нужно, потому, что я стала такая... неприглядная.

– Это ты-то неприглядная? – раздался у порога комнаты знакомый мягкий голос.

Хати плавно приблизился к Маше и, опустившись перед ней на пол, вдруг порывисто обнял голые ноги девушки, а потом начал горячо целовать ее колени.

– Самая красивая, самая нежная, самая... великолепная...

Маша улыбалась, ласково глядя на Волка, а вот Лиза сейчас же нахмурилась.

– Иван, немедленно прекрати это! Маша, почему ты позволяешь ему так себя вести? Я отказываюсь тебя понимать! Это совершенно недопустимо!

– Но, он же ничего плохого не делает?

– Маша, тебе сколько лет, наверно, еще и десяти нет, раз, ты до конца не осознаешь... Он же взрослый мужчина! Иван, хватит уже!

– И что же мне делать, если я ее люблю? – запросто проговорил Хати, укладываясь на пол перед Машей, и ставя ее голые ступни себе на грудь.

Лиза только руками всплеснула от такой наглости.

– Вы оба с ума посходили, что ли? А если бы здесь был Игнат, или вы только без него в такие игры играете? Неплохо устроились, я смотрю... и все-то довольны!

– Да, Игнату уже все равно, наверное, – устало выдохнула Маша, поудобнее устраиваясь на диванчике, и прикрывая глаза. – Он с самого утра в лес ушел, в свой прежний дом, должно быть, от нас отдыхать...

– Вот и неправда, его Коротков чем-то загрузил, они сейчас вместе с Брисом.

– Тише, пожалуйста, Мишутка заснул, наконец.

– Переложи в кроватку и поспи сама, не мучайся!

– Не могу, он тут же проснется и завопит. Я лучше посижу здесь.

Лиза была крайне встревожена. Хати вел себя более чем странно, развалился на полу во весь свой немалый рост и поглаживает Машины ножки, будто это самое обычное дело, а мамочка наша и глазки зажмурила от удовольствия. Еще бы, такой обаятельный мужчина ей массаж делает и комплиментами осыпает. Прямо бальзам на Машины новоявленные комплексы. Нет, ребята, этак вы точно доиграетесь! Надо что-то делать! Да, только вот что, на уговоры они оба не реагируют. Не будешь ведь жаловаться Игнату. Он-то привык все проблемы кулаками решать, трагедий Шекспировских нам только здесь не доставало.

– Вот что, товарищи, мне нужно Андреича проведать, у него с вечера сердце что-то шалит. И еще есть дела... Я к вам Ольгу отправлю, вас двоих, кажется уже нельзя оставлять.

Маша слабо кивнула, даже не открывая глаз. А Хати, словно издеваясь над беспокойством Лизы, вдруг поднес Машину ступню к своим губам, и не то поцеловал, не то прикусил острыми белыми зубами маленькие пальчики. Лизе тут же захотелось его чем-нибудь огреть за такое нахальство, но не устраивать же скандал в чужом доме, женщина бросила последний гневный взгляд на отрешенную Машу, торопливо оделась и покинула коттедж.

Дождавшись, когда взволнованная «докторша» уйдет, Волк поднялся и сел на диван рядом с девушкой. Почувствовав на себе его пристальный взгляд Мария нехотя открыла глаза.

– Ну, что ты, в самом деле... Лиза же все правильно говорит, а ты ее злишь нарочно. Не надо...

– Я ничего не нарочно, я сказал лишь, то, что думаю и сделал, то что хочу. Маша... он что, правда, тебя не трогает? Я ваш разговор с Лизой случайно слышал, ты сказала, что тебя это обижает...

– Хати, мы с тобой не должны это обсуждать...

– Но, ведь мы же – друзья! Ты мне постоянно об этом твердишь, что мы лучшие друзья и никаких секретов между нами быть не может. Маша, я для тебя все сделаю, ты же знаешь! Скажи, что бы ты хотела... Как бы ты хотела.... Только скажи...

– Хати, у меня ребенок на руках!

Маша поднялась с дивана и прошлась по комнате. Мишутка засопел и заворочался, снова ища грудь. Но девушка решительно уложила малыша в кроватку, принялась покачивать. Через пару минут ребенок все-таки затих. Маша проверила Дашеньку, мирно спящую в колыбельке рядом.

– Вот мое сокровище!

– А ты мое...

Хати неожиданно крепко обнял Машу, подойдя сзади, одна его ладонь уверенно легла на грудь девушки, а горячие губы заскользили по ее оголившемуся плечу.

– Как же ты пахнешь сейчас... Я точно с ума схожу. Маша, спаси меня...

– Ваня, лучше уйди... Это все нехорошо...

Но сопротивлялась Мария слишком неуверенно, а Хати, напротив, перешел к решительным действиям. Подхватил девушку на руки, бережно уложил на диван и почти прилег рядом. Маша смотрела на него широко раскрытыми глазами, пыталась сказать что-то, оттолкнуть, но Хати вдруг быстро коснулся ее губ своими губами и распахнул спереди ее теплый халатик. Когда в комнату тихо зашла Ольга, мужчина, постанывая, целовал Машину грудь, истекающую молоком. А, девушка только слабо мотала головой и повторяла, словно в бреду:

– Хватит... уйди... не надо...

– Ничего себе – представление! Вот это картина маслом! А, что, если бы вместо меня сейчас зашел Брок? Вы, хоть, можете себе это представить... Ну, мамочка наша, ладно, у нее стресс, видите ли, она все никак к новой жизни привыкнуть не может, но ты-то... ты – кобелина матерый, о чем хоть думаешь?

Теперь Маша сидела на краю дивана, закрыв лицо руками. Хати медленно поднялся, бросил тоскливый виноватый взгляд на девушку, и выбежал из дома.

– Так, дорогая моя, в душ быстро, смоешь с себя все запахи чужие, освежишься, успокоишься, скоро вернется муж! Ни к чему Игнату твои сопли видеть, старается мужик, пылинки сдувает с вас, а ты... Ну, иди уже, чего нюни-то распустила! Раньше надо было думать! – продолжала командовать Ольга.

Маша скрылась за дверями ванной комнаты. В кроватке снова расплакался Мишка, и через пару минут ему начала вторить сестренка. «Нет, надо срочно вызывать Веру, одно ее присутствие тут обстановку улучшит...» – Ольга неумело покачала кроватку с мальчиком, потом включила музыкальную кнопку на шезлонге-качалке, где находилась маленькая Даша. «Вот и мне на старости лет довелось понянчиться», – грустно усмехнулась женщина. После раннего неудачного аборта Ольга Комарова не могла иметь детей, и это было ее давней почти зажившей раной, которая в последние месяцы начинала гореть огнем, мучая, казалось бы, забытой болью.

После преждевременной кончины мужа, собственно, когда-то и настоявшего на прерывании Ольгиной беременности, женщина полностью посвятила себя государственной службе, а год назад легко согласилась уехать в глушь Сорокинского района, чтобы координировать работу небольшого «санатория» под руководством «полковника из Москвы». И совсем недавно ее начальник вдруг в самых изысканных и вычурных выражениях предложил Ольге руку и сердце.

– «Места тут волшебные, что ли», – задумалась женщина, продолжая покачивать Мишину кроватку под успокаивающую мелодию, – «вот уже две семьи в «Северном» образовались, у Маши с Игнатом детки растут... У Лизы осенью дочка родится. Только Ванюша все мыкается один. Сосватать бы ему хорошую девушку, да где ж ее взять-то?»

Глава 2.

Наши дни

г. Новый Уренгой

В один пасмурный апрельский день Катя Каргаполова, а в девичестве – Пермякова получила из Тюмени неприятные известия от своей матери. Оказывается, Вера Анатольевна все-же подала на развод с Катиным отцом и съехала от него из просторной новенькой «трешки» в свою двухкомнатную квартирку на ул. Парфенова. Впрочем, девушка была не особенно удивлена. Родители уже несколько лет жили, фактически, как соседи по дому.

Отец Кати – Николай Иванович Пермяков, высокий представительный мужчина с роскошной седеющей шевелюрой, считался известным в городе деятелем культуры, работал в сфере журналистики, ежегодно выпускал свои новые книги краеведческого направления, часто мелькал на местном телевидении и всевозможных литературных встречах. Да, что там долго говорить, Николай Иванович давненько уже был всеми признанным Членом Союза Писателей России и весьма публичным человеком, не лишенным женского внимания.

Вера Анатольевна – Катина мама, являла собой полную противоположность мужу. Женщина весьма привлекательная в юности, в силу природной скромности, привыкла оставаться в тени своего талантливого супруга. Она обеспечивала ему статус примерного семьянина, помогала в наборе и редактировании многочисленных статей, чудом совмещая обязанности секретаря и домработницы с работой воспитательницы в детском саду.

В доме Пермяковых часто собирались «культурные» гости, организовывались шумные застолья с чтением стихов и прозы «местного разлива», после чего некоторые авторы едва ли не слезно начинали жаловаться на суровость критиков и измельчание читательских душ, отравленных современным телевидением и Интернетом. Катя с детства наблюдала, как мама незаметной тенью шмыгала из кухни в гостиную и обратно, принося подносы с угощениями, и забирая пустую посуду.

Унаследовав неброскую красоту и мягкий характер своей матери, серьезной склонностью к литературе Катя пошла в отца. С малых лет она пристрастилась к чтению, в средних классах наизусть знала несколько сотен стихов Ахматовой, Цветаевой и Есенина, зачитывалась русскими классиками, выделяя И. Бунина и А. Куприна, восторгалась романтичными историями А. Грина, обожала русские сказки и древнегреческие мифы, а также всевозможные легенды и предания народов земного шара. Естественно, Катя и сама пробовала что-то писать, ее подростковые стихи даже пару раз были опубликованы на литературной страничке местной газеты, а один рассказ на экологическую тему получил призовое место на областном конкурсе. Однако, большинство Катиных произведений сразу же подвергались резкой отцовской критике:

– Нет в тебе этой искры, понимаешь? Уж я-то вижу. Талант нельзя вырастить как морковку на грядке. Он либо дается от Бога, либо и нет его вовсе. А уж тогда, сколько ты не тужься... И это бессовестное вранье, что трудом и терпеньем можно чего-то добиться в писательском ремесле, если ты от рожденья в уста Богом не поцелован! Всю жизнь хочешь по издательствам мыкаться, в глазки редакторам заглядывать, да гроши собирать? Хватит переводить бумагу, получи уже серьезную профессию, которая сможет тебя прокормить.

Катя запрятала свои черновики поглубже в письменный стол, и поступила в Институт психологии и педагогики. А, закончив последний курс и получив летом диплом психолога, Катерина неожиданно, даже для самой себя, вышла замуж за Антона Каргаполова, руководителя отдела логистики в строительной компании «УренгойсбытСервис».

Муж проживал в славном городе Новый Уренгой, куда и привез молодую жену на постоянное место жительства. Скоропалительное решение о женитьбе на Кате после двух месяцев их нерегулярных встреч во время летнего отпуска, Антон принял не случайно. Мужчине было уже тридцать шесть лет, он давно хотел обзавестись семьей и имел хорошие материальные условия для этого, но все его многочисленные прежние отношения так и не доходили до ЗАГСА. Дело в том, что Антон весьма строго походил к выбору супруги.

Девушка должна быть молода, хороша собой, образованна, покладистого нрава, из приличной интеллигентной семьи. Но, при всем при этом, она должна быть еще и невинна. Это было, пожалуй, главное условие – этакая вишенка на слоистом торте из всех предыдущих требований. Думаете, легко найти сейчас современную, красивую девушку с высшим образованием и добрым характером, каким-то чудом избежавшую всех соблазнов взрослой жизни? Так вот, Катя Пермякова в свои двадцать четыре года была именно такой девушкой. Нет, конечно, поклонников у нее всегда было предостаточно, особенно в студенческой среде. Но, на первом курсе Катя взахлеб читала Эдуарда Асадова, и его стихотворение «Чудачка» вполне могла применить к своей персоне.

– Какой же любви она ждет, какой?


Ей хочется крикнуть: "Любви-звездопада!


Красивой-красивой! Большой-большой

А если я в жизни не встречу такой,


Тогда мне совсем никакой не надо!"

Уважала Катя и советскую поэтессу Юлию Друнину. Стихи ее казались необычайно легкими, певучими, запоминались с первого раза, ложились в душу.

– Не любите кого-нибудь,

Как-нибудь не любите,

Ждите самого лучшего,

Но не случая ждите.

Ждите слова – самого верного,

Ждите счастья – самого вечного,

Ждите самого первого,

Но не первого встречного.

И Катя ждала... своего единственного – милого, чистого, романтичного юношу, непременно с серыми глазами, как у Ахматовского короля. С ним можно было бы прогуливаться за руку по вечерней Тюмени, наблюдать закат, стоя на Мосту Влюбленных, обсуждать прочитанные когда-то книги, слушать ретро-шлягеры 80-х и волшебные баллады группы «Мельница» в стиле фолк-рок.

Однако, при всей тонкости своей душевной натуры этот гипотетический Рыцарь должен был чем-то напоминать и Катиного отца: высокий рост, широкие плечи, обворожительная улыбка и невероятная харизма лидера, выделяющая такого человека из любой толпы. Правда, чем старше становилась Катя, тем больше отдалялась она от Николая Ивановича, не желая прощать отцу откровенное пренебрежение к матери и постоянные любовные интрижки на стороне.

Итак, годы Катины шли, Сероглазый Король в ее окружении не появлялся, но зато на горизонте стал мелькать интересный взрослый мужчина с аристократическими замашками. Он был неизменно галантен при встречах, на каждое свидание приносил цветы и конфеты, больше слушал Катино щебетанье, чем говорил сам. А потом вдруг попросил представить его Катиным родителям, которых при встрече несомненно очаровал. Даже взыскательный Николай Иванович рассудил, что лучшего жениха для единственной дочери он бы не желал. Тем более, что Каргаполов не скрывал своих серьезных намерений по поводу Катерины.

– Антон – человек солидный, самостоятельный, на хорошей работе, имеет свою квартиру. На ногах стоит крепко, и тебя отучит витать в облаках. Дурочка будешь, если откажешь такому завидному кандидату!

Вера Анатольевна же долго молчала, а потом тихо сказала дочке:

– Ты бы, Катюша, не торопилась... Не любишь ведь его, знаешь мало, пусть уезжает один на свой Север. Если будете скучать, найдете возможность встретиться. Если ты и правда ему нужна, подождет, даст тебе время подумать.

Но, Катя тогда, пожалуй, впервые не послушалась горячо любимую мамочку.

– А, есть ли она вообще, эта любовь, о которой книги пишут, говорят пылкими стихами? Может, это лишь для особенных, богатых духом людей, а я-то ведь так... Сколько мне еще ждать озарения, вспышки чувств, «удушливой волны»? Я, наверно, «холодная рыба» и никогда не смогу полюбить по-настоящему. Остается просто найти приличного человека и привыкать. Антон всего сам в жизни добился, он целеустремленный, настойчивый. С ним мне будет спокойно. Основа крепкой семьи – это взаимоуважением. А потом детки родятся, можно жить ради них. Так ведь многие пары живут, чем я лучше? А страсти будем в кино смотреть, да читать о них в любовных романах.

Уже в сентябре была сыграна дорогая свадьба с немногочисленными, непременно «высококультурными» гостями, и молодожены простились с Тюменью, а Катя с родительским домом.

Прошел год и девушка, действительно, вроде бы привыкла. Она отлично справлялась с ролью хозяйки семейного гнездышка в центре Нового Уренгоя, и, кроме того, Катя устроилась на работу психологом в детском реабилитационном центре «Садко». Отношения с Антоном развивались довольно ровно, муж обычно был безукоризненно внимателен и вежлив.

Дома частенько появлялись цветы – достаточно дорогие подарки для северного города. Антон регулярно справлялся о состоянии здоровья супруги, лелея надежду в скором времени стать счастливым отцом. Однако, по непонятным причинам, ожидаемая беременность так и не наступала, и в конце первого совместного года Каргаполов начал проявлять заметные признаки раздражения по этому поводу.

Сказать по правде, бизнесмену давненько уже начало казаться, что ему подсунули бракованный товар. Нет, с Катиной невинностью все было в порядке, здесь девушку не в чем было упрекнуть, как и с остальными первичными требованиями жениха. Но, вот, что касается общей атмосферы семейной жизни и, в особенности, ее интимной части, у Антона накопилось немало претензий.

По мнению мужчины, его супруга была очень холодна и скучна в постели, а также, невероятно стыдлива. К немалой досаде своего мужа Катя со слезами на глазах отказывалась экспериментировать и пробовать «что-то новенькое», например, особо экстравагантную позу или оригинальную «игрушку» из специализированного магазина. Надежды Антона научить свою «девочку» всему тому, что он умел сам, подстроить Катюшу под свои изысканные потребности гурмана в любовных утехах, так и не оправдались.

А ведь будучи долгое время официально один, Антон не привык отказывать себе в разнообразных удовольствиях, которые можно было получить прямо на дом, лишь набрав определенные номера телефона. И что же теперь, имея на руках молодую и привлекательную женушку, довольствоваться лишь малой частью арсенала любовных игр? С какой это стати? Смирившись с тем, что в робкой Катюше ему не разбудить «вулкан страсти» Антон решительно отвел жене роль домашнего аксессуара и матери будущих наследников. А сам, естественно, втайне от супруги, практически вернулся к прежним холостяцким привычкам.

И ведь девушка даже не заметила каких-либо перемен, разве что работы у Антона прибавилось, и он стал чаще задерживаться по делам. Сказать честно, Катя даже была рада, что с некоторых пор муж перестал требовать от нее «совершенно недопустимого» и оставил в покое. Может быть, из-за этих все длительных периодов отчуждения между супругами давно желанная беременность никак и не желала наступать? А Катя очень хотела малыша. Ей казалось, что она посвятит ребенку все свое время, отдаст всю накопленную нежность, которую почему-то никак не могла излить на уважаемого, но не обожаемого мужа.

К концу первого совместного года, девушка окончательно убедилась, что у нее серьезные физиологические проблемы. Она не получала никакого удовольствия от близости с Антоном, и в ответ на упреки мужа в зажатости и неумелости, Катя постепенно научилась делать вид, что ей бывает хорошо. Так стало проще для всех. Антон, даже если и разгадал ее игру, то делал вид, что воспринимает Катины вздохи и стоны за чистую монету. Видимо, ему тоже было так легче выполнять супружеский долг.

В плане духовной близости между молодоженами тоже возникли неожиданные проблемы. Оказалось, что Катя и Антон предпочитают совершенно разные литературные и музыкальные стили. Мягкую и тактичную Катя вдруг стали тревожить резкие высокомерные высказывания мужа в адрес коллег по работе и немногочисленных общих знакомых. Девушка открыла для себя, что Антон очень честолюбив, готов идти, что называется, «по головам» ради достижения цели, не считаясь с интересами партнеров по бизнесу или друзей.

И еще одна черта мужчины заставляла девушку приходить в полное отчаяние. При малейшей размолвке между ними Антон замыкался в себе, исчезал из дома или, находясь рядом, не разговаривал с Катей целыми днями. Не выдерживая такого психологического прессинга, девушка первой шла на примирение, признавая свою мнимую или реальную провинность, и чуть ли не униженно вымаливала возможность вновь нормально общаться. В такие периоды, к счастью, не слишком частые, Катя особенно остро чувствовала все десять лет разницы в возрасте между ней и супругом, и свое безумное одиночество в этом чужом холодном городе.

И вот в один из таких «молчаливых» дней Кате и позвонила мама с тем, чтобы сообщить о намечающемся разводе с Николаем Ивановичем.

– Мамуль, я приеду! Я отпрошусь с работы и немедленно приеду к тебе, слышишь?

– Катенька, это не к чему! Я уже перебралась в старую квартиру. Вещей у меня немного, сама знаешь. Взяла недельку отпуска в Детском саду. Специально не хотела тебе раньше звонить, зачем беспокоить? У тебя семья, работа, свою жизнь надо строить. У вас с Антошей тоже не все гладко, я ведь чувствую... А еще мне предложили работу няней. Так неожиданно все получилось. Ты знаешь, я, наверно, соглашусь! Оля мне уже много рассказала об этих людях. Ты же Оленьку Комарову помнишь? Они у нас жили в соседях, еще на Парфенова. Хорошо, я тогда оставила ей телефон. Славная женшина... Всегда была готова помочь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю