156 000 произведений, 19 000 авторов.

» » Рудник (СИ) » Текст книги (страница 1)
Рудник (СИ)
  • Текст добавлен: 10 июля 2018, 10:30

Текст книги "Рудник (СИ)"


Автор книги: Аноним Даймон






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Annotation

Даже гибель цивилизации не спасет образовавшиеся мирки от борьбы за власть... Неужели в этом смысл существования разума? Первая часть.

Даймон

Даймон

1. Рудник




Пролог. О мире.

Существующий общественный строй рушился. Простоявший столетия, а, если верить историческим документам, то и тысячелетия, он доживал последние дни. Что стало причиной этого, было ясно давно. А вот что послужило последним толчком – никто не мог сказать, а потомки вряд ли будут искать ответ. Так как искать будет просто некому.

Причина была в общественном строе. Гипертрофированная кланово-кастовая система, когда кланы занимаются узкими направлениями. А внутри кланы поделены на касты – правящих, слуг, рабочих... Огромный муравейник, где стать из рабочего воином почти невозможно.

Развитие генной инженерии позволило сделать изменение организма относительно дешевым, как по стоимости оборудования, так и самой процедуры. Хочешь работать там, где твоя профессия нужна и важна? Осуществить мечту? В холодных широтах? В жарких? Под водой? На высокогорье? Заключай контракт, и наниматель оплатит изменения, а ты потом потихоньку погашай заем. И только через годы пришло понимание – дешевое в понимании огромных корпораций и для отдельного человека – две большие разницы. И выплата растягивалась на всю жизнь. А теперь прибавьте к этому необходимость доработки базового пакета под каждую личность в течение первых лет – и получите переходящий на следующее поколение долг. А им тоже требуется модификация, что увеличивает долг. Замкнутый круг, который превратил "рабочий класс" в вечных рабов и должников клана и аристократии. Десятилетия – и человеческий облик сохранили только правящие верхушки.

А ведь еще оставались осужденные за преступления. Их изменения делали невозможным не только побег, но и вообще нормальную жизнь за пределами отведенных им мест. Так как их лишали способности ходить на двух ногах, используя как гужевую силу. И отправляли работать в шахты, где добычей занимались иные измененные.

Причина – та же. Клановый строй. И престиж клана. Если клан способен содержать не только автоматизированные производства и шахты, но и низкоэффективные ручные – он богат и имеет статус. Это и было тем, что запустило цикл: "больше измененных – больше должников – больше недовольных". А затем последовал взрыв, когда даже войска, кроме личных армий телохранителей, подчиняющих главам домов, оказались врагами. Несколько месяцев кровопролития, и от привычного мира остались руины. И в прямом, и переносном смысле. Неизмененные оказались уничтожены почти все, и только потом бунтовщики спохватились. В их руках осталась сила, но не осталось знаний. Хранилища на генетических паролях, коды на основе ДНК, установленные давно системы самоуничтожения. Это уничтожило почти весь багаж знаний в передовых областях науки.

1. Встреча.

Шахтный комплекс «Благоденствие». Это автоматизированным добывающим комплексам и заводам присваивались номера и координаты. Гарантия статуса клана имела право на собственное имя. И пусть эффективность была в десятки, а то и в сотни раз ниже, престиж того стоил. Но эти времена прошли десятки лет назад. И комплекс умирал. Самые сложные механизмы давно пришли в негодность, второстепенные – разбирались для ремонта работающих систем, а основным источником энергии стал пар. Основная работа и добыча сырья прекратились, а найденные залежи угля позволяли хоть как-то жить. Связь была потеряна, транспорты давно не прибывали за оставшимся на складах грузом. Мирок замкнулся в себе и вновь разделился на касты и кланы.

Верхние ярусы и административные строения оказались заняты правителями, которые, по примеру прошлых поколений, принялись делить власть. Кто-то удачно занял зоны вокруг шахтных стволов – и контролируют поставку топлива. Кто-то удачно занял водоочистную станцию и в меру сил следит за ее состоянием. А кто-то приспособил цеха под стеклянными крышами для выращивания экзотических плодов. А кто-то сколотил самую сильную банду, захватил почти все имеющиеся оружие, и назначил себя силами охраны порядка.

Средние уровни и рабочие цеха заняли рабочие, которые старались выживать. С одной стороны – они почти полностью зависели от поставок продовольствия и медикаментов, с другой – они полностью владели добычей топлива и контролировали большинство из работающих машин. А самые высококлассные специалисты даже могли перейти на верхние уровни, и даже не в роли прислуги. "Инженер" теперь стало не сколько должностью, сколько титулом.

Нижние ярусы и заброшенные штреки основной добычи заняли бывшие заключенные, построившие свой аналог цивилизации, окутанный ореолом романтики и свободы для простых работяг. Еще бы – там все равны. Но откуда тогда берутся живые тягачи на средних уровнях и поверхности, никто не думал. А их туда просто продавали, меняя на еду и... Рабов.

***

Смена за сменой. Месяц за месяцем. Год за годом. Хотя, последние два понятия уже ничего не значили – подземные уровни завода освещались светящимися, и даже условно-съедобными, растениями всегда равномерно, смена времен года тут тоже не ощущалась. Вечный полумрак, постоянная температура. Ближе к выходам на поверхность, в виде стволов или лифтовых шахт, случались изменения температур, но незначительные, ведь сверху стояли здания.

Как ни странно, в этих проходах почти никогда не было сыро, а на нижних уровнях встречались даже пещерные озера. Часть из которых была теплой и годилась для купания, а часть – использовалась как источник воды. Вот и все, что он запомнил оттуда. Ему даже не дали имени, а тут он был всего лишь "номер 14395". И его задача – таскать за собой вагонетку всю смену, а затем направляться "домой". В заброшенную, и неинтересную никому из двуногих, часть тоннелей, о предназначении которых оставалось только гадать, глядя на выступы и впадины на полу и стенах. Некоторые из них были знакомы – не узнать рельсовый путь, почему-то проложенный по потолку, было невозможно.

В самом начале существования тут ему повезло – случайно прислонившись к стене после одной из первых смен, он провалился вслед за сдвинувшейся перегородкой. Дальше повело природное любопытство, заставившее внимательно осмотреть круглое помещение с одной дверью, оказавшееся подобием шлюза, с рельсовым путем от входа до иной стены помещения. Решив попробовать, он снова надавил на стену, и та сдвинулась. Сантиметр за сантиметром, тамбур-шлюз проворачивался. Пока не открыл скрытое за ним помещение, бывшее цехом очистки и обогащения ранее. Сейчас же там был только пол, стены, торчащие то там, то сям из стен балки, пара вентиляционных коробов, и бассейн. Он занимал примерно четверть от длины и всю ширину, прилегая к противоположной от входа стене. А самое приятное – он был проточным, пусть и комната стала сырой. За отдельную личную комнату пришлось побороться с самого начала, но спустя время и несколько шрамов его оставили в покое. Сильно раненый, он уменьшал производительность смены, а это сказывалось на кормлении всех. Для сородичей был прост, так как смерть одного, или нескольких из них, не уменьшала нагрузку на "бригаду".

С ненавистью осмотрев укрывающую тело сбрую, он провернул шлюз, входя в свою комнату. Сбрую обслуживающему персоналу полагалось снимать и одевать перед сменой, но это требовало времени. И они ее снимали только пару раз в неделю, перед купанием. И одевали почти сразу же. У самых старых из "номеров" она уже впечатывалась в тело, после снятия оставляя точно повторяющий узор из вмятин.

Дойдя до бассейна, он посмотрел на свое отражение. Приземистое тело на четырех мощных лапах, покрытое плотной шкурой. Вытянутая хищная морда. Кажется, для их создания за основу соединили медведей и крокодилов, или кого еще. Но теперь они были теплокровными, а шкура давала достаточную защиту от повреждений и охлаждения. Измененные связки не позволяли общаться на принятом у двуногих языке, но сотни улавливаемых слухом оттенков рычания позволили создать довольно развитый язык для общения с себе подобными. А для остальных это было бессмысленное рычание, которое принимали за подготовку к бою.

Устроившись в стороне от входа, где давно организовал себе подобие лежанки, он заснул.

***

А многими уровнями выше, в одном из надземных зданий, брат и сестра пытались спрятаться от поисковых отрядов. Спасало их только лучшее знание планировки. Заключая договор о союзе, родители не поставили в известность свою дочь. А после формальной церемонии их лифт неожиданно рухнул вниз. Партнерам оказался важнее доступ к небольшому цеху, что был в этом здании, чем жизни нескольких десятков соседей. Хотя их можно понять. Производство револьверов и патронов к ним, пусть без сложных станков, по сути – вручную, очень дорогой и ценный трофей.

Внешне больше всего родственники напоминали прямоходящих котов. Когда-то те, кто создавал эту модификацию, назвали их "аниото", руководствуясь древними легендами. Более крупную и старшую кошку, Калипсо, и едва вошедшего в возраст подростка кота, Арчибальда. Которому сестра сейчас перевязывала раненую руку.

– Ничего опасного нет, по сути, глубокая царапина. Но в наших условиях даже такое может стать причиной гибели. – Дело было не только в запахе свежей крови, который не так опасен. А в том, что нет ни времени, ни возможности промыть рану. Не говоря уже о зашивании. А ни одно из зданий комплекса, как и одежда беглецов, не отличалось идеальной чистотой. – Можно сказать, что повезло. Рана не глубокая. – "Да и тот кусок обшивки оказался довольно острым. Страшно представить, что было бы при рваной ране, ее просто куском ткани не перетянуть".

Закончив с перевязкой, Кали и Арчи, пользуясь минутой спокойствия, решили вывернуть карманы и определить, что у них было при себе. Одетая в подобие брючного костюма кошка вздрогнула, представив, что покушение было бы устроено в день свадьбы. Все же традиции "невеста должна быть в платье" так и осталась, как и множество других, давно потерявших смысл и исконное значение. Вроде странных фраз "волосы дыбом" или "покраснел от стыда", а тем более "побледнел от страха".

Отец как-то рассказывал о прошлом, когда не было у них сплошного покрова из шерсти на теле, и это все на голой шкуре было заметно. "Но это же совсем неудобно – все видно, а одежда не всегда удобная", – попыталась возразить совсем юная тогда кошка, на что отец лишь посмеялся. Правда, не каждую ткань можно было применять в одежде, некоторые из них, по слухам, даже использовались в пытках, электризуя шерсть.

Сейчас же она оглядела себя и брата. Стиль одежды был одинаков – широкие, и довольно свободные, штаны до середины голени, жилет на верхней половине туловища, на кистях – подобие перчаток без пальцев, и пояс-патронташ, исполняющий роль сумки и карманов. Обувь же у них отличалась – подобие плетеных сандалий с ремнями, оплетающими лапы до середины голени, у сестры, против массивных ботинок у брата. Пусть у тех тоже шнуровка доходила так же высоко, весьма надежно фиксируя суставы ноги от вывихов на порядком расшатанных и опасных переходах зданий. Никакой резины или прочих древних материалов. Относительно мягкая кожа верха и несколько слоев жесткой кожи, а самый нижний слой даже с чешуей, в роли подошвы.

Из оружия у них был один на двоих нож, который крепился к одному из ботинок Арчи, да моток тонкой, древней веревки, оказавшийся в одном из его поясных карманов. У Кали достояние было беднее – пара кусочков чистой ткани, что хватит на еще пару ран, связка бесполезных теперь для них ключей, за которыми и ринулась погоня, и комплект для письма. "Хотя, если ручку воткнуть в глаз – тоже мало не будет", – эта мысль заставил ее грустно улыбнуться. Ведь и ей, и брату по статусу был положен массивный револьвер, но таскать на поясе тяжелую железку-новодел, не идущую ни в какое сравнение с легкими и небольшими образцами древнего оружия, да еще и запас тяжелых патронов, они не стали, полагаясь на охрану и безопасность собственной "фамильного замка". И как ошиблись в итоге.

– Надо было взять утром револьверы. Хотя, толку от шестнадцати выстрелов... – Арчи, кажется, разделял ее эмоции. Четыре патрона в барабане – это совсем не то, что требуется для войны с отрядом.

Звук шагов, довольно редко раздающийся в этой части здания, заставил поторопиться. Путь у них пока был один – вниз. По старой вентиляционной шахте, попасть в которою можно было лишь через малозаметные дверцы технического обслуживания. Им повезло, что эта дверца, в отличие от прошлой, не только поддалась усилиям, но и открылась без ожидаемого скрежета годами не смазываемых петель. К их сожалению, внутри шахты была лишь лестница из скоб на стене, и бортик на ширину лапы на уроне двери. Эта вентиляция не относилась к коммуникациям здания, ведя на подвальные и первые подземные уровни, и о ней мало кто знал.

При движении по скобам проявился еще один недостаток их обуви. Относительно небольшая, и гладкая, подошва не давала гарантии, что лапа не соскользнет со скобы. И это дополнительно нагружало руки, ведь лететь вниз несколько десятков этажей вниз не желал никто. Так что спускаться приходилось с осторожностью, не только пробуя лапой каждую скобу, но и удерживаясь руками, как на веревочной лестнице. Только каждые пять этажей была возможность хоть немного дать отдохнуть рукам, стоя на узком карнизе и вжимаясь всем телом в холодный бетон стены шахты.

Пять, десять, пятнадцать этажей вниз. Они уже ниже уровня земли, но шахта так и не закончилась. По прикидкам Арчи, они уже ушли под землю на уровень пяти этажей, когда под скобами оказался проржавевший металлический балкон-мостик. Но колодец шел еще ниже, о чем намекала найденная наощупь лестница с одной из сторон. Все приходилось делать осторожно – если и раньше шахта освещалась, то эти времена давно в прошлом, а никакого подобия фонаря у них не было. Спасало лишь кошачье зрение, позволяющее определить примерные контуры предметов даже в такой темноте. Лишь далеко вверху через выходные решетки попадал слабый солнечный свет, видимый снизу светлым пятном.

Движение воздуха подсказало аниото, что в стенах есть проходы, из которых воздух и вытягивался наверх, вентилируя нижние ярусы. А случайно упавший кусок платформы приземлился не со звоном упавшего на бетон металла, а с характерным плеском в воду.

– Кажется, мы и правда в самом низу, – Калипсо вспоминало устройство здания. Под шахтой был отстойник-бассейн, в который попадала вода, чтобы дальше уйти в централизованный дренаж. – Если я не ошибаюсь, с той стороны должно быть четыре вытяжных канала. Два в стене напротив и по одному в стороны.

Арчи в ответ на это тихо фыркнул. Ни этот звук, ни острожный шепот сестры почти не нарушали привычный шум вокруг, из звуков редких падений капель воды, поскрипывания старого металла и тихого шепота движущегося воздуха. Скепсис брата был понятен – устройство "родового гнезда" никогда не было сильной стороной сестры, и сам он ориентировался в этом куда лучше. Но на правах младшего пока не возражал, да и она пока не ошибалась. И, не слыша больше продолжения, закончил сам:

– Пара вытяжек напротив идет в старый цех, с довольно сырыми процессами. Кажется, обогащения руды, где из нее вымывали пустую породу. – Ничего удивительного в познаниях аниото не было. По сути, знания о прошлом и остались единственным, что можно было передать, так как во владении их рода, кроме здания, не осталось оборудования. Зато в их здании был старый архив, в котором сохранились планы здания и ближайших подземных этажей. Не горизонтов шахты, конечно, а тех, чьи коммуникации проходили через здание.

– Остальные просто идут на уровень ниже, в коридоры и помещения. Там мы точно не пройдем – они очень быстро сужаются и ветвятся. Не говоря уже про остатки старых решеток и прочего.

Этот путь был единственным для них, что давал призрачный шанс попасть куда-то, кроме как в лапы захватчиков. Две остальных шахты в здании так же вели на подземные ярусы, но имели лишь один выход внизу, такую же служебную дверцу над отстойником. А как продемонстрировал недавний звук, отстойник затоплен, и, вероятнее всего, дренажная система так же. Или просто забит выход из него, но нырять в воду пока не хотелось, особенно в темноте с раненой рукой.

Аккуратно переступив с площадки на ставший почти родным за время спуска, карниз, аниото двинулись по краю отстойника, предельно внимательно ощупывая путь лапами. Добравшись до одного из забракованных боковых тоннелей, появилась возможность дать отдых лапам и рукам. "В темноте не видно грязи" – рассудила самка, осторожно вытягиваясь в проходе. Рост самца был чуть ниже, так что ему удалось сесть, едва не утыкаясь кончиками ушей в потолок. В шахте снова почти воцарилась тишина.

***

Сон был беспокойным. Дело не в окружении или сновидениях. Последних он никогда не видел, а, может, просто не запоминал. Все дело в сбруе. Сам он не знал, как называется каждый из одетых на его тело элементов, и для него все это были ремни.

Ведь нет ничего вечного, и когда-то поставляемая сюда стандартная сбруя давно канула в небытие, заменившись кустарными поделками. Но, как и раньше, делать ее отдельно на каждого из "коней" никто не желал. Просто подбирали наиболее подходящую из имеющихся, и затем она, смена за сменой, подгонялась в процессе ремонта. Так и повелось – у наиболее старых упряжь в итоге была подогнана почти идеально, а вот молодым доставляла немало неприятностей.

Этот период "номер" уже преодолел, но до полного заживления всех нанесенных шкуре ран еще было далеко. Конечно, раны в процессе мытья обрабатывались, но толку от этого, если через короткое время снова на теле оказывалась сбруя? Похоже, новый "конь" стоил дешевле лечения.

Так и приходилось жить. Сначала работать до потери сил, ведь именно так была рассчитана смена, питаться тем, что дадут. Или, если повезет, поймать в тоннелях свеженькое мяско. У каждой из "бригад" был отгороженный кусок старых помещений, с одним входом в рабочую зону, формально. На самом деле никто давно не проверял целостность когда-то возведенных решеток и стен в дальних проходах. А четверолапые обитатели давно уже расширили свой ареал обитания туда, куда двуногие не ходили. Но и тут был предел – те штреки, что не были тупиковыми или вентиляционными, вели вниз, в цивилизацию четверолапых.

Там носящих сбрую не встречали с распростертыми объятиями, и дальше приграничных территорий не пускали. Но в этих коридорах и шахтах процветал самый большой из виденный им рынков. При наличии возможности там можно было достать даже оружие или личную живую игрушку. Его же возможности так далеко не простирались. Хотя пропущенный прошлыми мародерами и найденный им небольшой набор инструментов позволял не голодать.

Внезапно беспокойный сон был бесцеремонно прерван. Из, давно ставших для него частью обстановки, решеток вентиляции с грохотом и пылью в бассейн выпали два тела. "Двуногие", – еще не до конца проснувшись, ящер встал в агрессивную позу. Делить свою берлогу, с кем бы то ни было, он не собирался. А посетители для него означали одно – проблемы и войну за территорию. Разум подсказал самое простое решение – и он двинулся к резервуару.

С трех сторон тот вплотную примыкал к стенам, так что ему достаточно перекрыть одну сторону – и незваным гостям придется медленно умирать в холодной воде. Оценивая подобную перспективу, ящер непроизвольно облизнулся. И что с того, если раньше это мясо думало и говорило? Сейчас это мясо, еда. И разлившийся в воздухе запах крови это подтверждал.

***

Отдых аниото оказался недолгим. В шахте раздался хорошо знакомый им обоим звук открывающейся двери. Пусть и не сразу, но подобные места решили проверять. Старясь не шуметь, они двинулись к ближайшей вентиляции, ведущей в производственную часть. Благо, для этого требовалось просто тихо вылезти из "их" шахты и сделать шаг через угол.

Но реальность была куда хуже – похоже, ключи и их жизни стали не нужны. С плеском в воду упало несколько дымящихся шаров. Пояснений не требовалось, и парочка со всех лап рванула в спасительный тоннель. Через миг стало не до осторожности – шахту сотрясли взрывы. Мощности кинутых бомб было мало для повреждений старых конструкций, хотя балкончик наверняка упокоится на дне дренажного приямка. А вот оглушить или ранить живых он мог. Спины родственников обожгло – на смертоносную начинку недруги тоже не поскупились, бомбы были "осколочными". В тесноте замкнутого пространства шахты это жуткое оружие. А еще взрывная волна подняла скопившуюся за годы и десятилетия пыль и прочий мусор.

Так что, добравшись до выходной решетки, Кали и Арчи чувствовали лишь желание выбраться из этого ада. И падение в резервуар было для них чудом – снизу не оказалось твердого пола или частокола обломков древних механизмов.

– Мы выб... – Счастливую фразу только что отплевавшегося от воды и мусора самца прервало рычание. Синхронно, так что позавидуют тренированные солдаты, повернув головы, аниото увидели стоящего на кромке резервуара монстра. Иначе описать четверолапое создание, в холке достигающего груди Калипсо, покрытое довольно прочной на вид чешуей, да еще и опоясанное тягловой сбруей, язык не поворачивался. Раны на спине и лапах нещадно щипала вода.

Кали подтолкнула брата к одному из углов, но через пару гребков монстр перекрыл это путь. Он по полу передвигался явно быстрее пловцов. А затем, словно издеваясь, наклонил голову и принялся лакать воду.

– Мы не причиним тебе вреда, нам нужна помощь. – Как можно спокойнее начала свою речь самка, удерживая себя на плаву взмахами рук. Бассейн оказался глубоким, и достать до дна ей не удалось. В ответ на это тварь лишь подняла голову и посмотрела на них. Будь это глаза сородича, Кали могла душу заложить – там мелькнула издевка. Монстр медленно прогулялся вдоль кромки воды, принюхиваясь. А с каждым движением силы аниото таяли, отбираемы холодом воды и ранами.

Пока Кали, как показалось брату, отвлекала зверя разговором, у него появился шанс. Несколькими гребками он приблизился к краю, и попытался выскочить из воды с ножом. Может, и глупо, но на суше времени извлечь оружие ему точно не дадут. И улетел обратно в воду от удара лапы. Нож тихо звякнул о пол бывшего цеха. Их тюремщик аккуратно поднял тот пастью за рукоять, явно показывая, что знаком с таким оружием, и аккуратно отложил в сторону. Не отбросил, не швырнул – а аккуратно положил, еще раз намекая, что знает, что за вещь ему досталась, и о ее ценности он в курсе. А затем снова принялся наблюдать за добычей.

Калипсо же пришлось чуть ли не вылавливать, а затем удерживать на поверхности брата. От бессилья хотелось взвыть, но это ничем не поможет. Слов тварь явно не понимала, или старательно делала вид, что не понимала. От ругательств проку еще меньше.

Свое дело сделало и течение, пусть и слабое – аниото медленно влекло в сторону стока из резервуара. Слабый удар в спину заставил самку зашипеть, а хозяина кинуться к ним. И спасение жизни было совсем не основной целью.

***

Вот и нужный момент. Его и поджидал четверолапый – когда добыча будет достаточно обессилена, чтобы не оказывать сопротивления, но еще не опуститься на дно. Нырять, мокнуть, мочить сбрую – хуже не придумать. А так – вытащить на берег и разделать, ненужное затем просто выкинуть в слив. Мясо потом можно выгодно обменять – готовить впрок, к сожалению, он не умел.

Пара движений лапой, и добыча на берегу. Один и так без чувств, второй теперь тоже – лапа у него тяжелая. Теперь их надо перетащить за загородку, идущую поперек бассейна на некотором расстоянии от слива. Когда-то она защищала слив от мусора, а теперь пригодилась для охоты.

Начать он решил с более агрессивной особи. Одежда, а он прекрасно знал, что это, так же представляла ценность, так что возни предстояло немало. Лапы не были приспособлены что-то хватать или удерживать, и действовать приходилось лишь пастью. Застежка за застежкой. Затем перевернуть, стянуть... И при этом не порвать. Закончив с тем, что покрывало верхнюю часть тела мелкой добычи, он сел и задумался. Слишком много времени на это уходит, а портить товар неохота.

"Товар... А ведь за них можно будет получить куда больше еды, чем на них". – Логика, простая до безумия, сохранила жизнь аниото. Их решили продать. А так как его смена начиналась скоро, вести их на обмен сейчас нельзя. Он не успеет. К сожалению, все цепи, канаты и тросы были давно убраны из этого цеха, да и физически он их не смог бы связать. Но выход был.

Бесцеремонно схватив за заднюю лапу более крупного, ящер потянул его в сторону огромного шкафа. Когда-то в нем стояли электрические агрегаты, а сейчас это было единственное место, дверь в которое он мог подпереть. И второго выхода из него не было. Запах свежей крови немного туманил разум, но мысль о большем количестве мясе сдерживала инстинкты. Мелкого он так же притащил и просто кинул поверх. Затем толкнул головой дверь, и принялся стаскивать под нее все тяжелое, что нашел поблизости. Навалив металлического хлама, и таким образом заперев пленников, он отправился к выходу. Опозданий двуногие не любили. А идея отыграться на пленниках за все мучения в голову ему не пришла. Пока не пришла.

***

Возвращение в реальный мир было, мягко говоря, тяжелым. К боли в спине от ран примешивалась головная боль, помноженная на долгое нахождение в неудобной позе. К тому же пыль и закрытая дверь не сильно улучшали качество воздуха в этой каморке, в пару ее ростов длинной, и глубиной в ее рост. Через закрытые полосками металла проемы в двери и стенах проходило немного воздуха.

Ее шевеление вызвало и реакцию со стороны Арчи – тот тихо застонал и попытался встать, чем еще сильнее придавил сестру к полу.

– Да замри уже ты! – Недовольно рявкнула на непутевого родственничка самка. – Если бы не твоя глупость, можно было и самим найти тот барьер, и на нем отдохнуть. А теперь понятия не имеем, сколько времени прошло, и кто откроет эту дверь.

Мысль о том, что за ними могут последовать и пройти по их пути в вентиляции, пришла в голову только теперь. И заставила их замереть, прислушиваясь к звукам из-за двери. Но ничего кроме тихого плеска воды и давно ставшего привычным потрескивания-похрустывания старых конструкций не раздавалось. Но, если прислушаться, за стеной слышалось тихое гудение.

– Не может быть! – удивления брата не было предела. Такой звук он слышал, и хорошо его запомнил. Тихий гул трансформатора, почти неслышимый в цеху по производству оружия при работе иных механизмов. А ведь на ровный, пусть и тусклый, свет, они поначалу не обратили внимания. – Но откуда ток? Того движения воды не хватит для вращения генератора. Обвод?

Калипсо закрыла морду ладонями. Брат в своем репертуаре. Их жизнь подвешена за хвост над пропастью, а он рассуждает об устройстве машин. Хотя, именно его увлеченность этим вопросом и позволила найти им этот ход. И влипнуть тут по самые уши.

– Главное, чтобы у того монстра не оказалось при себе духовки для запекания. Как раз на нас с тобой размером. – Похлопав брата по плечу, она через миг его, да и себя, уже ощупывала. Вместо привычной ткани ладонь наткнулась на шерсть. Ее одежда оказалась на месте, как и штаны на Арчи. "А что, с этой твари всего станется ожидать" – успокаивала она себя.

Пока сестра терзалась моральными и аморальными аспектами, самец попытался открыть дверь. Та поддалась совсем немного, но это дало шанс. Дверь не закрыта на запор – значит, его либо нет, либо он неисправен. А дверь подперта чем-то снаружи. Завал можно оттолкнуть, приложив усилия.

– Давай попробуем открыть дверь? Она не заперта, чем-то снаружи привалена, – позвав сестру, аниото чуть скривился от боли. Ни рана на руке, ни новые на спине, и, как оказалось, задних лапах, никуда не делись. Но их попытки не дали ничего, кроме понимания о спешности завала двери. Почти при каждом толчке слышалось, как несколько кусков металла скрежещут между собой.

– Вот мерзость! – Гневный пинок Кали заставил решетку в стене едва заметно шевельнуться. Но призрачный шанс лучше, чем безнадега. И парочка принялась, вцепившись руками, расшатывать решетку.

– Надеюсь, что крепления окажутся за годы достаточно проржавевшими. – Тихо пыхтел брат, заступив "на смену". Как показала практика, на пару расшатывать решетку не так удобно, как поодиночке. К тому же есть возможность перевести дух.

***

Смена для него почти не отличалась от всех прошлых. Разве что мысли постоянно возвращались к запертому "товару". А от этого он меньше следил за окружающей обстановкой. После пары столкновений с сородичами, завершившихся болезненными укусами, да получения нагоняя от двуногого хозяина, лишние мысли удалось оттеснить на край сознания, погрузившись в привычную монотонную работу.

А так и было. Вагонетки катились по старым и порядком изношенным, и это мягко сказано, рельсам. И, несмотря на два пути, по одному в каждом направлении, в тоннеле часто было тесно. И никакой возможности свернуть в сторону.

После того, как тебя за сбрую прицепили к вагонетке, тебе остается только движение. Подойти, подождать, пока уголь накидают в вагонетки двуногие в похожей сбруе. Не знал четверолапый, что такое "рабский ошейник". Двинуться по пути, дойти до конца. Подождать, пока кузов опрокинут в специальный желоб, при этом старательно оберегая вагонетку от опрокидывания. Ставить ее на рельсы обратно – не самый легкий процесс. И обратно.

По сравнению с его прошлым маршрутом этот, несмотря на грязь и угольную пыль, что не сильно хорошо сказывалось на общем самочувствии к концу смены, был хорошим. Кашель, грязная шкура и раздражающие раны – ничто по сравнению с тем, то творилось несколькими уровнями ниже.

Шлак. Раскаленный докрасна шлак, выгружающийся из-под колосников прямо в вагонетки. Очень любящий разлетаться в стороны в момент загрузки, и, остывая, трескаться по дороге к отвалам. Это не считая того, что вагонетка весь путь, по сути, горит. После нескольких смен там, в наказание, его спина украсилась несколькими глубокими шрамами. И возвращаться туда очень не хотелось.

Оставалось только сцепить зубы и молча терпеть все на этом уровне. А ведь, кроме перевозки шлака, были работы и похуже. Ходили между ними рассказы о двуногих, неравнодушных к четверолапым в весьма откровенном смысле. Так что своим шрамам, в момент рассказывания подобного, он радовался. На такого вряд ли позарятся.

Очередной круг. Шкура еще на первых покрылась черной поблескивающей коркой угольной пыли. Пятидесятый или сотый? Сколько их еще до конца смены? Удар по морде. Он, задумавшись, пропустил окончание смены, и вместо того, чтобы повернуть за остальными, двинулся прямо, чуть не опрокинул пустую вагонетку.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю